Стекло (Дилогия "Зеркаль". Часть 1)

— Это и есть твоё доверие? — холодным тоном произнес слизеринец, удерживая Гарри на мушке. Он косился в сторону недалеко лежавшей палочки, обдумывая, кинется ли за ней Поттер. — И твоё, Малфой? — Гарри сел. — Зачем ты заколдовываешь шкаф из «Горбин и Беркс»? — Тебя это не касается. — Ах, не касается? Ну, тогда и то, что ты Пожиратель и представляешь конкретную угрозу для всех — меня, разумеется, тоже не касается? — Ты сейчас не в том положении, чтобы дерзить мне, Поттер. Я прямо сейчас могу удалить огромный кусок из твоей памяти, и ты забудешь про мою «конкретную угрозу», — огонек «связывающего» сменился огоньком заклинания Забвения. — Оставишь только тушку обожания Драко Малфоя? Валяй. Омежью память стереть невозможно, я никогда не смогу доверять предателю, даже если у меня останутся примитивные инстинкты, — лицо блондина дрогнуло. — Ты сыпешься в моих глазах, Малфой. На четвертом курсе я влюбился не в Пожирателя Смерти, а в гордого, красивого юношу, — Гарри впервые открыто говорил Драко о своих чувствах, извечная слизеринская маска не выдерживала такого напора. В его глазах сосредоточилось потрясение. — От всего этого остался только верный сынок своих родителей, которые вертят им, как пожелают. Я не такой дурак и могу понять, что на это проклятье ты не проявлял инициативу. Но как я могу доверить омежью душу такой тряпке, как ты? Тебя арестовывать как Пожирателя даже жалко. — Инкарцеро! — Гарри вскрикнул, когда щупальца веревок вывернули его руки и сцепили за спиной, одна из них перетянула рот. Гриффиндорец стал извиваться и сдавленно рычать, что будило отдыхающую перед следующей волной душу омеги. Малфой присел на одно колено около гриффиндорца. — На семнадцатый год жизни ты научился опускать людей, Поттер. Но ты промахнулся с целью, — пальцами он погладил брюнета по щеке, а затем сорвал с него очки. Гарри вздрогнул и задергался сильнее. Теперь он чувствовал себя уязвимым. — Странно. И зачем я решил вдруг покрыть тебя? Хотя, я же не знал, что все твои крики и стоны в постели пронизаны любовью ко мне, — Малфой усмехнулся, когда Гарри снова зарычал сквозь верёвку. — Мне интересней было бы уничтожать твое упрямство и превращать в податливую суку, чем ласкать влюбленную омегу. Ты ведь мне действительно не нужен, Поттер, — омега замер и прищурился. Это было неприятно. — Признаюсь, трахать такую милую на внешность омегу, как ты — знатное удовольствие. Как насчет последнего раунда перед забвением? — запах Гарри уже несколько минут набирал возбуждающие флюиды, и Драко похотливо улыбнулся, поглаживая омегу по груди. — А может, ты захочешь остаться моей секс-игрушкой подольше? Ты ведь любишь меня.       Гриффиндорец изо всех сил брыкал ногами, когда Малфой приподнял его над полом и прислонил спиной к книжной полке, вернув в сидячее положение. Веревка сильно давила на язык, но Драко легко её выдернул и настойчиво впился в теплые губы. Поначалу Гарри старался его укусить, но у гормонов были другие, более лояльные планы на представителя альфа-расы.       Малфой придвинулся вплотную и усадил омегу себе на бедра, принимаясь расстегивать ремень. Гарри временами возвращался рассудок и он дергался, стараясь хотя бы соскользнуть со слизеринца. Кислород заканчивался, и Драко вернул веревку на место, пережав порозовевшие губы. Гриффиндорец старался по возможности сфокусировать взгляд, но ничего не выходило.       