Где повесить голову врага

Северная весна очень неохотно уступала в суровости зиме. Юная зелень здесь была темнее, чем на юге, а ветра сильнее, и грязная дорога щедро одаривала брызгами ноги коня и его наездницы. Но та не обращала внимание на такие мелочи, лишь подгоняла лошадь, и стылый ветер путал выбившиеся из косы пряди и трепал легкую не по погоде одежду. Вечерний воздух полнился влагой, в которой растворялись медовый аромат пушицы и пряный оркестр горноцветов. Мягкий свежий запах радовал привередливый нос вампирши, а недавний триумф и скорость горячили застывшую в жилах кровь. Рена мчалась, окрылённая возможностью не ограничивать себя в скорости и не делать остановки. Лашанс то исчезал из виду, то появлялся едва видимым облачком возле лошадиного бока, милосердно позволяя забыть о своём присутствии. Дорога была пуста — некому было задаться вопросом, куда спешит путница. Вампирша внезапно остановила коня. Тот недовольно заржал, сбившись с ритма, и энергично затоптался на месте, предлагая хозяйке все же продолжить путь. Но та была настроена решительно. Убийца спрыгнула на землю и, ни минуты не колеблясь, устремилась в чащу. Преследование длилось недолго: человеческий запах явно выделялся на фоне остальных. Охотник не успел испугаться — слишком сильны были чары раззадоренного вампира. Древняя человеческая мудрость не гулять в лесу в одиночку могла бы спасти много жизней, но какое было бы тогда житьё у кровопийц? Рена опомнилась, лишь когда сердце жертвы перестало трепыхаться и стало нужно прилагать немалые усилия, чтобы заставить кровь идти в рот. Рена немало удивилась, когда краем глаза заметила внимательно наблюдающего за ней призрака, словно вовсе забыла, что он когда-либо был с ней. — Что? — она опустила несчастного на землю. — Первый раз вижу, как ты ешь. Кровь тебе… к лицу, — Лашанс усмехнулся собственной шутке и пальцами стёр красные разводы с губ и подбородка вампирши. — Я голодная, когда волнуюсь, — оправдательно пробурчала Слышащая и повторила движение ассасина, словно сомневалась, что он вытер все окончательно. Они вернулись на дорогу, не обменявшись более и парой фраз. Рена чувствовала себя уязвлённой, словно ее застукали за чем-то неприличным или постыдным, хотя она и знала, что Люсьен в былые времена творил и не такие мерзости. Никто из близких до этого не видел её на охоте. Рена была сыта и погружена в мысли, лишившись остроты чувств, и не заметила двух всадников, окруживших Тенегрива. — У нас гости, — призрак обнажил оружие и загашал впереди Слышащей, загораживая ее собой. — Все в порядке, — Рена узнала голоса незнакомцев, — это Джим. Джим! — она оставила обескураженного ассасина позади и вприпрыжку настигла друзей. — Вот и моя проказница, — крепко сжав в объятьях, бывший Клинок приподнял вампиршу над землёй. — Какого даэдра ты там устроила? — Признай, это было весело. — Безумно, — Джим рассмеялся, — что такое? Филин, кому и предназначался вопрос, вцепившись мертвой хваткой в плечо редгарда, не вымолвил ни слова. Эльф глядел за спину Рене, где довольно скалился призрак, но собрав в кулак чувство собственного достоинства, отпустил мужчину. — Люсьен Лашанс, старый знакомый и друг семьи, — призрак решил не дожидаться, пока его представят, и сам протянул руку Джиму. Тот немного помедлил, сбитый с толку необходимостью жать руку бестелесному существу, но все же не стал игнорировать протянутую ладонь. — Вы Чемпион Сиродила, Герой Кватча, Брумы и прочее, и прочее — я о вас много слышал. Мы пару раз пересекались, но ни разу не довелось с вами поговорить: толковали, что вы человек благородный, а моей профессии благородство скорее вредит. — Вы тогда ещё были… — Жив, да. Я старше Рены всего на десять с лишним лет. — Это Филин, — герой в отставке наконец повернулся к мальчику, — мой