Где повесить голову врага

— Ты сказал, что она меня предаст. — в отсутствие в Убежище Цицерона находиться там стало почти невозможно. Слышащая снова сидела на ранее уже облюбованном участке земли и бесцельно смотрела вдаль, не фокусируя зрение ни на чем. Лашанс глядел на неё сверху вниз, не желая садиться подле. — Ты ведь не о Цицероне говорил. — Мои советы вдруг перестали быть тебе столь противны? — вопрос вопросом не звучал, но, вопреки ожиданиям, был лишён ядовитой нотки. Призрак разглядывал за несколько дней потускневшую и осунувшуюся имперку и пытался погасить собственное беспокойство. Это совсем не напоминало то отчаяние, что накрыло ее после Очищения, и ассасин не знал, что ему с ним делать. Тогда, много лет назад, ее горе и усталость вылились в конце концов в истерику, в крушение алхимических колб и реторт, в трехдневную охоту, в тихую ненависть, в яростные тренировки с явным желанием искалечить тренера. Лашанс знал, что делать с яростью, ему самому при жизни приходилось много раз справляться с собственной ненавистью и гневом, но отчаяние…он совсем не умел утешать. — Да, я имел в виду не это. — он подавил желание взять ее за подбородок, лишив возможности отвести взгляд, и расспросить обо всем, что лежит на душе. Это было бы лишь проявлением слабости, эгоизма. Вампирше это было ни к чему, она никогда не изливала чувства в словах. — Что ещё? — короткий вопрос, в котором было столько усталости, что призраку почудилось, будто все года, что она сражалась с жизнью, легионерами, братьями, — без него, в порыве мести обрушились на его голову водоворотом и не желали отпускать, чтобы дать возможность выкарабкаться и вздохнуть. Он почувствовал себя предателем, потому что позволил себе умереть и обрести подобие покоя в Пустоте, потому что бросил ее одну, не успев объяснить все подводные камни бытия главы гильдии убийц. Убийц без чести и совести, потому что когда дело касается власти и взглядов на правление, все резко забывают, что называли тебя когда-то братом. Он старался оградить ее от интриг, связывающих Чёрную Руку крепче любых обязательств, а на деле кинул ее в самую гущу. — Она предупредила Гая Марона, что на императора готовится покушение. На приеме будет его двойник. — Меня убьют? — Во всяком случае, очень постараются. Рена улыбнулась сама себе, не выразив ни тени расстройства или удивления. — Я помогу тебе, если ты решишь туда пойти. Но… это, наверное, необязательно. — Необязательно? — в бледных глазах читалось искреннее удивление. — Если бы Отец Ужаса хотел твоей смерти, я бы не смог сказать тебе об этом. Видимо, у тебя есть выбор. Слышащая помедлила с ответом. Каждая травинка, которую она вытягивала из сырой земли, резала ей пальцы, но она словно не замечала. — Знаешь, я ждала смерти все это время. Сердце Люсьена оказалось где-то на уровне земли. Его терзал целый рой чувств, и, казалось ему, ни одно он не смог бы правильно описать. Ассасин не знал, куда себя деть, и решил тихо опуститься рядом с вампиршей, чтобы она хотя бы не видела его волнения. — Вот только что-то вечно оставляло меня в живых. И каждый раз я не расстраивалась. Но потом снова ждала. Снова мучительно долгая пауза, в которую ему нечего сказать. Он не может занять ее работой, не может завалить контрактами. Лишь сидеть рядом, впервые тихо слушая откровения той, что была слабее. Слабее, потому что живая, а живой ей, как бы она не отнекивалась, было, что терять. — Я все-таки пойду туда. Я не буду сдаваться, но и бежать не хочу. Мне двести с лишним лет, и они так легко от меня не отделаются, — темная усмешка легла на тонкие губы, — что мы там говорим новичкам? — Суд Матери и Отца… — Самый справедливый. Наверное, пришла пора проверить на своей шкуре. — Я буду с тобой. — Я знаю, — Слышащая улыбнулась, — мы ведь теперь связаны. — Мы были связаны с того момента, как я разбудил тебя в Имперском городе. — Нет, — девушка возразила, все ещё улыбаясь, — мы почти не виделись до тех пор, как ты сделал меня Душителем. — Это ты меня не видела. — Люсьен тоже улыбнулся, вспоминая времена, когда у него ещё билось сердце, а вампирша была холодной-холодной, хоть из кровати выгоняй. Но выгонять не хотелось. — Я наблюдал за тобой все время. — Логично, иначе ты не взял бы меня к себе. — В Братство? — В форт. — Взял бы. Ты была совершенно покорной и бессовестной, — Лашанс хищно ухмыльнулся. — Как будто другие не были. — Они были… — Под подозрением, знаю. — Рене неприятно было осознавать, что своим вступлением в Братство она вполне могла быть обязана Белламону. — Между прочим, зря. — Истинное наслаждение — указывать Уведомителю на ошибку, что она до сих пор не простила. — Я в курсе. Это зависело не только от меня. Окончательное решение принимает всегда Слышащий, тебе ли не знать. — Но ты голосовал за. Люсьен промолчал. Это было правдой, но совсем не хотелось произносить это вслух. Одно радовало: та Слышащая, которую он помнил, была все ещё с ним. И пускай, что она плюётся ядом. Пускай творит что угодно, если это поможет ей прийти в себя.