Рывком альфа стащил его брюки до бедер и одной рукой расстегнул свои. На яростный скулеж Поттера он обращал внимание укусами за ключицы или шею. Гарри сильно вздрогнул, когда два длинных пальца вошли в его влажное тело. Обычно просто раздражающий зуд теперь начал сводить с ума. Омега старался совладать со своим проклятьем, уводя мысли подальше от движущихся внутри пальцев, но выходило скверно. — Оставь меня в покое, — сквозь веревку шипел он. Драко заулыбался, проталкивая третий палец и наблюдая за вскрикивающим Гарри. Он стал притягивать его ближе, поглаживая набухшую простату, отключая последние отголоски омежьего разума.       Поттер чуть не потерял сознание, когда Малфой легко насадил его до упора. Гарри застонал, побеждённо откидывая голову и закрывая глаза. Течка достигла пика, смазка уже постоянно вытекала наружу, намочив брюки слизеринца, и он придвинулся ближе к книжной полке, прижимая брюнета к груди.       Толчки были резкими, яростными, с уголка рта Гарри, сквозь веревку, стекала слюна, но он не реагировал. Он чувствовал, что может кончить сейчас несколько раз, только от движений Малфоя внутри. Блондин кусал губы, жмурился, но не издал ни единого звука, словно машинально вбиваясь в омегу.       Гарри скрутила первая волна: он заскулил, вжимаясь в полированное дерево за спиной, и кончил, содрогаясь от толчков. Извиваясь в веревках, он сильно сжался и почувствовал, как Драко шикнул, вцепившись в него. — Твоя мораль тебя погубит, Поттер, — он усмехнулся. — Но я же знаю, что ты от них не отступишься. Слишком идеальный для реального мира. Такие всегда рано заканчивают и о них быстро забывают, если не остается наследия, — теперь Драко двигался медленно, но глубоко, усердно проходясь по простате. Течка не ослабла и через минуту Гарри снова затрясся, вскрикивая в судороге оргазма.       Он обмяк в руках слизеринца, прикрывая глаза и даже подаваясь навстречу. Драко приподнял его подбородок и прильнул поцелуем к сонной артерии. К сожалению, Гарри не смог понять то, что у альфы сформировался узел случки. В отличие от Малфоя. Придерживаясь правила «не мой — ничей», он глубоко дышал, позволяя узлу увеличиваться в размерах, чтобы произвести стопроцентное оплодотворение омежьей яйцеклетки. Когда Гарри, уже после двух оргазмов, перестал оказывать любое сопротивление, Драко слегка прикусил кожу над артерией зубами и, хрипло зарычав, стал набирать ритм. Гриффиндорец постанывал, омежья сущность до сих пор билась в счастливой агонии. Он лишь вздрогнул, когда альфа стал натягивать его глубже, протискивая узел.       Не встретив сопротивления, Малфой рывком вошел вместе с узлом и задрожал, сжав Поттера в собственных тисках. Горячая, набранная специально для омежьего оплодотворения сперма брызнула в кишечник Гарри в несколько струй.       Щиплет. Больно. Гриффиндорец понял, что что-то не так. Он начал осознавать оплодотворение.       Гарри дернулся как от кнута, и закричал, выгибаясь как можно сильнее, стараясь предотвратить окончательную случку. Разумеется, ничего не вышло. Вспышка боли в районе солнечного сплетения оповестила новоиспеченную мамашу о начале беременности. — Гарри… Гарри! — омеге казалось что начались галлюцинации и он слышал голос Гермионы. В реальности он ещё дергался в руках Малфоя, рыча и смаргивая слезы. — Гарри, держись!       Темнота.