сын. Не бойся его, Фил. Мы с Реной тебя в обиду не дадим. Эльф робко пожал руку Лашанса, с вытаращенными глазами наблюдая за собственными пальцами через полупрозрачное призрачное существо. — Здравствуйте, господин Лашанс. Вы умерли? — Очень верно подмечено. — Почему? — Фил, неприлично задавать такие вопросы, — предостерёг воспитанника редгард. — Не нужно меня стесняться или жалеть, — Люсьен криво улыбнулся, — убийцы редко когда умирают своей смертью. Меня убили собственные братья и сестры, дитя. Они заподозрили меня в предательстве, а в нашей семье с предателями не церемонятся. — То есть вы как Рена? Ну…вы… плохой человек? Раздавшийся хохот спугнул стайку птиц. Имперка смеялась громко и от души, Джим прыснул, боясь смутить беднягу, Люсьен же только усмехнулся, в глазах его мелькнуло что-то нехорошее. — Очень плохой, — он не отпускал руку мальчика, — в твоём возрасте я уже выполнял первый контракт. — И что вы делали? Ну… как это было? — Эльф был до крайней степени поражён и завороженно уставился на лицо бывшего Уведомителя. — Так, ребята, нам пора по коням, скоро темнеет, — вмешался помрачневший Джим. — Поговорите верхом, — Рена решила уступить редгарду, однако не мешая при этом вести ассасину просветительскую работу. — Мы так не договаривались, — бывший Клинок, само недовольство, зло покосился в сторону ассасина, — нечего портить пацана раньше времени. — Для тебя правильное время никогда не настанет, — Слышащая пришпорила Тенегрива, — сам бы никогда не отдал его в Братство, ты ведь теперь отец. Позволь ему самому решать. — на это Джим лишь сжал зубы и покачал головой, — Может, он наслушается страшилок и подастся в стражу. Шутка не сработала должным образом, и Джим все ещё не был настроен оставлять опасный разговор без присмотра. Он пустил маленького всадника впереди себя и уговорил Рену завернуть вместе с ними в таверну, чтобы поговорить в более располагающей к беседе обстановке. Таверна, являющая собой лишь маленькую кухоньку, хозяйскую комнату и одно, на счастье, свободное помещение для постояльцев, — каморку с широкой кроватью и грубо сколоченным столиком, измазанным воском, — и не имеющая названия, оказалась на пути уже совсем скоро. Хозяйка как раз собиралась спать, а потому пришельцам пришлось выслушать в свой адрес кучу нелицеприятных вещей, прежде чем она согласилась сварганить обед за двойную плату. Рена подложила между дверью и проемом тряпку — дверь не закрывалась на ключ и отказывалась даже держаться в правильном положении, то и дело со скрипом открываясь, словно дом был наклонен, и каждый раз вынуждая несчастного Филина подниматься с места и исправлять ситуацию. Эльф посмотрел на девушку с благодарностью и с усердием принялся за подстывший ужин. — Ну, расскажешь ты мне теперь, почему решил преследовать, а не поднялся ко мне в комнату? — вампирша терпеливо дождалась, пока Джим поест, переоденется и снова придёт в лучшее расположение духа, прежде чем спросить. — Не хотелось провести в темнице пару дней на допросе о том, какие у меня связи с преступницей. — Так ты думал, меня схватят? — почти обиженно воскликнула Слышащая. — Я всегда рассматриваю все варианты, — редгард украдкой подмигнул эльфу, который навострил уши в сторону говорящих. — Что привело тебя в Скайрим? Я думала, у вас в Сиродиле там уютное гнездышко. — Допроса избежать все же не удалось,  — Джим притворно вздохнул, — спрячь свою нахальную улыбку, я тут не из-за тебя. Я решил вернуться к Клинкам. — Разве не… — Да верно, верно. Я не искал, а оказывается, пара человек ещё жива. — И что вы планируете делать? У Императора уже есть защитники, — Рене не прельщала мысль быть противником старого друга. — Займёмся тем, чем занимались изначально. Поможем драконорожденному спасти мир. — Так значит, это правда? Что, ещё один