Эпизод 7: «Пациенты»
23 января 2016 г., 00:46
Мадам Помфри выставила слизеринскую команду за дверь и теперь хлопотала вокруг еле дышащего ловца. Похоже, бладжер продолжал бить Драко, когда он уже лежал на земле, ведь зеленая ткань его квиддичной формы была насквозь пропитана кровью.
— Будет больно, мистер Малфой, — женщина смочила водой тканевую повязку и положила на лоб слизеринцу. — Ну и досадили же вы этому мячу. Все ребра вам раскроил, — она расстегнула окровавленную мантию, оголяя торс. Взяв большую колбу с темно-оранжевой жидкостью, она стала смачивать ей губку и стирать с груди Драко кровь. Когда она прижала тряпку прямо посередине, примерно в области сердца, блондин дернулся и закричал.
В ту же секунду, Гарри почувствовал, как загорается его метка. Ведомый неясным порывом и забыв про недомогание и слабость, он в секунды кинулся к кровати слизеринца и прижал его за плечи к матрасу. Помфри лишь странно улыбнулась ему и продолжила обрабатывать рану.
— Подержишь его, пока я схожу за новым зельем? — спросила она, собирая в охапку опустевшие склянки.
— Д-да, — Гарри понимает, что его телом сейчас командует сущность омеги, испугавшаяся за свою пару. Мир гендерной разновидности тем и удивителен, что души альф и омег живут почти отдельно от своих носителей, в чьих телах рождаются. Метку осознанно ставит человек, а связываются души.
Вот и теперь Гарри, даже если захочет, не сможет отойти от чуть ли не умирающего Малфоя. Омега не позволит бросить пару одну. Неожиданно слизеринец начинает приходить в себя и приоткрывает мутные темно-серые глаза. Гарри встречается с ним взглядом и сглатывает, сердце несдержанно пускается в пляс.
— Поттер? — его голос на удивление чист, он сразу узнает парня, удерживающего его от агонии. Хотя. Этот запах ни с чьим нельзя спутать. Сладкий, легкий, почти неуловимый, но теперь же для Драко — родной. — Ты очнулся.
— Я… Я, — в горле страшно першило, гриффиндорец не представлял как ему заговорить с тем, с кем в мире грёз уже исполнил все свои грязные фантазии. — Спасибо.
— Гарри! — крикнула Помфри из-за шкафчиков с медикаментами. — Не злись на него, он сейчас будет бредить. Повязка на лбу пропитана специфическими травами, они притупляют сознание.
«Пусть бредит. Возможно, это лучшее, что я услышу за все время».
— Поттер, — брюнет дернулся, когда Малфой сжал его запястье трясущейся рукой. — Я скучал по тебе.
— Мистер Малфой, смотрите на меня, — Драко лениво перевел взгляд, но руку не убрал. Гарри сильнее сжал его плечи, когда мадам Помфри начала перевязку. Слизеринец же сжал челюсти и зажмурился, боль была адской.
— Засыпайте, мой дорогой. Сейчас вам полегчает, — когда всё закончилось, женщина погладила молодого альфу по лицу и прошептала заклинание сна. Гарри вернулся в свою постель, его слегка потряхивало.
— Выпей, мой мальчик, — Помфри протянула ему стакан с водой и маленькую таблетку.
— Что-то пошло не так, — усмехнулся гриффиндорец, запивая лекарство.
— Это типичная реакция омеги на страдание пары, — Гарри чуть не подавился. — Ты бы пригляделся к нему, Гарри. Вы неплохо сочетаетесь, как внешностью, так и запахами, — мадам подмигнула. Поттер смутился, рефлекторно коснувшись метки на шее.
— С-спасибо, мадам.
— Кстати, до Рождества осталось пару дней. Жалко, но я не смогу тебя отпустить. Еще неделю минимум. Для восстановления нервной системы, — парень печально вздохнул и улегся под одеяло. Был уже поздний вечер, скорее всего уже объявили отбой. — Доброй ночи, мистер Поттер, — и Помфри скрылась за ширмой своего стола.
