I'm going to break your life

Питу удалось поспать всего один час, прежде чем будильник зазвонил, оповещая о том, что уже понедельник, и пора бы на работу. Он открыл глаза и чувствовал себя выжитым, как лимон. Эта ночь была для него сущим адом, как в физическом плане, так и в моральном. Обнаружив, что лежит на полу в одежде, он вспомнил, как пытался убежать от этих громких стонов, доносящихся со второго этажа, спрятавшись под стол. Он встал и выключил будильник, направляясь в ванную комнату, с ужасом глядя на своё состояние в зеркале. Как-то приведя себя в порядок, он вышел на кухню, где Патрик и Элиза уже делали свои утренние дела. Патрик пил кофе, выглядя так, будто бы его переехал грузовик, и не один раз, а Элиза с огромными мешками под глазами готовила яичницу. — Доброе утро, — сказал он с каким-то сарказмом, стоя в дверях. Элиза и Патрик недовольно посмотрели на него, но это было настолько незаметно, что Пит подумал, будто ему показалось. — Ну не такое уж и оно и доброе, — заметил Патрик. Пит прошёл по кухне и, заварив себе кофе, сел за стол напротив Патрика, пожирая его недовольным взглядом. — Сегодня лишь одна радость — зарплата, — Патрик пытался как-то скрасить неловкое молчание, пытаясь не смотреть Питу в глаза. Сам Пит же дико хотел поговорить с Патриком, но присутствие Элизы ему так же дико мешало это сделать, и он не находил себе места из-за этого, злясь то ли на Элизу, то ли на Патрика, продолжая яростно пить кофе. — Пит, ты сегодня какой-то молчаливый… — заметила Элиза. — Да, ты права. Что-то случилось, Питер? — спросил Патрик, поддержав слова Элизы. — Все хорошо, — он глубоко вдохнул, сдерживая себя от того, чтобы накинуться на кого-нибудь с ножом. — Я, пожалуй, выйду сегодня пораньше, — заявил он и, не допив кофе, вышел из комнаты, подойдя к сумке, начиная выискивать там нормальную одежду. «Нужно бы остальное постирать, а то скоро ходить будет не в чем» — подумал он, доставая очередной свитер. Элиза пожала плечами, и Патрик, дав ей знак, что разберется, вышел к нему. — Пит, то что произошло между мной и Элизой вчера, это нормально, ты так не переживай из-за этого. — Патрик положил руку на плечо друга. Пит одернул его руку, отойдя немного дальше, надевая свитер с каменным лицом, чувствуя, что вот-вот не выдержит. — Вентц, ты что обиделся? — удивленно посмотрел на него Патрик. — Мне просто нужно побыть одному, — тихо пробасил он, хватая телефон и, громко хлопая дверью, удаляясь прочь. Каким же он был идиотом, когда поверил Патрику. То есть, даже не это. Даже если он его и любит, все не может продолжаться таким образом. Он не может терпеть до следующей командировки Элизы, чтобы насладиться Патриком, да и не так много мест, где они смогут побыть одни, и делать все, что захотят. Он не может терпеть то, что Патрик просто так трахает Элизу, а потом клянется ему в любви. Это просто невыносимо, и боль от этого ещё сильнее, чем если бы он тогда навсегда ушёл из его жизни. Тогда в парке, ему не следовало останавливаться, ему не следовало выслушивать его, ему следовало просто бежать. Так быстро и так далеко, как только можно, пока они ещё были просто друзьями. Терять друзей не так больно, как смысл жизни. И теперь, когда все, какие только можно, моменты упущены, Пит шёл и думал о том, в каком дерьме оказался. Патрик быстро расправился со своим завтраком, приведя себя в надлежащий владельцу ресторана вид, и, поцеловав свою девушку в щеку, вышел из дома с твёрдым намерением разобраться в том, что он закрутил. До заведения он дошёл очень быстро, быстрее, чем обычно, потому что какая-то неведомая сила двигала им в тот момент. Он открыл двери и первым делом увидел Меган, которая разговаривала с работником кассы. Затем его взгляд пал на парня, который сидел в своей форме уборщика в дальнем углу, в обнимку с ведром, ожидая начала рабочего дня. Он смотрел в окно, думая о чем-то очень глубоком, судя по его выражению лица, и Патрик догадывался, о чем. Поправив воротник и немного оттянув галстук, он медленным шагом направился к Питу. — Питер! Пройдите ко мне в кабинет. Пит подпрыгнул от неожиданности, обронив ведро, и тут же панически подняв его, отводя взгляд. Он