Поиграем?

Я не мог понять: где я, что со мной происходит и как попал сюда. Голова ужасно болела в области затылка, словно кто-то ударил меня, а тело затекло и замерзло. Руки и ноги были туго к чему-то привязаны и разведены в стороны. Лежал я на чем-то жестком, холодном и мокром. В помещении, в котором я находился, ужасно воняло гнилью, затхлостью, плесенью и кровью. То и дело что-то где-то шевелилось, шуршало. Похоже, здесь очень много крыс, насекомых и прочей живности. — Эй, — крикнул я в темноту охрипшим голосом, — что происходит?! — А, проснулся, наконец, — тихий, нежный, но почти издевательский голос. — А я думал, что ты уже сдох. Повязку убрали чьи-то холодные руки и, когда глаза привыкли к тусклому освещению, я смог рассмотреть этого человека. Это был омега лет четырнадцати. Волосы неестественно белого цвета, глаза голубые, словно небо, а в руках он держал плюшевого зайца, лишенного глаз и одной лапы. Можно было сказать, что это невинный и обворожительный ребенок, вот только в его прекрасных глазах была лишь похоть, разврат и издевательство, а на его лице извращенная улыбка, словно он наслаждался ситуацией. — Что происходит? — вновь спросил я. — Ничего, — он прижал к себе игрушку и тихонько рассмеялся, — просто сегодня ты умрешь. — Прекращай шутить, — я старался не показывать тревогу, зарождающуюся внутри меня, — позови взрослых, чтобы развязали меня. — Это не шутка, — он отошел чуть влево, чтобы я смог рассмотреть комнату, в которой нахожусь. — Видишь все это? Разные приспособления, ножи, крюки, и непонятные тебе вещи? Все это, мой милый, орудия пыток, от которых ты будешь медленно и мучительно умирать, — с каждым словом улыбка на его лице становилась все шире, а на лице появился румянец, словно он получал некое удовольствие, когда думал об этом. Я не хотел верить его словам, надеясь, что это всего лишь глупый сон, от которого я очнусь в любую секунду. Да, вот совсем скоро меня разбудит звонок от Марка, и мы пойдем на долгожданную прогулку, которую планировали несколько дней. — За что же мне умирать? — слегка наивно спросил я. — Не знаю. Тебя просто заказали. Мы тебя поймали и теперь с удовольствием выполним свою работу. Ты умрешь в таких мучениях, что я обкончаться готов только представляя это! — он нервно рассмеялся, от чего кожа покрылась мурашками. Я не хотел верить его словам, но с каждой секундой все больше и больше убеждался, что это не сон, а реальность, в которой я вот-вот умру. Возможно, что-то в этой жизни я сделал не так, отчего заслужил такое жестокое наказание, за что расплачиваюсь собственной жизнью. Но что именно, я не знал. В помещение зашел горбатый альфа, лет сорока. У него были длинные черные волосы, собранные в хвост, грязная рваная одежда, а лицо искажено шрамами. Как я узнал позже, это был отец того мальчишки омеги. Гробовщик, так представился мне альфа, показал мне одно из приспособлений и красочно описал то, что меня ждет. Он всегда показывал свои игрушки жертвам и рассказывал то, что им предстоит испытать. Первой моей пыткой в этом грязном месте, куда не проникает солнечный свет, стало устройство, названное Вилкой Еретика. Механизм внешне напоминал двустороннюю вилку, фиксирующуюся на шее. Она не поражала никаких жизненно важных органов, но приносила страшную боль при любом движении головой. Надев на меня эту вещь, они начали задавать мне вопросы, на которые я обязан был отвечать «Да» или «Нет» посредством движения головы. Если я не слушался, то в мою ладонь начинали вбивать гвозди, вырывать ногти и ломать пальцы. Это приспособление буквально рвало кожу на шее, заставляя меня кричать от боли, но от этого становилось только хуже. Юный омега, устроившийся недалеко, наблюдал за каждым движением своего отца, следил за тем, как я страдаю, наслаждался моими криками и мольбами о пощаде. Потом рубашку, в которой я был, разорвали, обнажив живот и грудь, а рот заткнули кляпом. На меня поставили клетку с голодными крысами, затем, когда убрали задвижку снизу, поверх этой клетки положили раскаленные угли. Желая спастись от жара, животные вгрызались в мое тело. Но долго это не продлилось. Эти двое не желали убить меня сразу, скормив крысам. Они хотели причинить мне как можно больше боли. Чтобы я стонал и извивался, страдал и унижался, рыдал и молил о долгожданной смерти. Они добились своего. Я потерял счет времени. В конце концов, после многочисленных издевательств, я перестал что-либо чувствовать и стал похож на безвольную куклу, которой все равно, что с ней сделают. В таком состоянии меня и переложили в деревянный гроб. — Спи, мой милый, усни, — весело пел сын гробовщика, сидя рядом со мной. — Скоро погрязнешь во мраке, где-то глубоко под землей. Воздух кончится, а сердце остановится. Я смотрел в потолок пустым взглядом. Мне было уже все равно, что мое тело хотят похоронить заживо. Может, так даже лучше. — Эй, Эндрю! Где ты? — вдалеке раздался знакомый голос. Он звал этого омегу? Неужели его так зовут? — Дэйв? — перестав петь, он встал и куда-то направился. Я не мог ничего соображать. Мысли путались, сбивались в одну кучу, которую я никак не мог разобрать. Неужели Дэйв и есть тот самый заказчик, который пожелал моей смерти? Что же я такого ему сделал? — Твою мать! Ник?! — он подошел ко мне. Его глаза буквально лезли на лоб, а самого его потряхивало. — Ты просто ужасно выглядишь… — прошептал он дрожащим голосом. — Эй! Не вздумай помирать! Он начал тормошить меня, но я не мог ему ответить. Я уже давно сорвал голос. В глазах начало темнеть. Эта темнота обволакивала меня, даря такой долгожданный покой и забирая всю боль, которую я испытывал при малейшем движении.

