Где повесить голову врага

Появление в Убежище призрака скрыть было бы трудно, да Рена и не стала пытаться. Не пришлось самой произносить красивую речь про ее с ассасином «старую дружбу» — и на том спасибо. При желании можно было и это обратить в свою пользу: напомнить о существовании Пустоты и ужасного отца, но каждый раз, когда вампирша пыталась прорепетировать в голове нужные слова, у неё словно отнимался язык. Если бы могла, она бы отрицала свою причастность к присутствию Лашанса, но тот оказался как на зло словоохотлив и сам был рад рассказать свою историю интересующимся. Интересующихся было много. Ногой распахнув дверь в комнату Слышащей, вооруженный свечой Цицерон явился за ответами первым. — Вилы забыл, — мрачно усмехнулась вампирша. Она была совсем не рада гостю. Все, чего бы ей сейчас бы хотелось — это оградить себя от навалившейся проблемы и лечь спать. — Простите мой тон и мою настойчивость, Слышащая, но я не могу не оповестить вас о том, что в нашем жилище бродит мертвый ассасин. Цицерон выглядел, как пробудившийся от столетнего сна разъяренный упырь. Взгляд его бегал из стороны в сторону, дыхание было частым и сбитым, зубы плотно сжаты, пальцы свободной руки похрустывали - его ужасная привычка от нервов ломать суставы уже давно раздражала окружающих. Волосы, и днем отливающие рыжиной, в свете свечи казались огненными, придавая его облику нечто зловещее. — И без тебя знаю, — проворчала Рена. — Это… — Люсьен Лашанс — он представился, прежде чем подвергнуть меня допросу о том, как хорошо я исполняю обязанности Хранителя и как многому я от вас учусь. Рена сузила глаза. Она не помнила, чтобы Цицерон до этого повышал голос в ее присутствии. Помимо прерванного сна, что так разозлило имперца? — Чудесно, если тебе все известно. Спасибо, что зашёл. Теперь извини, мне нужно объяснить гостю, что будить хозяев дома по ночам не слишком вежливо. Возвращайся спать. Рена выскочила из комнаты в ночной рубашке и босиком. В любой другой ситуации она бы не позволила себе рискнуть быть увиденной в таком состоянии, но застать непристойного вида Слышащую для ее подчиненных было бы меньшим потрясением, чем проснуться от того, что не знающему чувство такта призраку вдруг задумалось обсудить дела. — Слышащая! — голос раздался с нижнего этажа пещеры. Бабетта стояла, сложив руки на груди, и эта поза выражала целую палитру эмоций, отчего Рена нисколько не удивилась, когда из-за поворота показался край призрачной мантии. — Прекрати пугать моих людей! — прошипела убийца, поравнявшись со своим бывшим начальником. — Зря злишься, Слышащая: Бабетта и Габриэлла были очень рады со мной познакомиться. Рена обернулась и одарила ранее незамеченную данмерку нервной улыбкой, а также сделала вид, что ее совершенно не заботит то, что Цицерон ослушался и последовал за ней. — Чудесно. О чем разговариваете? Я как раз не могу уснуть. — Мне всего лишь хотелось собрать побольше информации о том времени, в котором мне придётся…обитать, — отозвался призрак. — Не знаю, где ты рассмотрела повод для беспокойства. — Я сказала тебе убираться отсюда. — Прости, Слышащая, но тебе нужно точнее формулировать просьбы. «Отсюда» — мне думалось, ты имеешь ввиду кровать. Рена почувствовала, как начала захлёбываться негодованием. Внимание Слышащей сконцентрировалось на нахальном лице Лашанса; она прерывисто вздохнула и, не найдя в себе силы выдохнуть, издала тихий кряхтящий звук. «Взять себя в руки. Нужно срочно взять себя в руки». Она сделала глубокий — такой, что лёгкие заболели — вдох, и это немного отрезвило. — «Отсюда» — из Убежища. — голос прозвучал достаточно бесстрастно, и вампирша почувствовала лёгкую гордость за себя. — Не могу, Слышащая. Мы с тобой теперь накрепко связаны Пустотой. — Туда и проваливай. — Пустота не городские ворота, Слышащая, шнырять туда-сюда не получится. Я не уйду, пока не исполню свою миссию. — И в чем же ваша миссия? — Цицерон прокашлялся и впервые подал голос. Выглядел он так, словно только что отведал тролльих мозгов. Бывший Уведомитель пожал плечами и не без удовольствия отметил, как