Поиграем?

Во мне боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, убийство — это самый отчаянный поступок, на который способен решиться человек, и грех за него велик. Ведь не нам решать, когда умереть, а когда нет. Но с другой стороны, мой сын защитил то, что ему дорого, поступив, как настоящий альфа. Этот человек заслужил смерть. — Черт, — я бросил щетку и, сев, вытер пот, капающий со лба. Уже больше двух часов мы оттираем от крови ковер в кабинете дедушки Тео, а следы так и не оттираются. — Мы так до утра провозимся. Ладно, хоть дом частный. Ты точно отпустил всю прислугу? Даже охранников? — Да, — он сел рядом. — Может, просто выбросим этот ковер? — Придется двигать мебель, шкафы и… что это за херня? — я указал на кривую, непонятную мне вещь. — Это скульптура грации, тысяча семьсот первый год, стоит… — Короче говоря, — я перебил его, — придется двигать эту огромную хуйню, а времени у нас с тобой в обрез. — Ты, оказывается, умеешь материться, — он усмехнулся. — С тобой научишься. — А если все вскроется? — он облокотился на меня, положив голову на плече. — Не вскроется, — я обнял его одной рукой, — есть у меня одна идея, вот только стоит она недешево. — Мы можем снять со счета дедушки. Я знаю код его карточки. — Дело не в деньгах, — я потрепал его по волосам, — там другую плату потребуют. — Какую? — Ты еще мал, чтобы платить таким. А вот я… — немного подумав, я все же вынул из кармана телефон и набрал ненавистный мне номер. — Привет. Это Ник Деймон. Помнишь, ты говорил, что поможешь мне с любой ситуацией? Так вот, высылай своих ребят, нужно избавиться от трупа старика Никсона и следов покушения в его доме. Адрес вышлю. Сможешь скрыть его смерть? Как нет? А что тогда? Хорошо. Цену обговорим позже. Все время, пока я разговаривал по телефону, Тео внимательно за мной следил, а когда я закончил, то вырвал телефон из рук и взглянул на номер телефона. Его глаза округлились, а рот немного приоткрылся. Я услужливо хотел вернуть его челюсть на место, но он оттолкнул мою руку. — Откуда ты знаешь этого человека? — тихо спросил он дрожащим голосом, взглянув на меня глазами, полными страха и отчаянья. — Довелось познакомиться. А ты откуда его знаешь? — Даже дедушка отказался вести с ним бизнес. Даже дедушка! Он же сумасшедший! — Тео встал и протянул мне телефон. — Откажись! Немедленно откажись! — Нет, — я забрал у него телефон. — Это единственный способ не загреметь в тюрьму. — Да я лучше отсижу, чем позволю тебе иметь дело с этим психопатом! Кто знает, что он потребует? — он нервно ходил по комнате взад-вперед, то и дело поглядывая на меня. — Тебя не посадят, так как ты несовершеннолетний. Твоего папу омегу лишат родительских прав и посадят, тогда кто знает, что с тобой будет. Я не могу этого допустить. — Но… — казалось, он вот-вот заплачет. — Никаких но. Все будет хорошо, — я грустно улыбнулся. Через час к дому подъехала машина, из которой вышли люди в специальной форме, словно они приехали на объект, излучающий радиацию. Мы проводили их в кабинет, где они буквально за десять минут отмыли чертов ковер, стены и полы, даже воздух стал приятно пахнуть. Далее они попросили проводить их в комнату видеонаблюдения, о которой я даже не вспомнил, когда Тео привел меня сюда. Действительно, ведь в доме везде понатыканы камеры, которые все засняли. С помощью какого-то устройства, эти люди стерли все записи, выведя их строя работы. Положив труп в специальный мешок, они поспешили покинуть дом. — Ну, вот и все, — на крыльце стоял омега средних лет с длинными рыжими волосами до пояса. На нем был короткий, потрепанный шелковый халат с белыми лилиями, обнажающий волосатые ноги и не скрывающий гениталии. Сами ноги обуты в кожаные ботинки и черные носки. В руке он держал сигарету, вставленную в длинную трубку в форме дракона. — Линг, — я обратился к нему, —, а поприличней ты одеться не мог? — Это мое дело, а ты мне теперь должен, — он рукой указал на машину. — Сейчас ребята погрузят его в багажник и сбросят в реку. Завтра его выловят и сообщат в новостях, что на него было совершено покушение. Полиция сразу же поймает подставных убийц. Эти люди все равно приговорены к пожизненному заключению, так что им все равно, главное сыграть на публику. Тео стоял рядом со мной и с отвращением смотрел на этого мужчину. Еще бы, ведь именно про него ходили самые противные и жестокие слухи по всему миру. Линг Диз. Этому человеку повинуются почти все крысы преступного мира, а его бригада способна сделать самую грязную работу, на которую не отважится ни один здравомыслящий человек. — Что ты хочешь за проделанную работу? — спокойно, на одном дыхании спросил я. Оглянув меня с ног до головы, а затем, переведя взгляд на моего сына, он, ухмыльнувшись, затянулся сигаретой. Выдохнув дым, он, наконец, сказал: — Поможешь мне опробовать кое-что и можешь быть свободен. Если, конечно, выживешь, — с этими словами он направился к своей машине. — Отец, — Тео вцепился в мою одежду, — я только нашел тебя. Не хочу потерять… — он, уткнувшись мне в грудь, начал тихонько пускать слезы. — Прекрати, — взяв его под подбородок, я поднял его лицо. — Ты же альфа, а значит, ты никогда не должен плакать. Сегодня ты защитил своего папу от тирана, который терзал вас столько лет, который разрушал нашу семью. Не вини себя ни в чем. Ты поступил правильно. Такие подонки, как твой дед, заслуживают смерти. — Но ты не должен расплачиваться за мои поступки, — он серьезно посмотрел на меня. — Что же ты предлагаешь? — Я пойду к Лингу вместо тебя. — Даже не думай. Отцы всегда несут тяжелую ношу, чтобы защитить и обезопасить своих детей. — Но… — Хватит. Пошли в дом, а то уже поздно. На следующее утро телефон молчал, а это означало, что должок возвращать еще рано и у меня есть свободное время. Приготовив завтрак и разбудив сына, я предложил ему навестить папу омегу в больнице, на что он с радостью согласился. Еще бы, после пережитого ему наверняка хочется развеяться и побыть в кругу семьи. — Он очень скучает по тебе, — сказал Тео, отпивая из чашки какао. — И будет рад видеть. — Ничего не говори ему о том, что ты сделал, и на что я пошел. Понятно? — Да, — он перестал есть, задумавшись. — А что, если ты погибнешь? — Значит такова моя судьба, — спокойно произнес я. — Но я не хочу, чтобы ты умирал, — он резко встал и ударил по столу, от чего задребезжала посуда. — Давай не будем об этом. Садись и доедай. — Нет, — с этими словами он вышел из кухни. — Тео, — я хотел пойти за ним, но меня остановил телефонный звонок. Линг назначил время и место. Нужно было торопиться.

