Стекло (Дилогия "Зеркаль". Часть 1)

— Прошу вас, мадам, — трясущимся голосом прошептал Гарри через некоторое время после того, как Гермиона покинула госпиталь. Дабы не разбудить намучившегося ранениями альфу, он попросил медсестру говорить потише. — Мне страшно, это не нормально. — Что тебя тревожит? — Помфри усадила парня на кушетку. — Вы можете сделать тест на беременность? — Кому? — удивленно покосилась женщина. — Дорогой, этого не может быть. Пока ты был без сознания, я полностью контролировала все процессы жизнедеятельности твоего организма. Ты не беременный. Это точно. — Мисс Помфри, я должен быть уверен. Просто быть уверен, — в один момент Гарри перехватил теплые руки, и взгляд Помфри смягчился. — Хорошо, сейчас я всё приготовлю.       Она похлопала парня по плечу и отошла к большому белому шкафу. Гарри опустил голову, нервно сжав побелевшими пальцами тонкую простынь кушетки. Он думал о том, как будет разбиваться стекло зеркала Еиналеж и как осколки будут разлетаться в разные стороны, возможно, поранив его в отместку в последний раз.       Может от ярости, а может и от волнения, Поттера начало мелко трясти, что через мгновения он понял, что громко стучит зубами. Помфри, обратив свое внимание на юношу, помимо некого снадобья, достала с полки еще и успокоительное. — Даже если что-то и подтвердится, Гарри, не стоит впадать в отчаяние. Все процессы обратимы, — она взяла небольшой стакан, налила в него воды и таинственного снадобья. Перемешав ингредиенты чайной ложкой, Помфри передала стакан гриффиндорцу. Тот мертвой хваткой вцепился в граненое стекло и, по кивку медсестры, разом проглотил всю сомнительную жидкость.       Гарри ожидал тошноты, головокружения, потери сознания, но никак не приступ боли в груди. Он чуть не выронил стакан, сжав грудную клетку, но женщина опередила его, выхватив предмет посуды и прижав свою ладонь внизу живота. В ее глазах отразилось удивление, и Поттер понял, что пропал. Паззл сложился. — Этого не может быть, — возмущенно выпалила медсестра, ощупывая живот потрясенного омеги и направляя волшебную палочку на шкаф с медикаментами. На глазах Гарри оживший поднос подскочил в воздухе и собрал по полкам разные баночки, которые равномерно на нем расположились. — Я делала тесты, я контролировала любые изменения, я не могла этого упустить. — Но не надуло же мне, — хрипло пробурчал брюнет, пустым взглядом таращась в стену. Рой мыслей выкидывал на поверхность заключения о том, что ребенок уже обречен. — Вы сказали, что все процессы обратимы? — Стоп, Гарри, — оборвала его Помфри. — Я это вякнула по глупости. В смысле, это так, но не в данном случае. — Так аборт возможен или нет? — раздраженно прошептал Гарри, снова сжав простынь. От появившихся в уголках глаз слез стало стыдно, и он резко соскочил с кушетки. — Можно я проветрюсь, — набирающая раствор в шприц Помфри обернулась к нему. — Гарри, мне нужно сделать еще пару тестов, — но, взглянув в глаза сломленного омеги, женщина передумала. — Хорошо. Но, прошу тебя, без глупостей. — Обещаю, — буркнул Гарри уже рядом с дверью.

