Стекло (Дилогия "Зеркаль". Часть 1)

      Холодный, грубый и надменный (когда-то) слизеринский принц с удивительным отчаянием и рвением прижимал расслабленное тело Избранного к себе и возбужденно сопел в его рот. Нежный, почти невесомый поцелуй как-то слишком стремительно перерос в страстные лизания с захватом омежьего языка во власть. Руки Драко работали в интересах своего хозяина, безостановочно блуждая по подрагивающему телу Гарри Поттера. — Всё, — шикнул гриффиндорец, когда Малфой начал переходить к более откровенному продолжению, проводя языком по его шее и хватаясь за пояс ремня. — Нам нужно ждать Орден, Малфой! — Мы быстро… — сущность альфы была уже окончательно настроена на случку с меченой парой, и Драко был не в состоянии самостоятельно её угомонить. — Вероятность быть застуканными сейчас очень велика, — сжимая зубы до скрипа, прошептал Гарри, откидывая голову навстречу острым клыкам.       Вдруг, в коридоре что-то громко стукнуло, и Поттер с дикой силой рванулся к стене, да так, что чуть не опрокинул альфу на стол. После нескольких мгновений тишины, Драко тихо захихикал. — Ну ты и сыч, — омега в ответ фыркнул, но даже этот саркастический жест затерялся для Драко в совокупности его красоты. Покусанный, разгоряченный, возбужденный, на трясущихся ногах — Гарри выглядел необыкновенно по-омежьи. — Ты не меньше меня понимаешь — сколько сейчас поставлено на кон! — немного успокоившись, прорычал ему омега. Но в следующий момент, в его голове мелькнула подлая мысль, которую он немедленно захотел озвучить, вновь подойдя вплотную к альфе. Малфой повернулся навстречу, улыбаясь и позволяя Поттеру приобнять себя за поясницу. Разница в росте заставила Гарри привстать на носочки, чтобы шепнуть ему прямо на ухо: — Мне понравился твой «допрос», тогда, в подземельях. Если останешься со мной до конца, — его голос становился всё ниже и тише, — я позволю довести его до конца. Понимаешь, — грудь Драко около его собственной начала тяжело вздыматься, — верёвка, ремень, заклятия. Можно связать меня и… — Заткнись… — Гарри испуганно отстранился, услышав, насколько «потяжелел» голос его альфы. Глаза Малфоя были полностью чёрными. — Заткнись, или ремень, связывание и жёсткое изнасилование будут прямо сейчас.       Тихий омежий смех разнесся по комнате.

***

      Артур и Кингсли управились достаточно быстро. И менее чем за два часа весь Орден был в стенах Хогвартса. Время близилось к полуночи, и, когда совещание в комнате, где находились Гарри и Драко, было закончено, Волан-Де-Морт вернулся в школу. Малфой ощутил покалывание от своего фамильного перстня и известил об этом присутствующих. К утру готовилось выступление.       В девять утра, когда прозвенел учебный колокол, события начали закручиваться со скоростью падающей звезды. Одна звезда сегодня должна была потухнуть. Пожиратели были устранены почти полностью и быстро, так как Орден замаскировался под студентов и нападения получались тихими, а настоящие студенты сплотились в собственные бой-отряды и оккупировали коридоры. Хогвартс погряз в сражениях.       Сквозь шум и крики Гарри не сразу уловил отсутствие рядом Драко, но, опомнившись, бросился на поиски. Рон и Гермиона гордо бились с ПС-ами вместе с одноклассниками, но постоянно были в зоне видимости, в то время как Малфой будто растворился. В Поттере уже начала зарождаться мысль, что его альфа где-то валяется бездыханной тушей, но, к счастью, на стадии зарождения истерики, его глаза поймали белокурый силуэт на мосту. И не один. Драко, в составе родителей, о чем-то энергично спорил, широко размахивая руками, и когда Гарри уже хотел окликнуть его, то Люциус без слов схватил сына за руку, и семья аппарировала. Гриффиндорец замер около выхода на мост, ощущая холодок ошарашенности в груди. «Сбежал?»       Долго отвлекаться ему не пришлось. Том настиг Избранного на том же месте, и маги сцепились в последней битве. Гарри сжал палочку обеими руками, чувствуя накатывающие злые слёзы. Хогвартс захлёбывался кровью, болью и криками. Некогда великая школа Чародейства и Волшебства стала будкой для грязных ПС-ов Тома Риддла. Чувство любви к этому месту, к людям, наполняющим его в светлые времена, к существам, живущим и дополняющим это чудо света (Еиналеж, Феникс Дамблдора, приведения и многие другие), заполонило Гарри, наполнило силой его магию, его сущность омеги. Пусть он видел много боли, пусть он принес много жертв этой школе, но это не стоит и одной десятой цены от чувств и воспоминаний, которые поселил Хогвартс в сердце Избранного. Он понял любовь. Он встретил любовь. И плевать, что этот красивый, породистый и статный альфа будет идти далеко не одной дорогой с ним, но Гарри всё равно готов был умереть за волос с его головы. Красивая сказка о ненависти, которая стала великой страстью и растворилась в пепле реальности…       Гарри зарычал, усиливая давление заклятия, и огромная вспышка озарила владения Хогвартса.