исказилось в новом приступе гнева лицо Слышащей. — Я тебя вызвала, значит, ты принадлежишь мне. Твоя миссия в том, чтобы слушаться моих приказов. — Ты не можешь приказывать Пустоте. Лишь просить. И даю совет лично от меня — просить вежливо. Бывшие напарники сверлили друг друга взглядами. Вампирша была ниже своего Уведомителя, и для того, чтобы доказать тому всю серьезность и непоколебимость собственного характера, Рене приходилось стоять, гордо (ей так казалось) задрав голову. Со стороны это выглядело презабавно, и Бабетта обменялась с Габриэллой лукавыми взглядами. Цицерона передернуло. Наблюдать за тем, как почти нагая Слышащая неумолимо проигрывала мертвецу в хитрости и влиятельности, было для него невыносимо. И ещё более невыносимой была реакция тех, кого он раньше мог считать союзниками. Рена сдалась через несколько минут. Лашансу было все равно, сколько простоять, смотря на имперку сверху вниз, а Слышащая осознавала, насколько глупо смотрится, и что чем позже она отступит, тем будет ей стыднее. — Чувствуй себя как дома и больше не буди остальных, — прошипела вампирша и быстрым шагом направилась обратно в комнату. Почти всю ночь Рена пролежала в раздумьях. Опасения, что призрак все же потревожит чей-то покой той или иной выходкой, не оправдались, так как до утра в Убежище было тихо. Под утро, не выдержав тишины, на фоне которой мысли о будущем Братства, реакции Астрид, судьбе Джима и прочие треволнения зазвучали в голове слишком громко, Рена оделась, кое-как привела себя в порядок и спустилась в столовую, чтобы дождаться там того, кто проснётся первым. Удивительно, но Лашанса видно не было, и у Рены появилась слабенькая надежда, что это был сон. Судя по тому, что солнце ещё не начало пробиваться сквозь выбитые временем щели в каменном потолке, рассвет ещё не наступил. Слышащая окинула взглядом пустое помещение, которое без людей выглядело совсем уныло. Чтобы хоть чуть-чуть оживить это место, Рена поменяла свечи в подсвечниках, подкинула углей в жаровни, хотела взяться за факелы, и вдруг из спальной комнаты донёсся шум. Вампирша аккуратно поставила плошку с маслом и со всей ловкостью и бесшумностью, на которую была способна, устремилась на звук. — Что ты делал у моей кровати, дохлый ублюдок? — прошипел аргонианин. Визара не стал дожидаться ответа — просто пошёл с кинжалом на призрака. Взъерошенный Фестус вскинул руку, чтобы в случае чего метнуть в пришельца заклинанием, но Габриэлла спокойно ее опустила. Рена облокотилась на косяк и не без злорадства тоже принялась наблюдать за происходящим. — Смотрел, — простодушно отозвался дух. Он не постарался даже сделать шаг назад. Ящер полоснул воздух прямо перед призрачным носом — Люсьен увернулся. Визара сделал ещё один выпад, и снова безрезультатно. Призрак не нападал, лишь успешно уворачивался от ударов. — Довольно, — крикнула Слышащая, — Визара, Фестус, — девушка обернулась и, наткнувшись взглядом на ещё четыре пары любопытных глаз, вздохнула, — и остальные: это Люсьен Лашанс, в далёком прошлом — мой Уведомитель. — Люсьен Лашанс? — судя по тону Астрид, ей это имя не говорило ровным счетом ничего. — Люсьен Лашанс? — недоверчиво вторил аргонианин, который все ещё зажимал кинжал в чешуйчатой руке. — Все верно. Слышащая меня призвала, и Пустота любезно откликнулась на ее просьбу, так что, пока я здесь, можете смело звать меня братом. — Я о вас слышал, — с самым виноватым видом Визара запрятал кинжал за пояс. — Все слышали, — весело отозвалась Бабетта. Рена на мгновение поймала ее взгляд и усмехнулась. — Я решительно не понимаю, о чем вы говорите, — недовольный женский голос в этот раз прозвучал прямо над ухом вампирши. — В таком случае мы с Слышащей будем рады стать вашими проводниками в один достаточно яркий эпизод в истории Братства, — протяжно промурлыкал Лашанс. Рена знала этот голос, но никак не могла вспомнить, в каких ситуациях он обычно его применял. — Раз уж все проснулись, давайте соберёмся там, где всем хватит места. Обитатели Убежища подтянулись в столовую на удивление быстро. Назир тихо, но недостаточно, чтобы скрыть