***

      Ноги сами понесли его навстречу «возмездию». Он попал в ту самую комнату почти неосознанно. Еиналеж слабо (а может и испуганно) отреагировало на его появление слабым шлейфом магии. — Поговорим? — с издевкой спросил Гарри, усаживаясь на колени пред своим отражением. — Меня нашли здесь, ты знаешь всё, что происходило в том бреду. Могу поспорить, что ты еще и был «рулевым», — он говорил спокойно, но ярость бушевала вокруг него невидимым вихрем, отчего Еиналеж притихло до уровня предмета интерьера, собственно, как ему и предписано быть. — Молчишь, а я себе шею свернуть хочу, — аура зеркала дернулась, на что Гарри усмехнулся, опуская взгляд от себя же в пол. — Я не могу оставить этого ребенка, понимаешь? Но я уже люблю его. Если бы не Темный Лорд, не мое прописанное во всех направлениях предназначение, то я мог бы… Но всё это не рассосется же, понимаешь? — Еиналеж всеми возможными успокаивающими волнами окутывало молодого омегу со срывающимся голосом. — Я стану убийцей, — Гарри не хотел сдерживаться в последнем облегчении, и первые жемчужные капли упали на каменный пол. — Из-за тебя! — он врезал кулаком по стеклу, но реакцией оказался лишь глухой удар, а не град стекла.       Зеркало, как казалось Гарри, упорно игнорировало его и оттого, что гриффиндорец был не настолько сильным магом, чтобы влиять на Еиналеж, он без сил привалился спиной к его холодной поверхности и расплакался. Парень обхватил себя поперек талии, зажав глаза ладонью, и выл, как умирающий волк.

***

      Вернулся Гарри в госпиталь лишь через час, когда измученные слезами глаза приобрели более-менее живое выражение. Помфри встретила его с горестным выражением на лице и передала, что гриффиндорца ожидает в своем кабинете профессор Дамблдор. — Вы рассказали ему? — на выдохе спросил Гарри, предвидя тяжёлый разговор с директором. — Это моя обязанность, дорогой. — Врачебная тайна? — Ты несовершеннолетний. Да и ситуация, мягко сказать, довольно странная, — сжимая длинный фартук, проговорила медсестра. — На твоей кровати я оставила мантию и форму, переоденься и отправляйся.       Парень быстро кивнул и прошел в Больничное крыло. Сердце кольнуло, когда он увидел привалившегося к спинке кровати с книгой Малфоя. Блондин, не отрывая взгляда от страницы, повел носом в его сторону и усмехнулся. — Подойдешь? — Гарри подавил козни мурашек на позвоночнике от хриплого голоса и выдавил легкую улыбку. Ему была лестна и приятна привязанность альфы, пусть даже просто как к представителю омежьего пола. — Как ты себя чувствуешь? — присев на край постели, поинтересовался гриф. — Намного легче, — слизеринец отложил книгу и протянул раскрытую ладонь к его лицу. — Помфри дала какой-то ядовитый отвар и сказала, что завтра меня уже можно выпустить, — серебряный взгляд оценивающе скользнул по напряженному парню, который так картинно-ласково прижался лицом к его широкой ладони. Сладковатый запах поттеровского тела начал будить возбуждение в теле блондина, и, вспоминая такой желанный план по совращению избалованного омеги-гриффиндорца, он перебежал пальцами на тонкую шею и начал ее поглаживать. — С наступающим… — В смысле? Ах да, — Гарри вспомнил про Рождество, и на душе стало еще гаже. — Извини, — он отстранился от Драко и предпринял попытку встать. — Меня вызвали к Дамблдору, — парень подавился словами, когда Малфой притянул себе его ладонь и нежно поцеловал, скользнув губами от пальцев до запястья. — Что ты делаешь? Я ж не принцесса. — Иди уже, — усмехнулся блондин, отпуская его ладонь.