***
Гарри спал как младенец почти десять часов. Были сомнения, что он снова впал в некую кому, но, раскрыв глаза от хулиганства утреннего солнечного лучика, гриф понял, что всё, хоть немного, но налаживается. Гриффиндорец ещё не до конца осознавал ужас своего нынешнего положения, его мозг не мог свыкнуться с мыслью, что все эмоции, пережитые им в последнюю неделю являлись всего лишь бредовым магическим сном. Если то, что было рассказано Помфри и отдаленно понятно из поведения друзей и Малфоя правда, то у Гарри серьезные проблемы. Могло ли эту западню устроить Еиналеж? Вряд ли, оно ведь неодушевленное. «Или одушевленное?» Гарри восседал в позе лотоса на своей постели, наряженный в сероватую больничную пижаму, и аккуратно рассматривал во всю бодрствующего Малфоя, читающего книгу на своей кровати. Слизеринец втихую так же подглядывал за ним, когда гриффиндорец отвлекался на что-то, в конце концов, Поттер теперь уже его омега. Драко до сих пор помнил тот ужасный вечер. Что притянуло его к той чертовой двери в эту странную комнату? Он не мог объяснить по сей день. Войдя, он увидел, валяющегося на полу, бледного Избранного и странного вида зеркало. А из странного в нем было то, что оно не отражало в себе Драко, а транслировало вечерние коридоры Хогвартса. Но слизеринца это не увлекло, и он подошел к немощному Поттеру. Мысль о том, что вина за скоропостижную смерть Золотого мальчика может лечь на него заставила Малфоя поднять удивительно лёгкое тело на руки и оттащить в больничное крыло. Мадам, проведя пару тестов на почти бездыханном теле, громко заохала и чуть ли не разрыдалась. Она чуть ли не на коленях стала умолять молодого альфу привязать гриффиндорца к себе. Гарри Поттер мог умереть. На этот раз по настоящему. Драко, разумеется, сам чуть не лишился чувств. Хотя откуда было знать другим, что он чувствовал? Всегда статен, красив и холоден. Чисто малфоевская альфа, достойный сын своего рода. Но существовал один маленький нюанс, и сейчас этот нюанс валялся на волоске от смерти. Запах Гарри Поттера для Драко был самым сладким, самым тонким, едва уловимым (он даже иногда сравнивал его с маминым дорогим парфюмом), а иногда до жути недосягаемым. Поттер шлюховался. Да-да, во время течки он раздавал себя направо и налево. Возможно, эта природная особенность была до жути возбуждающей или до жути безобразной — Малфою было плевать, ведь главное — великий Избранный огибал его, как дикого зверя, девятым кругом. А он ухаживал за ним, он действительно пытался. Шестой курс сразу заявил себя трагичным, когда из Поттера пропала вся жизненная энергия, и его запах ухудшился. Драко подлавливал черноволосую тень, обругивал, толкал, а иногда не выдерживал и прижимал к стене, шипя на ухо. Кстати, это был его любимый прием, ведь лишь на него Поттер реагировал. Когда Малфой вжимал его в стену, нависая угрожающей скалой и начиная посыпать угрозами и оскорблениями, у Гарри подкашивались ноги. И теперь это нежнейшее существо захотело умереть в коме? Не пойдет. Драко согласился. Помфри была бетой, но мастерски разбиралась в расовых делах и, кивая болванчиком, выскочила за дверь, оставляя альфу и омегу наедине. Драко снял контроль над альфой, и теперь сущность в его груди довольно урчала, предвещая о великом событии. Он погладил сопящего гриффиндорца по лицу и отвернул голову слегка в сторону, чтобы обеспечить себе полный доступ к так соблазнительно бившейся венке. Довольно