бастард Септимов? — Нет, — Клинок потёр виски, — просто девчонка из здешних краев. Здоровая, но слабая, да малая ещё. Жаль её, юность предстоит не самая счастливая. Рена удивленно взглянула на редгарда. Не запамятовал же он возраст собственного приемыша? — Филин сам рвался, не надо на меня так смотреть. Правда, малой? — эльф энергично закивал, — А девчонка слаба духом, даже крови боялась поначалу, можешь себе такое представить? Не знаю, откуда такие берутся, если не прямиком из дворца. Мирок-то наш под угрозой, — Джим грустно улыбнулся. — Герои уже не те, — вампира решила умаслить его самолюбие. Она знала, что Джим скучал по прежней славе, хоть и изо всех сил это отрицал. «Для меня ты всегда будешь героем», — разве не такие слова мечтает услышать каждый мужчина? Вампирша, словно кошка, почесала щеку о его плечо. Трава, вино, дым и пот — неповторимый запах мужчины, по которому было сложно не тосковать. Люсьен Лашанс не пах никак. Рена краем глаза глянула на заскучавшего ассасина, который, в свою очередь, принялся наблюдать за босмером, и, встретившись с ним взглядом, удивилась разнице между доброжелательными глазами редгарда и отрешенностью и холодком, которые источал призрак. — У тебя там что? — Джим ногтем поскрёб воротник Слышащей, безрезультатно пытаясь удалить засохшее пятнышко крови. — Неплохо, — Рена снова обратила взгляд на Лашанса. Тот не одобрил бы чрезмерную откровенность Слышащей о делах Братства, да она и не собиралась ничего рассказывать. Нынешний контракт был из ряда вон выходящим, и, сколько бы она ни доверяла другу, рисковать было ни к чему. — Мне предстоит что-то очень сложное, Джим, а у меня совсем нет информаторов. Я смогу рассчитывать на твою помощь? Клинок молча потрепал её по голове. Приятно было ощущать молчаливую, но безусловную поддержку. И хотя Джим во многом не разделял ее жизненные принципы, Слышащая чувствовала, что с высоты прожитых лет он ее хорошо понимал. С его приездом в Скайрим, там, в Сиродиле, кроме болезненных, словно старая незаживающая мозоль, воспоминаний, у неё не осталось ничего. Даже Лашанс, чье тело истлело на покинутой земле два века назад, был рядом. Вампирше страшно хотелось остаться на ночь в этом тихом и спокойном месте, разговаривать о всяких пустяках и даже не вспоминать об Астрид. Она знала, что не могла себе этого позволить. В Убежище в отсутствие новоиспеченного руководства могло твориться что угодно, и Рену, как человека, опасающегося за своё влияние, начали одолевать тревожные мысли. Словно ребёнок, который задержался на улице и забыл, что мать просила его вернуться пораньше, Слышащая теперь тяготилась дорогой домой. Совершённая остановка показалась вдруг плохой затеей, лишней прихотью. Как бы Рена с наслаждением ни вдыхала с одежды запах старого друга, запах тепла и спокойствия, общество призрака куда лучше возвращало трезвость мыслей. — Мне тревожно, — призналась она Люсьену, когда таверна скрылась за поворотом. — Почему? — сухо поинтересовался бывший Уведомитель. От близости отношений между Чемпионом Сиродила и вампиршей ему самому становилось тревожно. — Дурное предчувствие. — Слышащая хочет, чтобы я её успокоил или побудил поторопиться домой? — Ты ведь все знаешь. Ну… что творится в Пустоте. Скажи, как мне поступить? — Я не могу раздавать тебе указания, сестра. Как бы ты ни поступила, все закончится так, как должно. — Ты говоришь как Мать Ночи. — В каком-то смысле я и есть она. — Лашанс отстранёно улыбнулся. — Я-то думала, ты не будешь рад, если я закончу, как ты. — Ты слишком хорошего обо мне мнения. Тенегрив вдруг громко заржал и пустился галопом: ассасин ткнул его в бок. — Что ты делаешь? — испуганная Рена не ожидала такого поворота. Ей пришлось вцепиться коню в гриву, чтобы не свалиться с седла. — Я думал, ты просила о помощи.