вопрос от вампирши, поинтересовался у Цицерона, сколько может занять история — Хранитель в ответ лишь пожал плечами. Редгард казался недовольнее всех: его явно не радовала перспектива слушать о давно канувшем в лету, а потому он предпочёл пожарить к завтраку яйца тем, кто оказался голоден. Когда все собрались, столовая наполнилась аппетитным запахом, и на бывших напарников обратились заинтересованные взгляды, Рена почувствовала себя крайне неуютно. Как начать? Что рассказывать? Как не выставить себя идиоткой, повинной в смерти Уведомителя? К счастью, Лашанс уловил нервозность вампирши и взял повествование на себя. — Наша чудесная история начинается через десяток лет после Кризиса Обливиона. Здесь  кто-нибудь наслышан о Чейдинхоле тех лет? — Там провели Очищение, — послышался мелодичный голос данмерки. — А почему? — Там обитал предатель. — Если бы. И Лашанс с упоением пустился в повествование. Он рассказывал ровно столько, сколько требовалось знать людям, чтобы не усомниться во влиятельности Чёрной Руки и профессиональных способностях их Слышащей. Он не коснулся и словом истории их знакомства, тихой истерики своего Душителя после проведённого Очищения, бессонных ночей, проведённых в тщетных попытках распознать предателя в своих рядах. Рена это все вспомнила сама. В присутствии того, с кем бок о бок она прошла все испытания, воспоминания обрели заново краски, запахи, звуки. Они заново резали сердце убийцы, и слава Ситису, у неё в этот раз не было времени хорошенько пострадать: нужно было принимать хотя бы маломальское участие в рассказе. — Предатель хорошо подделывал почерк, но использовал дешёвую бумагу. Я тогда списала это на то, что у Уведомителя не было времени на канцелярию. Эта ошибка дорого стоила нам всем. — Рена перерезала почти всех членов Чёрной Руки по просьбе этого подонка, и в конце концов добралась и до Анголима, Слышащего. Зато теперь я знаю, на что действительно способна моя воспитанница. — из уст призрака эта фраза прозвучала почти одобрительно, но тогда Рена думала, что доживает последние минуты. Душитель с сожалением подумала о сожженном приказе. Почему, почему проклятого босмера нужно было убить прямо на площади? Перечитать бы листок ещё раз — может быть, Рена по глупости что-то пропустила? Тем не менее, она знала, что в любой момент может повернуть назад. Подстеречь заказанного дома и выстрелить ему в маковку со второго этажа. Но Люсьен Лашанс выразился предельно понятно: на площади. И точка. Иначе подчинённой несдобровать. Уведомителю было вовсе необязательно запугивать имперку, так как та и без этого до маленьких скампов боялась его разочаровать. Рена уселась возле городской стены, с облегчением поблагодарив деревья за то, что они могут скрыть ее уже покрывшуюся ожогами кожу от солнца. Босмер должен был прийти с минуты на минуту. И что он только забыл у этой глупой статуи? Быть убитым в центре города должно быть ещё обиднее, чем подстреленным в окружении охраны во время водных процедур. Рена принялась выглядывать на улицах лицо, подходящее под описание. Как назло, сегодня было совсем не людно. Стража наверняка быстро определит, откуда летела стрела. Душитель нервно перекатывала между пальцами два пузырька с концентрированным зельем невидимости. Она купила его у какого-то ученика в Гильдии Магов, так как готовить самой времени не было. Его изготовитель гарантировал полную невидимость, но про время действия ничего сказать не сумел, а потому убийца решила взять два. Главное было в панике не перепутать правый карман с левым, и не хлебнуть отравы вместо запасного спасительного снадобья. Рена нервно усмехнулась: вот уж где действительно глупая смерть. Наконец, из-за статуи показался лесной эльф, одетый довольно броско для Бравила: шёлковые одежды, парчовый дублет, отделанные бархатом туфли. За спиной — серебряные стрелы. Вне сомнений, он и был целью. Рена вылила в рот вязкое зелье. Убедилась, что ни одна часть ее тела не осталась видна окружающим. Натянула тетиву. Поразительно, даже ветер притих, ожидая выстрела. Рена выстрелила. Босмер упал. «Мертв.» Все