внушающие клыки пристроились к уязвимой коже и, рванувшись, вошли точно до десен. Тело Гарри рефлекторно дернулось (возможно, сама омега все же была в сознании), но слизеринец пресек попытки хоть на миллиметр разорвать контакт. Он почувствовал зарождение связи, и низ живота ощутимо обдало жаром. Малфой поглаживал свою новую пару по груди, пока сущности обменивались нотками запаха и знакомились друг с другом в новом свете. Свете меченой пары. — Отвяжись, — ехидный голос выдернул Драко из воспоминаний, и взгляд сфокусировался. — Чего уставился? — Грубовато, — хмыкнул слизеринец, теперь уже назло продолжая буравить омегу глазами. — Я хотел бы услышать объяснение коматоза. — Ты свалился с метлы. — Я про тебя, осел. — Я не знаю. Наоборот, скорее от тебя я услышу больше, — Гарри стыдливо посмотрел на слизеринца, и тот усмехнулся. — Так ты действительно ничего не помнишь, — протянул он, откладывая книгу и поднимаясь. — Очень жаль, — альфа стремительно подошел к гриффиндорцу и уселся прямо перед ним. Поттер возмутился. — Малфой, имей совесть! — конечно, по телу пробежали мурашки от такой волны альфовского запаха, но брюнет всё же придвинулся поближе к подушке. Столкнуть слизеринца он не мог, ведь вчерашний вечер до сих пор стоял в глазах Гарри, да еще этот торчащий над футболкой край бинта. — Ладно уж. А вдруг я скучал? — Поттер нахмурился. — Ну да, как гиппогриф по хорьку, — Драко прыснул. — Ну так, когда тебя расспрашивали обо мне, то… — Нет, мне не говорили, какая великая болезнь тебя скосила. Но. Я случайно услышал… — «Случайно услышал». — Заткнись. Дамблдор говорил с Помфри, и в разговоре часто звучало «пространственная кома» и «потерялся в мирах». А, ну и «если бы не мистер Малфой»… — Такого там точно не звучало. — Мне лучше знать. Все же, как ты оказался в той дебильной комнате? — не зря Малфои славились пронырливостью, и Драко сразу засек, как колыхнулся запах Поттера. — Не связано ли это с твоей внезапной социопатией? — Не твое дело, — рыкнул Гарри, сильнее сжав ноги. Слизеринец резко подался вперед, опираясь на руки, и оказался всего в нескольких сантиметрах от его лица. — Теперь всё твое — моё дело, — Поттер замер, потрясенный глубиной серебряных глаз. В том мире глаза у Малфоя были однотонными, возможно из-за того, что Гарри никогда не видел их настолько близко в реальности. Он прочистил горло и стал быстро выговариваться: — Малфой, я благодарен тебе за твое неожиданное благородство. Ты действительно спас мне жизнь, оставив эту, — он ткнул на след от клыков на шее, — Но я не думаю, что это значит что-то большее. — Да ну? Говоришь так, будто никогда не слышал о метках, и что они подразумевают. А я-то как раз и продумываю это наше «большее», — Гарри удивленно раскрыл рот, но из-за ширмы вовремя выскочила мадам Помфри. — Я понимаю, что вы давно не виделись, молодые люди, но будьте добры, — Драко нехотя перешел к себе, и школьная медсестра подала ему кружку, понюхав содержимое которой, блондин дернулся. — Что это за отрава? — Выбирайте слова, мистер Малфой, — через плечо шикнула на него мадам и подала Гарри стакан с алой жидкостью. На всякий случай, гриффиндорец тоже принюхался, но напиток оказался приятно-пахнущим, сладковатым. — Выпить нужно всё. Мне нужно отлучиться на пару часов в Хогсмид, но, Бога ради, мальчики, выпить это нужно полностью — для вашего же блага. Женщина кивнула своим пациентам и удалилась. Когда хлопнула дверь, Малфой сразу