не хотел с ним разговаривать, но нельзя было заводить спор посреди ресторана, поэтому он ему подыграл. По пути он столкнулся с презренным взглядом Меган, от чего почувствовал себя ещё хуже. Они с Патриком молча поднялись на лифте до второго этажа, где прошли в самый конец до его кабинета, который он быстро открыл ключом, заходя внутрь. Пит неловко зашёл следом, закрыв двери, оставаясь возле них. — Пит, мать твою, что происходит?! — грубо спросил Стамп, с грохотом бросив портфель на стол, заставляя его вздрогнуть. — Все хорошо, — ответил он, хоть и знал, что такой ответ его не устроит. — Нет, Питер Вентц, не лги мне, блять! — смотря в окно, громко сказал он. — А ты не играй со мной! — его голос стал немного увереннее, а лицо исказилось полным отчаянием. — ИГРАТЬ?! Я ПО ТВОЕМУ С ТОБОЙ ИГРАЛ?! — он ударил кулаком по столу, и Пит зажмурился, чувствуя, что вот-вот заплачет. — То, что вчера было… — начал бормотать он, блуждая испуганным взглядом по комнате. — Я знаю что вчера было, — более спокойно сказал он. - Пит, я все равно люблю тебя. — Он подошел к парню, приблизившись к его лицу, оставил сладкий поцелуй на губах. Пит ответил на поцелуй, нахмурив брови, думая о том, что это самая прекрасная и ужасная вещь на земле. — Ну вот что опять не так? — грустно спросил Патрик, отстранившись. — Я так не могу, это сложно, Патрик, — он опустил взгляд на свои кеды. — Что именно сложно? — Смотреть, как ты её целуешь, знать, что ты занимаешься с ней любовью, и понимать, что не смогу взять тебя за руку даже в твоём собственном доме, — он не сводил взгляда с обуви, говоря так тихо, что казалось, невозможно услышать даже самого себя. — Пит, прости, я не могу ничего с этим сделать, правда. — Но ты же знаешь что я люблю тебя, разве сейчас этого недостаточно? — Если ты любишь меня… давай уедем? — он поднял глаза и с надеждой взглянул на Патрика. — Давай улетим далеко-далеко, где никто не будет нас знать, никто не найдёт, где мы сможем быть свободными? Он сказал это, а потом ему захотелось ударить себя от собственной наивности. Он не бросит это все, нет. Он не бросил девушку, работу, ресторан, он не бросит все то, что нажил, ради какого-то бездомного парня, который ворвался в его жизнь самым наглым образом. Патрика повергло в шок сказанное Питом. — Пит, но куда? И кем бы мы стали? — Можно поехать в Европу, — продолжил он, — я слышал, там более лояльно относятся к таким, как мы. А кем могли бы стать? … Да кем угодно! Можно заняться музыкой, или открыть ресторанный бизнес там! У тебя ведь достаточно средств для этого! — Пит, ты заставляешь мое сердце трепетать, твои мечты прекрасны, я подумаю над этим, а пока иди работай. — Патрик держал его все это время за руку, а потом отпустил его и вслед улыбнулся ему. Пит не знал, что он чувствует в тот момент. С одной стороны, это обещание казалось таким обнадеживающим, оно снова пробуждало в нем желание жить. Но с другой… Готов ли Патрик на такие перемены? Готов все бросить? Ведь ему есть, что терять. И если они облажаются, то оба будут ни с чем. На что он готов ради любви? С этими мыслями он провёл весь свой рабочий день, совершенно не заметив, как тот подошёл к концу, полностью погрузившись в какие-то невидимые перспективы, желания, мечты. Он хотел счастья, а обрести его можно было только таким способом. Но сегодня, помимо новоиспеченной мечты, у Пита было ещё одно важное дело. Сегодня был день зарплаты, а это ему было действительно нужно. Они с коллегами направились в бухгалтерию, где и выдавали деньги как раз в это время. Простояв свою очередь, он получил, наконец, заветные две с половиной штуки долларов, и, полный счастья, пошёл в кабинет Патрика, чтобы, как обычно протереть там пыль. Но когда он постучал в двери, он не услышал обычного «войдите», как он всегда говорит. И Пит постучал ещё раз. Но там и тогда никого не было. Тогда он дернул ручку, чтобы войти, думая, что Патрик, скорее, вышел в туалет или ещё куда-то, но и тогда ничего не вышло. Кабинет был заперт. У Пита, как у уборщика, конечно, были ключи, поэтому он воспользовался ими, и быстро сделал свою работу, возвращаясь в служебное помещение, чтобы переодеться. Находясь там, он