прошло так гладко и так легко, что Душителю даже не понадобился второй пузырёк. Окрылённая собственным успехом, вампирша, все ещё невидимая, неслась прочь от места преступления. Она сбросила лук со стрелами в канаву — пускай стража найдёт бесполезную зацепку — и юркнула между домами. Попыталась унять дрожь. Все хорошо, дело за малым: смыть с лица глину и… Чьи-то руки сжали ей шею. Рена не успела поднять взгляд на наглеца, потому что ее затылок два раза с силой встретился с каменной стеной. Мир покачнулся, человеческая тень перед лицом помутнела, звуки вокруг слились в сплошное жужжание. Глаза застелила пелена слез, и Рена тщетно пыталась ее сморгнуть. Ноги подкосились, но тело не упало: его поддерживали за подмышки. Кто-то что-то говорил. — Издай хоть звук, и я сдам тебя страже. Рена только обрела способность различать звуки и краски, как тут же пожелала вернуть себе состояние неведения. Перед ней стоял ее Уведомитель, и на лице его была написана такая ярость, что сомневаться не приходилось: стоило лишь пискнуть, и через пару дней ее голову отдельно от тела кинут из темницы за ворота на съедение волкам. Душителя взяли за шкирку и поволокли из города. Как они выбрались без приключений, она не знала, потому что в голове одновременно с болью гудел один простой и одновременно невероятно сложный вопрос: что она натворила? Вампиршу уже совершенно не заботила собственная судьба, ибо по выражению лица Лашанса ей все заранее было понятно, зато знать, чем заслужила такое обращение, она считала делом первостепенной важности. — Тебе повезло с такой осведомленностью о методах моих пыток, поэтому я могу догадываться, что ты предпочтешь рассказать мне все сама. Люсьен навис над ней горой, уперев конец кинжала имперке в правое веко. — Я не знаю, — только и выдавила из себя убийца. Она даже не предполагала, что ей нужно было знать. Тупой удар в живот. Рена скрючилась на траве, судорожно глотая воздух. — Признайся сейчас, и тогда я сохраню каплю уважения хотя бы к твоему профессионализму. — Я…выполняла…ваш приказ, — прохрипела Душитель. — В мои приказы не входило убийство Чёрной Руки, подлая ты тварь. — Что? — Какое жалкое зрелище, — ассасин присел на корточки, чтобы видеть ее лицо, — ты ведь знала, на что идёшь. Знала, что я тебя поймаю рано или поздно. Что тобой руководило? — Я не предатель, — Рена готова была беспомощно захныкать. — Знаю, что не предатель, дурочка. Но работаешь ты на него. Скажи нет, и я выпущу тебе кишки. — Нет! Рена зажмурилась, ожидая конца. Но конца не последовало. Ассасин встал и, откинув капюшон, запустил руки в волосы. Через минуту, которая длилась для обоих целую вечность, он повернулся к совершенно растерявшейся девушке. — Нас с тобой здорово обвели вокруг пальца, милая моя. Вставай, у нас мало времени. Попытайся вспомнить: ты видела хоть раз того, кто подкладывал контракты? — Что? — Рена соображала плохо, очень плохо. Почему он ее не убил? — Смотри на меня, — он взял лицо Душителя в руки, — я тебе верю. Я верю тому, что ты думала, будто выполняешь мои контракты. — Почему? — Ты ни на секунду не сомневалась, что я тебя убью. — …а Рену Мать Ночи выбрала новым Слышащим. С ней осталась только Аркуэн. Кстати, как она справлялась? — Долго рассказывать, — поморщилась вырванная из воспоминаний вампирша. — Очень печальная история, — протянула все та же Габриэлла. — Особенно печально в ней то, что все сложилось именно так, что ничего нельзя было исправить. — Особенно тем, кто не видит разницы между цветом бумаги, — впервые подала голос Астрид. Рена была готова поклясться, что слышала, как скрипнули зубы Цицерона. Все притихли, — это шутка, — добавила нордка, но меньше ненависти в Рене к ней от этого не стало. Шутила хозяйка Убежища или нет, она ступила на опасную тропу. Цицерон оказался прав: она ни за что не согласится разделить свою власть со Слышащей. Впервые с самого появления спектрального ассасина в жизни Рены та была искренне рада его присутствию. «Вот и миссия появилась», — вздохнула про себя Слышащая, с ужасом отметив, что Лашанс еле заметно ухмыльнулся.