***

Рука прижималась к телу так плотно, как это было возможно. Между тонкой курткой и вздымающейся от волнения грудью лежал дневник. «Я умру, если потеряю его». Держа курс на север, не совершая ни единой остановки, гнала коня сверхъестественно бледная всадница. «Сукин сын, как же я тебя ненавижу». Она действительно ненавидит этого сукиного сына, Матье. Она выдавит ему глаза, чтобы плещущаяся внутри ярость не заставила выпустить ему кишки, прежде чем доказать его виновность. «Сукин сын. Даэдров выблядок». Ветви царапали лицо, пачкали зелёным соком одежду. «Я умру, если потеряю его». Тенегрив поскальзывался на льду, впитавшая в себя влагу одежда замёрзла и хрустела при движении. Дурацкая холодная ночь, дурацкий конь, дурацкая одежда. «Он умрет, если я не успею». Она явственно чувствовала запах крови. Знакомый, манящий, выбивающий слезы из глаз запах крови. Его ранили. Она не успевала. Она не успевала. Рена тщетно подгоняла коня: даже у порождения Пустоты не получалось развивать требуемую ей скорость. Что-то случилось в Убежище - предчувствие переросло в наваждение. Слышащая явственно чувствовала запах крови. Знакомый, манящий, выбивающий слезы из глаз запах крови. Его ранили. — Цицерон… Настоящая мешанина. Сколько человек за ним следовало? Пять, шесть? Душитель волновалась, дышала часто и уже не могла дифференцировать аромат влажной земли от человеческого душка. «Ситис, помоги ему». Каковы его шансы? За ним следовал Арнбьорн. Она явственно ощущала волчью вонь, тяжело лёгшую на прошлогодние листья и камни. Душитель спрыгнула с Тенегрива, поскользнулась и ухнулась на колени. Судорожно нащупала у груди дневник. Потянула дверь на себя. Слышащая прерывисто выдохнула, когда почувствовала, как ребра сдавили чьи-то сильные руки. Сбросив пелену с глаз, она сфокусировалась на державшем её теле. Люсьен Лашанс сжимал руки в замке у неё за спиной у самого входа в Убежище, не давая вырваться и войти. — Что ты творишь, сукин ты сын? Пусти немедленно, не то я заколю тебя ножом и сожгу вонючий свиток, чтобы провалился ты пропадом! — Успокойся. Ты уже опоздала. — Замолчи, — разъяренная вампирша безрезультатно впилась зубами в плечо ассасина, — этого больше не повторится. Я больше не потеряю никого. — Ты его не… — Закрой, — Рена попыталась перебить Люсьена, но отказалась от этой идеи, получив от него звонкую пощечину. — Прости, Слышащая. Теперь слушай меня. Ты сейчас успокоишься и войдёшь в эту несчастную дверь с самым недовольным выражением лица. Ты поинтересуешься, какого скампа тут приключилось. Ты не разозлишься и опросишь тех, кого можно послать убить Цицерона… — Я ясно выразилась… Лашанс зажал имперке ладонью рот. — Ты выберешь Бабетту, потому что остальные будут заняты. Арнбьорн ранен, он не пройдёт и через первого стража, прекрати уже верещать! Слышащая недоверчиво уставилась на бывшего начальника. Он был в заговоре с Бабеттой? — Все вопросы потом, умоляю тебя. У нас не так много времени, прежде чем они сами все решат, — он наконец убрал ладонь со рта вампирши. — Зачем ты это делаешь? Лашанс все ещё прижимал свою протеже к себе, то ли забыв выпустить её из замка, то ли просто того не желая. Он устало вздохнул, пожал плечами и перевёл взгляд в сторону леса. — Я знаю тебя достаточно хорошо. Ты бы не смогла завершить контракт после его смерти. — Спасибо. — Рена коснулась губами куда-то сбоку от его подбородка, — спасибо тебе.