занялся поливом ближайшего цветка. — Что ты делаешь?! У тебя ведь травм побольше, чем у меня! — Гарри подавился лекарством и кинулся перехватывать руку слизеринца. — Дай сюда! — в кружке ещё осталось немного жидкости, и Поттер смог отвоевать ее. — Ты должен выпить это! — Ох, Поттер, не надоедай, — Драко махнул рукой и вернулся в постель. Но омега чуть ли всё не поронял, когда заметил кровоподтеки на серой футболке на уровне поясницы. — У меня что-то спина ноет, а ты хочешь, чтобы меня еще и вырвало? — Н-нет, — Гарри сглотнул и, решив не поднимать панику, присел рядом с Малфоем на кровать. — Кхм, — он отставил кружки на тумбочку. — Я всё-таки должен как-то компенсировать твою помощь. Думаю, нам стоит пересмотреть наши отношения, — брюнет резко подался вперед на ошалелого Малфоя, обхватив широкую спину выше поясницы и положив голову ему на плечо. — Поттер? — Я пытаюсь быть дружелюбным, — насколько мог, Гарри скосил глаза вниз, и оказалось, что его чертово зрение выходит из рамок очков и все расплывается. — Дьявол. — Кто? — Шею защемило, — постарался пошутить он, теперь касаясь кончиками пальцев окровавленной части материи. Он замер, пискнув, когда по его метке щедро прошелся горячий малфоевский язык. — А теперь? — невинно-жарко спросил слизеринец, хихикая. — А теперь — у тебя спина в крови, — рыкнул Гарри, отталкиваясь и краснея. Пока Драко прямой струной замер на месте, он быстро взял его за руку и потянул за собой. Чувствуя, как мелко дрожит от испуга альфа, гриффиндорец поежился от влажности на шее и подтащил блондина к шкафчику с медикаментами. Гарри с силой усадил Малфоя на кушетку и стал рыскать нужные вещества по полкам. Благо, у них был курс оказания первой медицинской помощи, и Поттер с отличием его прошел. — Будет щипать, — сказал он слизеринцу. — Раздевайся. — Ты уверен? — стягивая футболку через голову, тихо спросил Драко. — У тебя нет выбора, — промачивая марлевую повязку лекарством, Гарри старался оторвать взор от перекатывающихся под кожей мышц альфы. Даже раненый и немного дезориентированный Малфой был чертовски красив. Его торс был весь перетянут бинтами и развязывать их оказалось рискованно. Поттер сглотнул, он думал, что была закрыта лишь грудь. Он с сожалением взглянул на марлю и отложил ее в сторону. — Ну вот, — нахмурился слизеринец. — В общем-то, мне не очень больно. — Издеваешься? Посмотри на это, — Гарри кивнул на испачканную одежду. — Могло просочиться ночью. Я просыпался от боли несколько раз. — Ты уверен? — Не волнуйся, — Драко замолчал. Это прозвучало слишком мягко, чтобы гриффиндорский омега мог не заметить. Он смущенно почесал затылок. — Как я говорил, я стараюсь быть дружелюбным. — Пожалуй, передохну. Глаза слипаются, — пожаловался блондин, подхватывая футболку и отправляясь в постель. Гарри еще немного помялся и так же вернулся к себе. Через пару минут он распознал равномерное сопение с противоположной кровати — Малфой уснул. Омега взбил подушку под собой и прилег, взглянув в окно напротив. Здесь открывался прекрасный вид на главный корпус замка, а также на поле для квиддича. Можно было различить небольшую суету, быть может, сейчас у команд проходили тренировки. Не так давно Гарри отошел от дел, бросив место капитана команды, и полностью погрузился в себя. Если всё произошедшее и правда вина Еиналеж, то ему следует, наконец, наведаться к Дамблдору и поговорить с ним. Директор много раз приглашал его к себе, но на вопросы «ты не очень хорошо выглядишь в последнее время — что-то произошло?» и «если у тебя возникнут проблемы, то ты ведь не кинешься решать всё в одиночку?» Гарри отвечал одним кивком. Больше Дамблдору узнавать не удавалось, и он отпускал гриффиндорца на уроки. А тот, в свою очередь, сворачивал из школьных коридоров в логово Еиналеж.***