***

      Он очнулся на следующий день в залитом светом зале Больничного крыла. Комната была чистая, как в те времена, когда это место жило только неудачными сражениями на квиддичном поле. Надев очки, заботливо оставленные на тумбочке, Гарри обнаружил, что, кроме него, занято ещё несколько кроватей с ранеными студентами. Все они были без сознания, кроме одной девушки с тугим хвостом каштановых волос, голубой пижамой и книгой Набокова. Услышав шевеление, она подняла на Гарри светлые глаза. — Доброе утро, Гарри, — протянула она, и сама же потянулась. — Рада, что ты так быстро очнулся. Отец Рона так переживал за тебя. — Сколько… Что… — Поттер не мог определиться с вопросом, который ему важнее было задать, но девушка решила за него. — Всего сутки. Магическое истощение. Оно не мудрено — убить Волан-Де-Морта стоит больших сил, — челюсть Гарри стремительно опустилась. — Всё закончилось. — Волан-Де-Морт мёртв? — его голос не смог вытянуть эту фразу ровным голосом. — На этот раз точно… В смысле, да, — девушка соскочила с постели, надев балетки. Она приблизилась к кровати Гарри, мило улыбаясь и глядя на него преданными глазами. Что-то в ней казалось Поттеру странно знакомым и даже родным. — Нужно позвать медсестру, чтобы тебя осмотрели, — он понял, что слишком внимательно вглядывался в её лицо, и девушка поспешила ретироваться. — Эй! — она обернулась. — С какого ты факультета? — Я не из Хогвартса, — и она упорхнула за ширму.       Мадам Помфри соизволила появиться только через полчаса, когда Гарри уже был готов выскочить из постели. Но у него ещё ощутимо кружилась голова, и встать он не осмеливался. Мысли роились в голове, хватаясь то за Тёмного Лорда, то за Малфоя, то за Еиналеж. У Гарри предательски перехватило дыхание, когда вспомнил о красавце-альфе, который оставил его прямо на финальной черте. «А чего я ждал?» — говорил гриффиндорец сам себе. — «Хоть Люциус и перешел к Ордену, но это не значит, что и теперь (после войны) он будет придерживаться гуманных взглядов по отношению ко мне. Азкабан вряд ли быстро забывается.» — Как вы, мистер Поттер? — женщина взяла запястье Гарри и прослушала пульс. Затем проверила зрачки, чувствительность и температуру. — Мы все так волновались за вас. — Мадам Помфри, девушка, которая вас пригласила — кто она? — Помфри вопросительно взглянула на него. — Меня никто не звал, дорогой. — Но как же. Она тоже наблюдается здесь, её кровать вон… — и Гарри смолк, потому что кровать, на которой недавно лежала та самая девушка, сейчас была убрана и совсем не предназначалась для больного (отсутствовало бельё). — Мистер Поттер, это нервное. Может быть, вам приснилось? — Помфри ещё раз проверила температуру с помощью палочки. — Вам нужен покой. Поспите, а завтра вас смогут навестить друзья. Я принесу вам поесть. — Подождите, мисс Помфри, — Гарри ухватил её за рукав. — Скажите, Волан-Де-Морт… — Мёртв, Гарри. Школа помаленьку «излечивается», если можно так сказать. Сейчас проводятся ритуалы прощания с погибшими, а потом Хогвартс вернётся к старой жизни. На должность директора уже утвердили мадам МакГонагалл, — в её глазам мелькнули крупицы слёз, но медсестра сдержалась. — Всё Магическое сообщество молится на вас, Гарри. — Это так странно… — Ничего странного, после Первой Магической войны было примерно то же самое, только в центре внимания были не вы. Отдыхайте.       Гарри с аппетитом съел всё, что принесла Помфри с ужина в Большом зале. Он слышал разговор медсестры с какими-то студентами, а потом она принесла Гарри статуэтку золотой кошки. — Это заколдованная фигурка. Если вдруг увидишь живую кошку, — и она ткнула в статуэтку и захихикала. — Мне нравятся равенкловцы — они часто создают мудрёные артефакты.       Гарри несколько минут разглядывал подарок с лёгкой улыбкой на лице, чтобы заснуть, пытаясь ухватить взглядом очередного солнечного зайчика, пробегающего по поверхности статуэтки от последних лучей заходящего солнца.

***

      Толчок. Гарри перевернулся на другой бок, пробормотав что-то невразумительное. Толчок. — Поттер, проснись, — омегу кто-то упорно расталкивал, и, в конце концов, тот смог продрать глаза. Вокруг было удивительно светло, лунный свет проникал в каждое окно Больничного крыла. Гарри обернулся, чтобы послать как можно дальше нарушителя покоя, но замер, даже без очков узнав посетителя. Драко стоял прямо над ним, на нём были надеты только чёрная рубашка и узкие брюки. — Зашёл поздравить, — холодным голосом произнёс он, скорее упрекая, чем поздравляя. — Героя всея мира. — Как мило, — надев очки, с насмешкой отвечал Гарри. — Змея приползла к нагретому. — Ты головой ударился? — Зачем ты пришёл? — Драко прыснул, опустив руки в карманы брюк и повернувшись к окну около гарриной кровати. — Я думал, что ваша семейка давно иммигрировала куда-нибудь во Францию, пока порядочек не наведут для вашего комфорта. — Если ты думал, что конец войны — это просто уборка улиц, то мне придётся тебя огорчить, — он говорил медленно и холодно, глядя на серебро лунного диска. — Мои родители под судом Аврората, а Асторию… — взгляд Драко дрогнул, он косо глянул на гриффиндорца. — Астория? — в груди омеги начал закручиваться узел подозрения. — …нюсь. — Что? — Я женюсь.