***

      Наскоро переодевшись в форму, Гарри быстрым шагом направился к кабинету Альбуса. Он не видел времени, но все коридоры на его пути были пусты.       Величественная статуя грифона двинулась вверх сразу, как парень ступил на порожки, даже без пароля. Он сильно занервничал, теребя рукав гриффиндорского одеяния, когда ему раскрылся кабинет. Поттер прошел по мраморному полу к директорскому столу, который, к удивлению, пустовал. Оглянувшись, он увидел старого знакомого Феникса, который, с ответным интересом, разглядывал молодого омегу. — Хэй, — улыбнулся Гарри, подходя к птице. — Давно не виделись, старичок, — крылья Феникса затрепетали, когда он коснулся его большого, изогнутого клюва. Большие черные глаза-бусины смотрели в его светло-зеленые, и в голове Гарри раздался громкий, звонкий голос молодого парня, зовущий его по имени. — Гарри Поттер, — гриффиндорец отшатнулся. — Ты говоришь?! — Феникс курлыкнул в ответ и вдруг уставился в сторону входа. В тот же момент лестница пришла в движение и, через некоторое время, в кабинете появился директор школы волшебства. — Профессор Дамблдор. — Доброго дня, Гарри, — улыбнулся старый маг, проходя мимо гриффиндорца к своему столу. — Вижу, что тебе лучше, — он стал что-то искать среди бумаг в своем столе. — Я бы так не сказал, профессор, — грустно усмехнулся парень. — Что ты решил? — вдруг спросил Дамблдор, вытаскивая находку из кипы бумаг, книг и тетрадей. Это оказался небольшой медальон, отливающий медным блеском. — Это будет твой выбор, Гарри. В любом случае, я его поддержу. Нас и так ждет долгий разговор о твоем тесном общении с зеркалом Еиналеж. — Сказали бы сразу, что всё знаете, — нахмурился Гарри. — А о том, что моя кома — это детище Еиналеж, Вы тоже знаете? — Недавно узнал. Как только мадам Помфри сообщила мне о твоем «положении», — Дамблдор говорил будто сам с собой, оглядывая безделушку. — После этого я сразу понял, кто решил устроить тебе жизнь. — Вы следили за мной? Пока я ходил к зеркалу. — Разумеется. Я заметил перемены в твоем отношении к друзьям, да и к жизни в общем. И твоя индивидуальная магическая энергия начала оттенять его «нотами». — И Вы не попытались меня предостеречь? — Гарри стало обидно, чувство «мышки под лупой» обострилось в нем. Альбус сжал медальон в ладони и обернулся к собеседнику. — Еиналеж не такое зло, чтобы от него предостерегать, Гарри. Я думаю, что он хотел помочь, ведь привязанность теперь действительно витает в его ауре. И это привязанность к тебе. — Хотите сказать, что я подружился с зеркалом? — Думаю, ты сам понимаешь, что Еиналеж — не просто бездушное волшебное зеркало. Ну, довольно. Я хотел бы поговорить с тобой о том, что происходило по ту сторону нашего мира. Там, где тебя спрятало Еиналеж. — Что именно Вы хотите узнать? — Гарри смутился перед читающим взглядом директора. — То, что ты посчитаешь нужным рассказать. Присядем? — Альбус повел ладонью в сторону кресел, и омега кивнул.       Гарри рассказал директору некоторые факты, которые показались ему важными, и о существовании которых он не слышал в реальности. Особое внимание он уделил морскому змею Марселю, но о метке Пожирателя Смерти на запястье Малфоя он ни слова не сказал.       Позже, Поттер заикнулся о своем «положении». — Как я сказал ранее — это полностью твой выбор. Я поддержу твое слово на правах опекуна. — Я хочу сделать аборт, — Гарри заметил, что лицо Дамблдора всё же дрогнуло. Возможно, он не ожидал, что гриф все-таки примет такое решение. — Кхм, — Альбус задумался. — Если ты уверен, что мистер Малфой… — Здесь нет места для мистера Малфоя, профессор. Даже, если он отец… — Запах, Гарри. Плод добавляет тебе особенный оттенок запаха. И этот оттенок принадлежит Драко. — Ну да. Так вот, я не могу оставить ребенка, не будучи уверенным, что он… Ну. Выживет, — он сказал это хрипло, как самое жестокое проклятье. А разве не так? — Я понял тебя, — директор серьезно, но с сочувствием разглядывал сидящего перед ним омегу. — Возвращайся в госпиталь. Я приду немного позже и, при помощи мадам Помфри, проведу безболезненный магический аборт. Плод просто исчезнет, но твой организм на сутки перестанет быть омежьим. — Буду благодарен за помощь, профессор.