Малфой всё спал и спал, а Поттер не знал, куда ему деться. Заглядывала Гермиона, принесла несколько книг и печенье из Хогсмида. Они полушепотом болтали, и Гарри замечал, что подруга то и дело поглядывает на его шею, любуясь меткой принадлежности. «Неужели она не знает, кто ее поставил?» — Гарри, а я всегда говорила, что Малфой не так безнадежен. — Ты про, — он тыкнул на метку. — Ага. Когда всё только случилось, я думала, что это бредовые слухи, но потом уговорила Помфри выдать мне этот маленький секрет, — Грейнджер улыбнулась. — Я думаю, вы будете неплохо смотреться. — Что?! — Тише. Гарри, ну как маленький. — Гермиона, я и Малфой — небо и земля, прекрасно понимаешь. — А-а. Вы оба выстроили вокруг себя эти глупые предрассудки, но посмотри, как жизнь всё красиво расставила. — Это моя вина. Если бы… — Вот именно. Если бы. Но так случилось, и теперь вы меченная пара. Никто, Гарри, не будет верить, что у вас чисто «деловые» отношения. Как бы это не звучало, но в тебе течет кровь Малфоя. Да и, во имя Мерлина, он же нравится тебе. — Гермиона! — Ты перестанешь орать? Я достаточно внимательна, Гарри, чтобы заметить… — Я тебе верю, только не начинай. — То-то. — Мисс Грейнджер, — шепотом позвала Гермиону мадам Помфри. — С наступающим, Гарри. Мы еще зайдем, — она чмокнула друга в щеку и мелкой рысью выскочила из больничного крыла. Уже темнело, Помфри оставила на тумбочке Драко стакан с новым зельем, а Гарри подала целых два. — Я думаю, что мы восстановим твой организм за неделю ровно, дорогой, — она похлопала гриффиндорца по плечу и вернулась к себе. — Доброй ночи, мадам, — шепнул Гарри, искоса поглядывая на своего альфу. «Ну что ж, мистер Малфой, миры имеют свойство пересекаться».***
Гарри проснулся от скрипа своего же матраса и потянулся за очками, но его рука была быстро перехвачена. — Тихо. Спи, — прошептал знакомый малфоевкий баритон. Поттер почувствовал, как приподнимается одеяло и к спине прижимается прохладное тело. — М-Малфой, — сонно-протестующе бормочет Гарри, стараясь отодвинуться. Драко обхватывает его одной рукой вокруг живота и утыкается носом в теплый изгиб шеи, где красивым завивающимся цветком покоится его метка. — Моя альфа не даёт мне спать, ощущая твой запах в недоступной близости, а в моем состоянии бессонница — опасна. Засыпай, ничего большего мне не нужно. — Но мадам Помфри. — Не думаю, что она сильно удивится… Ты — моя меченная пара. И она это знает, — альфа коснулся шеи Гарри кончиком носа и прижал его сильнее, чувствуя, как омега лишается воли. Вдыхая его запах, Малфой чувствовал странные нотки, очень похожие на собственные. — Эгоистично, — буркнул гриф, в чем-то соглашаясь с альфой и прижимаясь головой к его горячему дыханию. Он пошел дальше и положил свою ладонь поверх малфоевской. Драко вжался в него, будто весь был пропитан холодом, а Гарри неосознанно улыбнулся, сильнее сжимая его руку. Через пару минут, красивая меченая пара уже глубоко спала.***