***

Из-за воды, низвергающейся то ли из камня, то ли откуда-то сверху, — Рена не увидела ее источник, даже задрав голову, — в городе, особенно на верхних ярусах и подальше от ворот, было очень шумно. Вампирша из любопытства подставила руку ледяной воде, и тяжёлый, грузный поток с силой ударился в ладонь, обрызгав рукава до самого локтя. Она вспомнила, как по глупости, возомнив себя охотницей за случайными сокровищами, ей задумалось проверить наличие за хиленьким на вид водопадом пещеры, которая неизменно описывалась во многих приключенческих книгах. Пещеры эти, если верить авторам, всегда сулили несметные богатства, вот только удача Рену подвела, и за водопадом был лишь каменный склон, имперка заработала сильную простуду, а синяки на спине зеленели около месяца. Часть потока, повинуясь чьей-то руке, отделилась и брызнула убийце в лицо. — Джим! — смеясь, взвизгнула вампирша, потерев глаза и забрав за уши намокшие волосы. — Говорят, туда сливают сточные воды. Что скажешь? Слышащая вдруг толкнула его туда, где каменная лестница прерывалась, уступая водопаду место для полёта вниз. Редгард, позабыв, что сила вампирши не совсем соответствует ее габаритам, качнулся, и когда нога его не ощутила опоры, судорожно вцепился в имперку. — Фурия, — опираясь на ее предплечья, он чуть подтянулся и вернулся в устойчивое положение. — Не одной же мне вонять. — Хорошо, что в Скайриме это очень даже поощрается. Рена улыбнулась. С бывшим Клинком было просто и хорошо, но с каждым разом это все более напоминало сказку, слишком хорошую, чтобы длиться так долго, как того хотелось. Разыскать повара, что знаком с Гурманом, оказалось довольно просто. На его след вышел Фестус, а довести до конца розыск помог, как ни странно, Джим. Помощник драконорожденной плотно обосновался в Маркарте и знал там каждый закуток. — Я теперь твой информатор, да? — он заискивающе улыбнулся подруге. — Посвятишь меня в свою шайку? — Я давно предлагала, — Рена пропустила шутливый тон мимо ушей и ответила на полном серьезе. — И сына захвати. Это заставило редгарда на время придержать язык. Он обещал провести Слышащую до самой Крепости, внушительной каменной махине, самой крупной из всех каменных махин в этом странном неуютном городе. — С тебя круг эйдарского сыра и зачарованные побрякушки мелкому. Минимум две. Желательно серебряные. — На лицо бывшего Клинка легло недовольство вселенского масштаба. — Все, что попросишь, — вампирша расцеловала друга в обе щеки. Ей было известно, чего ему стоило помочь ей. Оставить Филина одного, стащить амулет у какой-то важной особы и всучить его агенту Талмора, смертельному врагу Клинков. Если бы он знал, как в стародавние времена развлекался Джим, тот закончил бы свои дни после месяца пыток в каком-нибудь подземелье. Рена ни за что не попросила бы его о помощи, если бы Защитник Сиродила сам не заверил ее в своей безопасности. «Если бы они знали о моем существовании, прибили бы ещё давно — я по крысиным норам не прячусь». Запах, который был ожидаем от сточных вод, так и не дал о себе знать, но на всякий случай убийца попросила в таверне кувшин с водой, дабы как следует умыться. Чтобы не привлекать внимание, вампирша вошла в Крепость вместе с Джимом. Того стража уже знала и пропускала без лишних вопросов. На Рену, которая держалась непринужденно, глянули лишь между делом. — Постоишь в стороне, а когда начнётся веселье, пойдёшь по делам. Слышащая кивнула. Когда стража затворила за ними толстенные янтарного цвета двери, Рене стало сразу же ясно, почему строение называлось ни дворцом, ни залом, ни домом, а крепостью. Все величие двемерской постройки было в ее стенах: толстых, массивных, вековых. Они были украшены изящной резьбой, которая переходила на потолок и испещряла его незнакомыми цветами и мотивами, геометрическими фигурами, и, наверное, письменами — Рена не знала двемерского. Зал казался воздушным, хоть и был почти лишён естественного света, и безопасным, если только одна из колонн не обрушится на голову. Он очень отличался от айлейдских руин с их гнетущей атмосферой, таящей смерть и грозящейся раздавить магической энергией. Но на этом достоинства крепости заканчивались. Внутри было не прибрано, по углам лежали