***

      В состоянии близком к апатии, гриффиндорец вернулся в медицинское крыло. Кровать Малфоя оказалась пуста и убрана, и Помфри сообщила, что слизеринец довольно настойчиво уверял её в том, что полностью здоров и его нужно выписать. — Я получила сову от директора Дамблдора. Сейчас я дам тебе два препарата, чтобы усыпить и ввести в наркоз. Как будешь готов, скажи мне, — Гарри дергано кивнул, и медсестра удалилась. Он подошел к высокому окну, выходящему на Запретный лес и озеро. Парень кусал тонкие губы, затыкая стоны убивающейся омеги и сдерживая собственные слезы. Он мог стать хорошим отцом, он мог рассказать Малфою, и, возможно, тот бы принял его. Гарри ведь ему нравится, не правда ли? Он спас его от смерти, это должно что-то значить. — Я готов, мадам, — сглотнув особенно горький комок, крикнул омега. Женщина появилась в ту же секунду с коробочкой в руках. — Хорошо, переоденься в пижаму и ложись, — она поставила медикаменты на тумбочку и стала всё раскладывать.       Гарри вернулся в пижаме через пару минут, и Помфри заметила, что его прилично потряхивает. Поттер вытянулся на белой простыне и, отложив очки, накрыл глаза ладонью. — Не бойся так, — сказала медсестра. — Ты далеко не первый омега, проходящий через аборт. Когда проснешься, всё уже будет кончено. — Я себя ненавижу, — прошептал Гарри и сжался, когда женщина продезинфицировала его руку, готовя к уколу. — Ты понимаешь, что, в каком-то смысле даже наоборот сохраняешь ему жизнь. Может быть, его душа будет ждать своего часа в твоей семье чуть позже, когда всё это закончится, — Поттер с интересом и удивлением взглянул на пожилую женщину и, только сейчас, почувствовал, что его действительно поддерживают. — Вы действительно верите, что всё закончится? — умелой рукой мадам поставила укол. — Я уверена. Засыпай, дорогой, — она слегка развела темную челку, и Гарри прикрыл глаза.

***

      Сознание возвращалась очень медленно, нехотя. Гарри чувствовал холод и опустошение. Открыв глаза, он обнаружил себя на старом месте, будто всё произошедшее было всего-навсего сном. Ирония. Поттер сел на кровати и огляделся: кровать Драко всё так же застелена, вокруг ни души, а в голове сквозняк. Как и в сердце. Он хотел прислушаться к душе омеги и не дозвался её. — «Твой организм на сутки перестанет быть омежьим», — проговорил гриффиндорец, вставая и направляясь к Помфри. Мадам сидела за рабочим местом и заполняла множество бумаг. Гарри окликнул её, и женщина отвлеклась, поворачивая на него свои глаза в оправе прямоугольных очков. — Гарри, как ощущения? — уставшим голосом спросила она. — Всё прошло хорошо. — Опустошенности, — гриф прошел к кушетке и сел. — Это понятно… Ах, — Помфри щелкнула пальцами и вытащила из ящика стола небольшой бежевый конверт. — Мистер Уизли приходил, пока ты спал.       Гарри принял конверт и, кивнув женщине, пошёл к себе. Он быстро разворошил обёртку и прочитал, как оказалось, пригласительный: «Пригласительный на Рождественскую вечеринку ЧФШХ (Четырех Факультетов Школы Хогвартс) на имя Гарри Поттера, факультет Гриффиндор. Сегодня 19:00, Большой зал».