набрал номер Патрика, приложил трубку к уху и, выйдя, вызвал лифт. Послышались гудки. — Да, я слушаю, — послышалось на том конце. — Патрик, ты где? Я думал, мы домой снова пойдём вместе, но кабинет закрыт, мне пришлось открывать его своими ключами, — начал рассказывать Пит, войдя в лифт и нажав 1-й этаж. — Извини, Питти, мне пришлось уйти по-раньше, я на важной встрече, — на фоне слов Патрика играла громкая музыка и был слышан звон бокалов. — Патрик, все хорошо? — обеспокоенно поинтересовался он, понимая, что тот совсем не на важной встрече. — Да, да, все отлично! — Успокаивал своего парня он, но связь становилась хуже и хуже. В конце концов, он сбросил трубку, и счастье Пита мгновенное куда-то ушло. Угрюмый и запутанный он вернулся к нему домой, застав Элизу дома. — О, а где Патрик? — дружелюбно улыбнулась девушка, выйдя в прихожую. — Все там же, — на выдохе оповестил Пит, снимая кеды. Элиза обреченно вздохнула, и, грустно посмотрев на парня, сказала: — Пошли, я приготовила ужин. Патрика, как я понимаю, ещё долго не будет. Кто-то должен его съесть. — Конечно. Он плотно поужинал благодаря отсутствию своего друга, а затем рухнул уставший на диван, желая выспаться сегодня подольше, чтобы, наконец, прийти на работу в нормальном состоянии, а не похожим на ходячего мертвеца. Было десять вечера, и он сладко задремал перед телевизором, по второму кругу крутящему одну и ту же программу по спасению носорогов. Было 4 утра, Патрик снова был никакой, но в этот раз домой он зашел в более лучшем состоянии, чем был в прошлый раз. Он громко напевал какую-то песню, тем самым разбудив весь дом. Пит вздрогнул от этого шума, разрушающего ночную тишину, и подскочил с дивана, пытаясь рассмотреть гостя, который на самом деле оказался полноправным хозяином здешней недвижимости. Он тяжело вздохнул и протер глаза, наблюдая за тем, как Патрик движется к нему, горланя во все горло что-то из репертуара Iron Maiden. — Та-ак, это ты Элиза? Или ты не Элиза? — громко смеясь, спросил Стамп. В этот момент включился свет, и снова на лестнице показалась Элиза, а Пит готов был проклять этого день, чувствуя, что все повторяется. — Питти, солнышко, ты не Элиза, а я хочу свою Эли здесь и сейчас, — он повернулся и увидел ее. — Моя дорогая, не хотите по-развлекаться со мной? — Сейчас четыре утра, алкаш ты долбанный, — сонно бросила она, пока у Пита в голове плотно засела фраза «ты не Элиза», которая ещё долго не даст ему покоя. — Элизабет, мы пойдем и я отымею тебя, иначе я сейчас трахну Пита, понял, блять, — грубо сказал он. Элизе ничего не оставалось, кроме как подчиниться ему, и последовать наверх, пока Пит, скрутившись колачиком на диване, снова и снова прокручивал эту фразу в голове. Ты не Элиза… Ты не Элиза… Он не Элиза, и никогда ей не станет. И мысли о светлом будущем, о том, как они улетят далеко и бросят все, они стали раскалываться на мелкие кусочки, под звуки стонущей девушки, на месте которой должен был быть он. И все казалось жутко бессмысленным и глупым, снова не хотелось жить. Боль гложила, раздирала, как хищная птица, доставая своими острыми, как бритва, когтями до самого сердца, делая огромные кровоточащие раны, которые даже если и заживут, то все равно оставят шрамы. Возможно, именно эта боль и двинула тогда Вентца, потому что он встал и, взяв с собой только телефон, громко хлопнув дверью. Он не знал, куда может пойти в 4 утра. Но когда он шёл туда, куда глядели глаза, его взгляд пал на тот самый бар, в который водил его Патрик после первого рабочего дня в ресторане. Пит, не задумываясь, завернул в него, выкладывая купюру в сто долларов на стол, говоря, что он здесь надолго. Бар был пуст, в нем играла приглушенная музыка, все тот же джаз, и в памяти Вентца всплыло то, как Брендон приглашал их на свой концерт в эту пятницу. За стойкой сейчас был не он, а какой-то другой парень, видимо, была его смена. Но Пит не особо обращал на это внимание. Он просто не мог находиться в одной квартире с Патриком, и ему нужно было как-то залечивать свои раны. Влив в себя огромное количество виски, он и сам не заметил, как отключился прямо за стойкой, а играющая музыка сослужила ему колыбельной.