***

Сколько бы времени не прошло, но я все еще продолжал что-либо ощущать, находясь в этой бесконечной темноте. Я помнил кто я, свое прошлое и то, что пережил недавно. Неужели это и есть смерть? Тупое пребывание в бесконечной темноте, которой нет предела? Я ничего не слышал, не ощущал и не мог говорить. Так длилось довольно долго, пока я не начал слышать приглушенные звуки, похожие на разговор. Я старался идти на этот разговор, хотел услышать и понять то, о чем они говорят. В глаза ударил яркий свет утреннего солнца. Я сразу зажмурился, но когда открыл глаза вновь и осмотрелся, то понял, что нахожусь в чистой и уютной больничной палате. Тело было перебинтовано, что мешало дышать, а руки в гипсе. — Доктор, смотрите, он очнулся! Попытавшись повернуть голову на голос, я тут же заскулил от пронзившей меня боли. — Где я? — только и удалось мне прошипеть сквозь стиснутые зубы. — Вы в больнице, — врач подошел ко мне, чтобы я смог его увидеть. — Вы помните, что с вами произошло? — Такое не забудешь… Почему я здесь? — Пожалуй, я вас оставлю, — с этими словами доктор вышел, а его место занял другой альфа, обеспокоенно оглядывая меня своими лиловыми глазами. — Что ты тут делаешь? — выдавил я из себя. — Мог бы для начала спасибо сказать, — он сел на край кровати, — ведь это я тебя спас. Наверное, мое лицо очень тупо выглядело, так как он рассмеялся в голос. Как спас? Разве не он пожелал моей смерти? Да и зачем такому человеку, как он, затрудняться и кого-то спасать? — Давай объясню понятней. Помнишь того белобрысого омегу? — дождавшись моего ответа, он продолжил. — Его зовут Эндрю, и он мой истинный. Я пришел к нему помириться, вручив ему нового зайца, а когда тот побежал показывать игрушку своему папаше, то я забрел в, так сказать, запретную комнату. Там и увидел твое окровавленное тело, от чего просто впал в ступор. Семья Эндрю еще со средневековья занимается пытками, поэтому я сразу понял, что тебя нужно спасать. Я предложил Эндрю и его отцу самому закопать тебя, чтобы им не делать муторную работу, на что они согласились. А дальше все просто: тебя в больницу, а гроб набил камнями и закопал. — Но разве не ты меня заказал? — я был немного удивлен его рассказом. Да что там немного… Я был в шоке. — Если бы я захотел от тебя избавиться, то давно бы это сделал и сам. А к Гробовщику отправляют добычу такие люди, как мой отец, — Дэйв нахмурился. — Спасибо, что спас меня. — О, доперло, — он усмехнулся, но тут же стал серьезным. — Тебе и твоим родителям необходимо убираться из этой страны. Причем немедленно. Если твой заказчик узнает, что ты жив, то Гробовщик найдет и тебя и того, кто спас тебя. А мне, знаешь ли, еще пожить хочется. — Но я не могу бросить Марка… — О нем забудь, — он встал с кровати и кинул мне небольшой конверт. — Я спас тебя только ради Марка. Как-никак он мой единственный брат. Если узнает о твоей смерти, то сам умрет, а так, будет знать, что с тобой все хорошо. В конверте билеты для тебя и твоих родителей, еще рекомендательные письма, так что их запросто примут на работу, а тебя в школу, а затем и в университет. — Подожди, но… — Я сказал, забудь! Убирайся из страны не ради себя, а ради Марка, — с этими словами он вышел из палаты, громко хлопнув дверью.

***

Я в последний раз оглянул аэропорт родного мне города. Здесь я родился и вырос, но теперь мне и моим родителям необходимо его покинуть. Мы начнем новую жизнь на новом месте, для родителей это отличная возможность в плане карьерного роста, а для меня это просто способ сохранить свою жизнь. Но я делаю это не ради себя, а ради того, кто навсегда останется в моей памяти и в моем сердце. Будь счастлив, Марк. Может, мы еще встретимся.