*Ближе к вечеру в спальне юношей Слизерина*

— С тобой приятно иметь дело, Забини, — цокнул языком Драко, перебирая в длинных пальцах небольшой пузырек с сиреневой жидкостью. Блейз смотрел на приятеля с нескрываемым самодовольством. — Поразительно. Я так скоро начну у Паркинсон её романтические книжки почитывать. От ненависти до любви… — Закрой рот. Вообще-то, ты должен был всё провернуть раньше. Ты не приходил к Помфри и не подмешивал это в лекарство Поттера, — блондин спрятал пузырек в карман брюк своего черного костюма. — Скажи спасибо, что вообще достал. — Скажу, если сработает. Нам пора выходить, — Забини кивнул и подал Малфою его строго-черную мантию дорогого покроя.

***

— Гарри! — воскликнула Гермиона, кинувшись на шею своему другу. — Мы уж не надеялись. — Честно сказать, я тоже. Думал, что вообще никогда не выпустят, — Гермиона погладила друга по волосам, но тот отстранился. Рон, улыбающийся другу позади неё, протянул Поттеру ладонь. — Друг, рад, что тебе легче, — Гарри пожал её в ответ и начал вертеть головой, будто его кто-то звал. — Все хорошо? — Более чем, — резкий и странно-знакомый запах ударил в нос гриффиндорцу, и ему стало необходимо найти его источник. — Я думаю, что многие захотят тебя увидеть, поэтому мы, пожалуй, пойдем решим организаторские вопросы, — Гермиона окинула брюнета своим фирменным «я всё поняла» взглядом и потянула Рона в толпу гостей в центре зала.       Гарри благодарно улыбнулся, радостный оттого, что ему дают быть в своей уже привычной отстраненности. Он оглядывал однокурсников и студентов седьмого курса. Запах, вскруживший голову, немного отступил, и гриффиндорец отправился к ближайшему фуршету, чтобы перекусить.       Всё это время за ним увлеченно следил Малфой. Он совершил неосторожность подойти слишком близко, на что Поттер среагировал. Драко это понравилось, значит заинтересованность в его запахе есть. Хотя метка могла давать указания своему обладателю.       Гарри жевал небольшой бутерброд, наблюдая за Джинни и Дином, облокотившись на стол позади себя. Даже на расстоянии он чувствовал их объединенный запах, что говорило об истинности их пары. Тут на глаза брюнета попался Кормак и Поттер подавился, вспоминая всё, что связывало их в другом мире. Перехватив стакан под рукой, он залпом осушил его, не обратив внимания на странную горечь. — Привет, — вдруг мурлыкнул низкий голос над ухом, отчего Гарри вздрогнул. — Идиот, я чуть стакан не выронил, — рыкнул он на нависшего над ним слизеринца. — Вижу ты облагородил этот вечер своим появлением. — Не считаю нужным сидеть в госпитале, если все блага здесь, — ухмыльнулся Драко. — Я хочу продолжить сегодняшний вечер с тобой, — он усилил концентрацию альфьего запаха в своем теле, надеясь, что Поттер начнет млеть быстрее. И даже без омежьей души Гарри стал ощущать подогрев во всем теле, аккуратно заглядывая в заигрывающие серебряные глаза. — По-моему, кто-то уже неплохо отпраздновал выписку, — он слегка придвинулся к высокому блондину, касаясь плечом его груди. — Идем, Поттер, — ладонь незаметно для остальных скользнула по спине гриффиндорца, притягивая ближе за талию. — Я думаю, нам есть, чем заняться.