— Юные волшебники, доброе ут… Оу, — мадам Помфри замерла с подносом медикаментов в руках, взглянув на мирно спящую пару, сцепившуюся в нежный комок. Одеяло сползло к ногам, и от прохлады гриффиндорец сильнее жался к белокурому альфе, сплетаясь с ним руками и ногами. Медсестра тихо расставила нужные лекарства по тумбочкам и, заботливо натянув одеяло на парней, удалилась по своим делам. Дверь хлопнула достаточно громко, чтобы разогнать сон чуткого слизеринца. — Ну еп твою… Поттер, рука, — Драко выдернул пережатую конечность из-под омеги, поворачиваясь на спину. Блаженно вздохнув, он кинул взгляд на мирно сопящего омегу под боком. За ночь запах Поттера напитался альфьими нотками и теперь слегка вибрировал, словно после жаркой течки, проведенной с вышеупомянутой альфой. Сам же брюнет спал, кутаясь в одеяле и не понимая внезапное отсутствие второго. Драко усмехнулся, снова обернув омегу в плотном коконе себя, и уткнулся носом в жесткие черные волосы. У Малфоя было много омег, с различными характерами и причудами. Например, Панси Паркинсон. Довольно умная, но, к сожалению, далеко не привлекательная, хотя кровь чиста, как новенький рубин. Родители намекали Драко, что было бы не плохо создать союз. Но слизеринский принц, наверно единственный из всего своего рода, ждал, когда партнера ему подскажет сердце. Этот семнадцатилетний оледеневший механизм, занимающийся только поддержанием кровообращения в альфьем организме. И он, чтоб его, подсказал, когда почувствовал первый течный запах омеги-Поттера. Ох, как он тогда сорвался. Бедная Панси, хотя, возможно, она подумала, что трехдневный марафон малфоевского либидо означал для них новый уровень отношений? Отнюдь. По истечении срока течки Гарри Поттера Драко в жесткой форме отшвырнул от себя влюбленную по уши омегу, которая поклялась мстить ему до конца жизни. Глупая. Она отменила свою клятву, как только Драко обжегся на ближайшем зельеварении. Теперь же Малфой изо всех сил сжимал челюсти, чтобы не заулыбаться во все тридцать два зуба, ибо именно Гарри Поттер сейчас чуть ли не мурчал в его объятиях, согреваясь изнутри наложенной Драко меткой принадлежности. Принц осторожно сминал губами прядки темных волос, умиротворенно разглядывая подрагивающие ресницы. Возникло желание разбудить омегу собственническим поцелуем, а затем порадовать утренним ритуалом бодрящего жесткого секса. Но Драко понимал, что может уничтожить на корню первые ростки зарождающего к нему доверия, просто проявив себя как альфа именно сейчас. Но разве оно того не стоило? В голове за несколько секунд выстроился план: Забини, старые связи, афродизиаки. Да, подло, но два или уж три года воздержания — выведут любую альфу. — Мне жарко, — витающий в мечтах Малфой вздрогнул, когда омега под ним засопел и предъявил жалобу. — Ох, — усмехнулся принц, выбираясь из-под одеяла и накидывая тапочки. — Ну тогда пора вставать. — Я тебя зааважу, — прошептал Гарри, потирая глаза и потягиваясь. — Дай полежать. — Лентяй, — Драко начал копаться в вещах, которые ему принесли слизеринцы, и вытянул школьную мантию. Накинув ее поверх пижамы, он также надел лакированные туфли и сунул за пояс палочку.***
— Неплохо же бладжер тебя постукал, — засмеялся Забини, прикуривая сигарету от палочки Малфоя. — Просто делай то, что говорят, Блейз. Не беси меня. — Трахнуть Поттера — придет же в голову. Любовь зла… — Забини. В твоих интересах, чтобы все прошло гладко: притворишься калекой, придешь к Помфри и незаметно подмешаешь в его лекарства, по запаху разберешься. — Как скажете, мистер принц.***