глыбы все же рухнувшей когда-то колонны, угрожающе гудели лампы-горелки, точно они вот-вот были готовы взорваться. Тени множились от множества разбросанных источников света, и оттого стоящие на каменных помостах памятники двемерской культуре, вышедшие из строя некогда смертоносные механизмы, вселяли вампирше настоящий ужас. Она явственно представила, как пронзает бок холодный металлический болт арбалета, неживой и бездушный, как и устройство, его выпустившее, и потянула Джима за руку, дабы быстрее пройти мимо. Они быстро поднялись по лестнице: Рена, как ребёнок, все ещё оборачиваясь на диковинку, и Джим, внешне преисполненный важности, но нервничающий внутри. — Кухня налево. Направо советую не соваться, и в покоях местного волшебника, это сразу налево после входа, тоже лучше не прятаться. — Хорошо. Джим похлопал ее по плечу, прежде чем она отпрыгнула в сторону, в привычную тень: внимание талморца, вышагивающего из-за поворота в сопровождении двух солдат, было совсем ни к чему. То, что эмиссар узнал редгарда, он показал лишь слегка замедлившимся шагом. На лице — ни улыбки, ни приветственного кивка, лишь застывшая маска безразличия и высокомерия. Миндалевидные глаза стрельнули в сторону затаившийся имперки, и верхняя губа высокого эльфа дрогнула в выражении крайнего презрения. Наверняка он подумал, что она его боится. Испугаться, правда, было не мудрено. Прямая роба прятала тело, но широкие плечи, сильная грудь и едва заметный шрам, тянувшийся от мочки уха вниз по шее, выдавали в нем человека, знавшего бой. Альтмер задержал взгляд на убийце и оглядел ее с головы до ног. «Оценивает», — подумала Рена, не изменив положения. Ей нечего скрывать, и она не боится. Ей хотелось верить, что она не боится. Его взгляд был цепкий, липкий. Такой сразу оставляет отпечаток всего, что видит, в голове у своего обладателя. Рене был знаком этот взгляд. Он был присущ стражникам, учёным и ей самой. Убийца почувствовала, как слабеет ее уверенность в себе. Нужно было остановиться таверне и выбрать другой день, чтобы убийство повара не связали с ее появлением. Но свяжут, все равно свяжут. Не зря же она тут все разнюхивала. И медлить нельзя: до приёма оставались считанные дни, а Гурман все ещё жив, и его грамота все ещё не греет карман. Оставалось верить, что талморца совершенно не заботят дела Империи. Или что Рену не поймают где-нибудь на границе между владениями. — Амулет у тебя? — завершив с анализом внешности Слышащей, альтмер наконец-то вернул внимание к Джиму. — Да. — Огмунд на месте? — Стережёт вход. — Тогда не теряем время. И иди, куда шла, гражданская, — эмиссар кивнул Рене, — здесь вершатся государственные дела. Рена с облегчением скользнула ему за спину, в сторону кухни, и внутренне усмехнулась тому, что государственные дела вершит как раз она. Солдаты гремели броней все тише, удаляясь вместе со своим командиром, и Рена позволила себе немного расслабиться. Всего чуть-чуть, она ведь все-таки на задании. Наверное, солнце уже село, и повара закончили с заготовками на завтра, но не с приготовлениями ко сну. Если Рене повезёт, Антон Виран на какое-то время останется один. Вампирша улыбнулась, предвкушая маленький допрос. Допросы — это весело. Придворный повар что-то черкал в книге, не замечая облокотившуюся о дверной проем тень. Мужчина выглядел озадаченным и уставшим и периодически перелистывал книгу назад, сверяясь с прошлыми записями. Наверное, кто-то из обещанных Фестусом помощников подкрадывал провизию, за что прилетит, конечно, ответственному. Антон Виран задумчиво потер редкую бородку, сощурил маленькие глазки, ослеплённые ярким светом кухни и, заметив Рену, привстал. — Чего тебе? — Добрый вечер, — Слышащая растянула губы в улыбке. Как она скучала по непосредственной близости с жертвой, как скучала… — Можно? — Ты по поводу работы? — Повар дождался короткого кивка и поманил гостью пальцем. Рена на ходу заглянула в соседнюю комнату. Она была пуста. — Тебя кто-то рекомендовал? — Нет, не совсем. Я хотела бы вернуть вам подарок вашего друга, вы, наверное, где-то его потеряли. «Необчный вкус» в отличном состоянии, явно любимый обладателем, и с автографом на форзаце легко лёг в руки мужчине. Тот с непонимающим взглядом