Lorem imber

Усуи смотрел на меня во все глаза. Этот пристальный взгляд настолько взбесил, что я кинулась на него с голыми руками, даже зная, что мне не победить. Так и оказалось: легко схватив мои запястья, парень резко развернул меня и прижал к стене. Хотелось верить, что спиной к нему я находилась по той причине, что из верха на мне была лишь тоненькая маечка, через которую просвечивался лифчик. А, иными словами, что у этого засранца проснулась совесть. ― Мисаки, что с тобой произошло? ― казалось, такое положение дел ни капли не смутило Такуми. Его голос был такой же, как всегда ― нежный, пробирающий до приятной дрожи в коленках, но без насмешки. Хотя, заметная толика тревоги чувствовалась в этом бархатистом баритоне, опаляющем шею. Видимо, у него это вошло в привычку. ― Ты еще спрашиваешь?! ― во мне закипала ярость и нетерпение… Желание как следует вмазать ему. Создалось ощущение, словно я выключила все чувства, как лампочку. «Чувства? Точно, наверное я его…» ― даже не закончив мысль, я поняла ― боль в душе не от того, как со мной обошелся парень. Боль от того, как со мной обошелся именно этот парень. Парень, которого я… Сердце пропустило удар, заставив рассудок помутиться и дать волю эмоциям, выпустив их из узды. На мгновение я перестала дышать и закрыла глаза, расслабилась. Усуи чуть ближе прильнул ко мне. Мне подумалось, что он начнет заново или же просто отпустит, но не случилось ни того, ни другого. Вместо этого Усуи положил голову мне на плечо, так же прикрыв глаза. Я замерла, прислушиваясь к его умеренному дыханию, которое порой заглушало мое сердцебиение. Навалилась какая-то апатия. Невольно прикусив губу, почувствовала боль, которая мгновенно вывела из оцепенения. Воспользовавшись моментом, я оттолкнулась ногой от стены так, насколько позволяло положение. Эффект неожиданности сработал: Усуи выпустил меня, при этом, чуть не свалившись на пол от резкой потери равновесия, но, как всегда, выкрутился. ― Уймись уже! Тебе мало того, что ты сделал со мной минут пятнадцать назад?! ― Но, я ничего не делал, ― на лице парня было изумление, которое невозможно обыграть. Наверно, я бы поверила ему, если бы не весь этот ужас, который пережила. ― Меньше пить надо! Кто, по-твоему, мне всю одежду разорвал?! ― сделав указательный жест на лохмотья, свисающие с бедер, я окончательно разодрала корсет и начала кромсать юбку ― гнев бурлил с неистовой силой. Оставшись в одной майке и шароварах (плевать, он все равно меня уже такой видел), я подошла к нему вплотную и ткнула указательным пальцем в грудь. ― От тебя так несло, что я удивлюсь, как ты настолько быстро выветрился! Тебя что, грузовик сбил? Или ты в машинке вместе с «Тайдом» постирался?! Такуми стоял с раскрытым ртом. Видимо, его впервые довели до такого состояния ― шок, смятение, грусть, непонимание ― все, что отразилось в этих льдисто-зеленых глазах. И, наконец, эпилог моей тирады: ― Спасибо, что держишь меня за дуру! Усуи, неужели ты думаешь, что я не узнала бы тебя в парике?! Пьян был ты, а не я! Резко развернувшись, подошла к шкафчику, взяла свое пальто и вышла, застегиваясь по дороге. Мне было плевать на погоду, здоровье, на то, как смешно выгляжу ― я испытывала сплошное безразличие ко всему. Кроме него. Почему плевать на все, кроме него? Почему сердце кровью обливается, а слезы льются без конца, в который раз за день? Я ни разу столько не плакала. Даже когда ушел отец, я не проронила ни слезинки. А тут… Какой-то пришелец-извращенец с раздвоением личности… Я шла, уткнув лицо в ладони и не разбирая дороги. На улице заметно похолодало, хоть осень еще и не ушла. Ветер срывался на меня вместе с редкими каплями дождя. Зябко, противно и обидно… А еще, горячие слезы, которые неприятно щипали щеки и глаза, вызывали чувство опустошенности и гнева, который словно выжигал изнутри. ― Усуи ― олух! ― завопила, что было мочи. Слава Богу, рядом никого не оказалось. Хотя, мне было глубоко плевать. Правда, когда через секунду мне ответило противное карканье, я вскрикнула. Оглянувшись, увидела ворону, которая сверлила меня своими черными глазками. Оказывается, я на автомате пришла в парк. Воспоминания о ночи двухнедельной давности вспыхнули во мне, словно синие пламя. Его лицо, голос, взгляд… Особенно взгляд. Он казался мне осязаемым тем вечером. Смотрящий прямиком в душу или же просто, сквозь меня… Я повернула голову в сторону дерева, где стоял Усуи и… Обомлела. Благодаря яркой луне дерево откидывало очень большую тень. Но, не настолько, чтобы нельзя было заметить зеленые глаза, которые сияли, словно малахит. ― Ты не замерзла? ― какой-то странный тон ― нежный, томный, но с четко оговоренной усмешкой. Создавалось ощущение, что он насмехается, осматривая меня. ― А тебе-то какое дело? Ответом послужил ехидный смешок и звуки шагов, приближающихся ко мне. Внутри зашевелился страх. Животный страх. ― Нет! Не подходи! ― я сама не узнала себя: вечно уверенная Аюзава Мисаки кричала, как какая-то беспомощная девчонка, которую прижал мальчик чуть постарше. ― Малышка, я ведь не кусаюсь, ― ехидные нотки стали все отчетливее слышаться в голосе Усуи, полном уверенности. ― Отстань от нее, Джерард! ― стоило услышать этот голос, и голова пошла кругом. Я посмотрела в сторону, от которой он шел. И не ошиблась: мне навстречу шел Усуи. Усуи со смольно-черными волосами. В этот момент какой-то тумблер щелкнул в моих мозгах, и все стало на место. Слезы снова полились через край. Забыв обо всем, я кинулась к брюнету. Сердце подсказывало, что это он. Мой Усуи. Так и оказалось: стоило подойти поближе, как парень развел руки в стороны, словно приглашая меня в свои объятья. Не раздумывая ни секунды, я просто упала в них, зарывшись лицом в его школьный пиджак. Разум начал успокаиваться, хотя в голове до сих пор была каша. Сейчас мне было не важно, что здесь творилось, и почему я с такой легкостью кинулась в объятья парня, ведь это мне претит. Хотя, было все равно. В данный момент для меня существовали лишь эти сильные и, в то же время, ласковые руки. Этот чарующий голос, шепчущий что-то нежное и, в то же время, щекотливое. А еще, этот нежный и еле уловимый запах, который опьянял, позволяя просто забыться. Забыться в объятиях моего любимого. Да, теперь, я наконец-то поняла, почему на душе столь неспокойно, когда рядом этот олух…