— Ты больной? — зашипел стоящий у окна Гарри, когда спустя пару часов Малфой вернулся в госпиталь. — Вообще-то да, — подмигнул ему слизеринец, скидывая мантию и туфли. Аккуратно повесив одежду на вешалку вблизи своей постели, Драко нагло уселся на кровать гриффиндорца. — Как спалось? — Где ты был? — Ох, Поттер, ради Мерлина. Мы проспали вместе всего одну ночь, а ты уже ведешь себя, будто мы молодожены. — Ты идиот, Малфой. А если бы началось кровотечение? А если бы бинты ослабли? — Малфой хмыкнул и вскочил, обхватив Поттера вокруг талии и прижав к груди. Гарри сглотнул, уткнувшись в забинтованное плечо и вздохнув. — Ты что-то говорил о молодоженах? — Поттер, — твердо позвал слизеринец, прильнув щекой к виску Избранного. — Что чувствует твоя омега? Кроме благодарности. — Странные у тебя вопросы. — Не думаю. Ты — омега, который носит мою метку. Должно же было что-то измениться, — он неуверенно провел ладонью вверх по теплой спине, с удивлением почувствовав, что Гарри прижимается к нему сильнее, следуя движениям руки. — Может быть. Пф, но ты действительно приятно пахнешь. — Хочешь поцеловать меня? — в это мгновение мозг гриффиндорца получил команду на отключение. Он резко приподнялся на носочках и прижался к таким родным — хоть и в параллельном мире — губам. Гарри понял, что до безумия соскучился, когда так знакомо сплел их языки, осторожно опираясь руками на твердую грудь. Драко судорожно впился в его тело, тяжело дыша и хмурясь от тисков на груди. Поддавшись инстинктам, он разворачивает омегу спиной к кровати и опрокидывает. Зашипев от боли, Малфой все продолжает покусывать нежную шею, пока Поттер впивается зубами в ладонь, заглушая стоны. Он резко подается навстречу и, вскрикнув, замирает над омегой. — Твою мать, — выдыхает Драко, и Поттер в ужасе видит, как краснеет футболка на его груди. — Малфой! — и слизеринец падает на него сверху, теряя сознание.***
— Мне очень жаль, — бормочет Гарри, сжимая бледную ладонь. Он почти два часа носился в истерике, но потом додумался отправиться на поиски медсестры. Вот мадам Помфри и привела Малфоя в сознание. — А мне нет. Мне понравилось, — омега фыркает, и альфа сильнее сжимает его руку. Их взгляды на мгновение встречаются. — Что-то изменилось. — Я заметил, люблю быть правым. — Ты действительно думаешь, что у нас что-то получится? — Посмотрим, — Драко двигается, и на его лице отражается боль. — Жаль, что сегодня нам не удастся поспать вместе, — Гарри окидывает его кровать оценивающим взглядом. — Не-а, не выйдет, влетит от Помфри. — Мда, — гриф разочарованно вздыхает и прикусывает нижнюю губу. — Думаю, пора спать, — он кидает на Драко странный вопросительный взгляд. — Я не против, — улыбается в ответ альфа, и омега подается к его губам.***
— Я сожалею, — безродный голос, окутывающий со всех сторон, встречает Гарри в царстве сна. Вокруг темно, парень не видит дальше вытянутой руки. Двигаться страшно, ибо ноги не чувствовали твердости. — Кто ты? — Подошло бы «что ты». Из-за меня твоя жизнь так сильно пошатнется, — Гарри решается и дергает ногой, понимая, что любое притяжение здесь отсутствует. Он парит в невесомости. — Ты устроило эту историю с мирами? — Да, прости, Гарри. Я не знала о последствиях. — Знала? Ты женского рода? И о каких последствиях ты говоришь? — парень складывается в позу лотоса и пытается изучить пространство вокруг себя. Ему даже кажется, что его окружает странный аквариум, голос его непонятного собеседника всё же ясно отражается. — И