***

Мы с сыном стояли около двери в палату. Я мялся на одном месте, краснея, словно школьник. Тео смотрел на меня и тихонько хихикал, держа в руках букет роз, который я два раза чуть не выронил от волнения, пока нес. — Отец, крепись, — подбадривал он меня. — Выпить есть? Господи, у кого я спрашиваю, — я схватился за голову. — А если он меня прогонит? А что, если не захочет видеть? — Он любит тебя и не станет прогонять. Заходи уже, — он, облокотившись на меня спиной, начал сзади толкать меня к двери, ведущей в палату Марка. — П-погоди! — с этим словом я и ввалился в палату, запнувшись о порог, я приземлился на колени прямо около кровати, на которой лежал Марк. — Привет, пап, — весело поздоровавшись с окаменевшим от удивления Марком, Тео вложил мне в руки букет и продолжил, — я тебе тут кое-кого привел, — с этими словами он вышел из кабинета, одарив нас напоследок хитрой улыбкой. Я не видел Марка четырнадцать лет и вот теперь предстал перед ним в таком виде: на коленях, с открытым ртом и розами в руках. Занятное зрелище. Он изменился. Исхудал, отрастил волосы, но на его лице по-прежнему играла теплая и добрая улыбка, от которой счастье разливалось по каждой клеточке тела. Время, проведенное с ним, длилось мимолетно и очень быстро. Он рассказал мне, что и сам не знал о своей беременности, а когда его повели на обследование, то жестоко избили, так ничего и не объяснив. Затем, ему запретили со мной видеться, но он отказался. Только на следующий день, ночью, когда он сходил с ума от того, что я не отвечаю на телефонные звонки и не прихожу в школу, брат рассказал ему, что меня заказали Гробовщику и попытались избавиться. Он смирился с тем, что мы никогда не сможем увидеться. А потом родился Тео. Как ни ругал его отец, Марк просто не мог от него избавиться. Тео всегда напоминал ему обо мне. Только так он и жил. А потом они переехали сюда по делам отца Марка, что стало для Тео отличной возможностью поступить в элитную школу, в которой я и работал. Избиения продолжались, и вот Марку сломали ногу, поэтому его и направили в больницу. Я же рассказал ему о том, что на его отца было покушение. Разумеется, я умолчал о том, что это сделал Тео. Пришлось соврать, что я не знаю где сейчас отец Марка и что с ним. — Когда тебя выпишут? — я гладил его руку, сидя рядом с ним на кровати. — Скоро, — он уткнулся мне в шею и втянул запах. — Знаю, что нельзя так говорить, но я надеюсь, что мой отец канет в лету. Тогда мы сможем зажить вместе. Станем семьей. — Конечно. Все обязательно так и будет, — с этими словами я провел рукой по его щеке и, приподняв голову, нежно поцеловал. Время посещения истекло и мне пришлось покинуть палату, так как санитары чуть ли не силой меня оттуда выгоняли. В коридоре Тео нигде не было, и я решил, что ему надоело ждать, поэтому он решил подышать свежим воздухом. Но не успел я выйти из больницы, как меня поймал молодой омежка и показал записку, в которой говорилось: «Ты не обязан платить за мои грехи. Я сам отправлюсь к Лингу». — О нет…