***

      В толпе никто не заметил, как два парня выскочили из огромного зала. Драко прижал такое желанное и красивое омежье тело к стене, припадая губами к теплым, тонким губам Гарри. Зелье, любезно доставленное Забини, полностью затуманило разум сломленного гриффиндорца, и он отчаянно прижимался к сильному альфе, ощущая почти материальную связь партнерскими узами.       Становилось жарко, Гарри уже стал тереться о партнера бедрами, когда Малфой оторвался от него и потянул за руку в сторону подземелий. — Ты сбрендил? — хрипло выдавил гриф, всё же крепко сжимая потную ладонь. — Как я могу появиться в вашем логове? — Там никого нет. Слизерин слишком любит вечеринки. «Марсель», — стена отъехала, а Гарри потрясенно замер, услышав пароль. — В чем дело? — Почему «Марсель»? — Откуда я знаю? Ну же, Поттер, — Драко с силой дернул омегу на себя.       Пробежав по пустым коридорам, парни зашли в спальню, и Малфой сразу бросил гриффиндорца на свою кровать, задернув и заколдовав балдахин. Он скинул мантию с себя и стянул её с Гарри, оседлав его бедра. Пуговицы на рубашках полностью отказывались расстегиваться, и альфу это выбесило. Он схватил палочку и в миг сорвал с обоих всю одежду. Драко сразу прижался внушительным членом к менее внушительному члену омеги и вздрогнул, заурчав. Поттер обвил руками его плечи, слегка двигаясь и распаляя желание между ними. Ему даже вдруг показалось, что в том мире «орудие» слизеринца было меньше, чем предстало перед ним сейчас. Драко зарычал, резко вырываясь и раздвигая ноги гриффиндорца. Тот вздрогнул от мысли, что альфа не использовал смазку, ведь его тело сейчас не может реагировать «по-омежьи», увлажняясь при возбуждении. — Стой-стой, — Гарри уперся ладонью в грудь Драко. — У тебя есть смазка? — Зачем? Не отвлекай меня, — блондин не обратил внимания на испуг в зеленых глазах и уверенно протолкнул головку в горячее тело. Гарри вскрикнул, вжавшись в матрас и вцепившись руками в простыни. — Тише. Я не знал, что ты такой узкий. Странно, у тебя ведь были альфы. Довольно много. — Пошёл ты, — омега зажмурился, отворачивая голову. Внутри всё жгло, ведь Малфой напирал, ожидая, что смазка появится. — Больно! — Я стараюсь, Поттер, — Драко лег сверху на сжавшегося парня и поцеловал свою метку на влажной шее. — Немного расслабься, — острые клыки коснулись уха, и теплый язык принялся ласкать ушную раковину. Гарри нашел ладонью руку альфы и сжал, обозначая доверие. Расслабляя мышцы, он чувствовал, как нечто огромное распирает его всё сильнее и зашипел. — Пожалуйста, не напирай, — прошептал он, судорожно сжав ладонь слизеринца. — Не понимаю. Почему я не чувствую твоего запаха? И смазка не выделяется. — Последствия долгого пребывания в коме, — буркнул Гарри и снова вскрикнул, когда Малфой сильно дернулся вперед, входя до упора. — Придурок, я же просил! — Ага. Я чувствую смазку, — рыкнул Драко, целуя его подбородок. — Мне кажется это кровь, — услышав слезы в голосе омеги, блондин повернул голову и увидел капли, срывающиеся с темных ресниц. — Остановись. Ничего не получится. — Прости, я же просил расслабиться, — слизеринец испугался того, что омега может его отвергнуть и больше никогда не подпустить к себе. — Пусти, Малфой. Я хочу вернуться в госпиталь. — Нет, Поттер. Я всё исправлю, тебе будет хорошо, обещаю, — Драко повернул к себе заплаканное лицо и прижался к сжатым губам. — Не бойся меня. — Ты уже насилуешь меня. — Поттер. — Тебя ведут инстинкты, Малфой, ты же понимаешь. Я ношу твою метку и буду носить, но если ты думаешь, что после секса с тобой моя привязанность исчезнет — ты ошибаешься. — Ты сейчас сам признал, что я тебе небезразличен. — Отпусти! — альфа хотел было сам признаться в симпатии гриффиндорскому омеге, но сжал зубы и медленно (мучительно для Гарри) вышел из его тела. Как оказалось, он весь действительно был перемазан в крови.       Поттер пытался сдерживать слезы боли пока они одевались. — Возьми мою мантию, твоя порвана, — сказал Драко, отстраненно пристально наблюдая за ним. Гарри мельком глянул на него и, вытерев лицо, выскочил из спальни, накинув черную мантию. Малфой глянул на закрытую дверь и звонко вздохнул.