в действительности ничего не замечаешь? — голос явно поражен. — Объясни мне. — Что последнее ты понял в том мире? — Поттер задумывается. Последнее, что случилось с ним в чужом мире — это принудительный секс с Малфоем. Или нет? — В смысле «понял»? — Последняя осознанная мысль, — Гарри судорожно стал вспоминать, о чем думал, кроме проклятий для насильника. Догадка всплыла, словно айсберг, прямо перед носом «Титаника»: «Оплодотворение?» — Вспомнил? — будто почувствовав ужас собеседника, поинтересовался голос. — Этого не может быть, — гриффиндорец вскочил, повиснув стрелой в темноте. Страх осознания бушевал в его душе, и Гарри часто дышал. — Я был в отключке, это был не я! — А кто же? Это ты, только принадлежащий тому миру. Тела разные, но душа же единая. — Ты врешь! Скажи, кто ты или что ты?! Почему я должен поверить твоим словам?! — со стороны гриффиндорец выглядел смешно, будто зародыш, он барахтался в утробе Тьмы, сначала яростно, а потом обреченно. — Гарри, — на выдохе ответил голос. Мальчишка сглотнул, ведь ему так хотелось ошибиться. — Еиналеж? — шепотом позвал он. — Прости. — Я доверял тебе, — Гарри обхватил руками живот, сворачиваясь в комок. Ему будто обрубили крылья. Больше Еиналеж ему не ответило.***
— Гарри… Гарри, — гриффиндорца аккуратно трясли за плечи женские руки. Гарри хватается за эту хрупкую нить к реальности и пробуждается. — Прости за то, что разбудила, но, думаю, я вырвала тебя из кошмара. — Д-да, — парень чувствует жар во всем теле, но протирает ладонью влажный лоб, усаживаясь поровнее и надевая окуляры. Гермиона смотрела на него с легкой улыбкой, но искоркой тревоги в глазах. — Ты давно пришла? — Пару часов. — А почему только сейчас разбудила? — Сон важен для здоровья. — Понятно… Я кричал? — Нет, но дергался. Кстати, как и он, — девушка взглянула на кровать слизеринца, мирно сопящего лицом в подушку. — Одновременно начали и закончили. «Наверно ему полегче. Ворочается, » — вздохнув, подумал Гарри. — Как у вас дела? — Относительно нормально. Рон — новый загонщик в команде по квиддичу, Джинни встречается с Дином, даже говорила, что они хотят обменяться метками, — при упоминании метки Гермиона неосознанно взглянула на шею друга, где все никак не заживала отметина. — А ты? Общаешься с Драко? — С Драко?! — грифиндорец засмеялся в голос, но подруга замахала руками, и он притих. — С каких пор он Драаако? — С тех самых, как ты связан с ним нерушимыми узами, — Грейнджер была раздражена глупостью Золотого мальчика и ткнула пальцем в его шею. — Получше брака, между прочим. — И что ж теперь? Меня здесь не желают спросить? — Ох, щас я заведусь, — пробурчала девушка, пересаживаясь с табуретки на край кровати Поттера. Тому стало стыдно за свое упрямство, не развеявшееся с их прошлого разговора. — Он же… — Да знаю я, знаю. Всё слишком быстро, — Гарри уставился на платиновую макушку. — Кстати, с наступающим. — И тебя, я зашла просто поздороваться. Днем мы кое-что готовим, — она смешно застучала пальчиками, присмеиваясь. — Гермиона, я люблю тебя, — она ласково погладила черные локоны, а затем вдруг положила ладонь на живот Гарри, отчего у парня замерло сердце. — И мы тебя, Гарри. Ничего не бойся, — он беззвучно открывал и закрывал рот, пораженный «тонким» преподношением новости, теперь от лучшей подруги. — Мне пора. — Гермиона, — Гарри перехватил тонкое запястье, но гриффиндорка лишь ободряюще улыбнулась и мягко отстранила его пальцы.