***

— Ну же! Ну! — девичий умоляющий голос. — Он в сознании, — тоже женский, но более взрослый. — Да! — несколько: два девичьих и один мужской. Гарри тяжело открыть глаза, всё тело будто атрофировано, не пошевелиться. Вокруг чувствуется суета, несколько человек носятся вокруг него.       Теплые руки обхватывают его лицо, и пальцы поднимают веко. В упор светит яркий свет, и тело рефлекторно реагирует — Гарри дергается. — Давай, Гарри, просыпайся, — он медленно открывает глаза и щурится. В комнате нет сверхъяркого света, скорее лишь дневной, но глаза неимоверно жжет. — Ты вернулся. — Г-Гермиона? — «Что это за воронье карканье?» Поттер ощущает знакомый шлейф духов и зовет девушку к себе. Кровать мгновенно прогибается под новым давлением, и лица Гарри касаются теплые ладони. — Я здесь, Гарри. Мы так испугались, — её голос дрожит, она крепко прижимает Гарри к себе. С каждым вздохом гриффиндорцу становится всё легче, его глаза перестают отрицать свет. — Что со мной? — Гарри захлебывается кашлем, но Гермиона не перестаёт его обнимать. В конце концов, Рон слегка оттягивает её, чтобы брюнет расслабился. — Пространственная кома, — приходит мадам Помфри и дает Гарри выпить лечебного отвара, жутко приторного, но для грифа сейчас любая влага в радость. — Наигрались, мистер Поттер? — Я не понимаю. — Из-за этого всё и заканчивается, в большинстве случаев. — Тебе повезло, что Малфой тебя нашел, — кивнула Джинни. — Мадам Помфри сказала, что ещё пару часов и ты ушел бы в глубокую кому, а то и хуже. — Где он меня нашел? — Мистер Малфой не сказал, он принес вас сюда и объяснил ситуацию. — Гарри, может, ты вспомнишь. Малфой напал на тебя? — Рон присел с другой стороны постели. — Я… Я не знаю. Я ничего не помню. Сколько я здесь пролежал? — Гарри начал вставать, и Рон подхватил его. Брюнет благодарно взглянул на него. — Две недели, мистер Поттер, — наливая в стакан чистую воду, произнесла медсестра. — Молодые люди, — обратилась она к Рону, Гермионе и Джинни. — Вам следует оставить вашего спящего красавца в моих руках, мистеру Поттеру нужен отдых. — Мы придем после занят… — Завтра, мисс Грейнджер. — Завтра, — она ласково поцеловала Гарри в лоб и подбила подушку за его спиной. — Спасибо, ребята, — улыбнулся омега. Рон улыбнулся ему, а Джинни махнула рукой, и гриффиндорцы удалились.       Когда дверь закрылась, мадам Помфри снова пришла к Гарри и, тяжело вздохнув, присела на край больничной койки. — Вы не просто так их проводили, да, мисс? — сглотнув, спросил Поттер. — Со мной что-то не так? — Не то чтобы не так, Гарри. Скорее всего я ошибаюсь, но я должна всё же объясниться с тобой. Что последнее ты помнишь?       Гарри не помнил чтобы где-то терял сознание, поэтому замялся. — Ясно, значит тебя перевели, — Помфри снова вздохнула. — Перевели? — Гарри, я не могу утверждать, что это дело рук мистера Малфоя, но ты был перекинут через петли времени в другое измерение. И, как я понимаю, там много чего произошло. — Как это возможно? Я был в Хогвартсе, ничего не менялось. — Это тебе так казалось. Думаю, что профессор Дамблдор объяснит тебе лучше, чем я, но всё же. Магия способна на многое, Гарри, в том числе и на игры со временем. Когда мистер Малфой принес тебя сюда, я сразу поняла, что мы не сможем тебя вытащить. Теперь ты в долгу перед Драко. — За то, что он меня вовремя нашел? — Не только. Тебя нужно было вытащить почти с того света, Гарри. Дотронься до шеи, — Гарри судорожно вцепился в часть тела и ощутил очертания метки обладания альфы. «А говорит, что другое измерение.» — Он связал тебя с собой, тем самым с этим, реальным миром, — глаза гриффиндорца округлились. — Когда это случилось? — Когда он нашел тебя, около двух недель назад. — И я ни разу не приходил в сознание из комы? — Пространственной комы. Это значит, что ты обязательно бы проснулся, но никто не знал когда.       В этот момент послышался топот сразу нескольких пар ног, и двери распахнулись. В клубке серо-зеленой спортивной формы Гарри не мог ничего разглядеть. — Мадам, — влетел Забини. — Помогите Драко! Он свалился с метлы, и его атаковал бладжер, — игроки положили своего ловца на кровать напротив. Помфри кинулась к своим шкафчикам и за секунду что-то намешала. Никто из слизеринцев даже не заметил Гарри, но и тот притих. Он пристально смотрел на благородное, почти бескровное лицо принца Слизерина и вздрогнул, когда внутри что-то странно ёкнуло.