осторожно раскрыл книгу. Затем замешкался, явно вспоминая, где мог оставить дорогой подарок. — Откуда это у тебя? — голос выдал волнение. Антон Виран явно сомневался в правдивости сказанного девушкой. — Лежала в местной таверне на стуле, — он был там сегодня утром, забирал у хозяйки оставленные вчера вечером перчатки, — Я ищу Гурмана. — Ты с ним знакома? — Лично? Не совсем. Но знаете, Маркарт не предел моих возможностей. Я бы хотела поучиться у него, да не знаю имени и где искать. — Я не выдам тебе его имя, маленькая ты воришка. Эта книга лежала у меня на полке, я ее даже не открываю. Убирайся отсюда, пока я не позвал стражу! — Антон воскликнул это громче, чем ожидал, и сам испугался данного незнакомке отпора. Ему прежде не случалось угрожать. — Право, что вы, — Рена отступила, — я ведь правда ее нашла. Может, вор счёл ее недостаточно ценной и выбросил? — Может и так, — мужчина не убавил скептицизма и вздрогнул, когда из холла послышалась возня, — я тебе все равно ничего не скажу. — Боюсь, у вас нет выбора, — прыжком Рена снова сократила между ними расстояние и нависла над столом, — я боюсь, мне так нужно его имя, что я не уйду, пока его не дождусь. — Только через мой труп. — Бретон, напуганный маневром убийцы, но посчитавший себя физически сильнее девчонки, упёр указательный палец ей в грудь. — Во имя Тёмного Братства, это можно легко устроить, — едва различимый шёпот, щекотнувший ухо. Мгновение ужаса, овладевающее жертвами, всегда окупало часы слежки, денежные траты на контракт и годы тренировок. Рена подавила улыбку и склонила голову на бок, участливо пододвинулась к мужчине. — Погоди, я, кажется, припоминаю. Да, он сказал… «Если тебе будут угрожать, не рискуй жизнью, оно того не стоит». Его зовут Балагог гро-Нолоб, — Виран вжал голову в плечи, словно воробей на холоде. — Где он сейчас? — «Ночные Ворота». Это таверна у южного выхода Перевала Странника у озера Йоргрим. — Спасибо, Антон. — Это… все, что вам было нужно? Выражение его лица не изменилось, когда кинжал бесшумно вошёл в спину между позвонков. — Конечно.

***

Топор глухо ударил туда, где раньше было сочленение костей. Пухлая ступня отделилась от голени не с первого раза, но все же оказалась в трехслойном мешке вместе с остальными частями тела. — И почему нельзя было подстроить нападение волков или потопить его в озере? — ассасин не без любопытства проводил взглядом брызги крови и мелкий кусок плоти, пролетевшие сквозь его тело. — Озеро слишком близко и очевидно. В таверне, судя по всему, не так уж и много посетителей-орков, — Лашанс одобрительно кивнул ответу своей протеже, которую все ещё не разучился воспитывать, — а за волком еще надо гоняться. Я же не такая сумасшедшая, как ты, чтобы хранить дома коллекцию черепов с зубами. Призрак скептически оглядел совсем не сумасшедшую Слышащую, перемазанную содержимым орка сверху донизу. Она почти с вдохновением плясала вокруг алой розы растопленного горячей кровью снега и подбирала с него мелкие улики. Красным пропитался уже и исходивший слабым паром набитый мешок, привязанный к боку вороного жеребца. — Ни капельки не сумасшедшая, — он убрал потемневшие волосы с лица вампирши и взял из её рук поработавший не совсем по назначению топор, — неужели совсем нет соблазна? — Ты о крови? Я предпочитаю недов или меров. — Ни разу не задумывалась о происхождении слова «орсимер»? — Люсьен улыбнулся и задумчиво покрутил в руках острое ухо. — Положи, откуда взял. — Не оставишь себе как трофей? — Надо было оставить себе твой язык. Лашанс сохранил почти невозмутимое выражение лица, однако в глазах его плескалось нескрываемое веселье. Колкости Слышащей его ничуть не задевали. Имперка достала чистую одежду из повешенной на обломанную ветвь дерева сумки. Темное Братство ещё давно научило ее вне зависимости от задания брать с собой, помимо привычных лекарств, отмычек и оружия, комплект чистой одежды, и не раз этот навык спасал. Во время переодевания убийца старалась не думать о том, скользит ли по ее телу взгляд ассасина и какие мысли ему приходят на ум. Наконец, облачившись в походные плотные штаны и шерстяную серую тунику, Рена резко развернулась. Лашанс старательно завязывал расходящиеся края мешка, и вампирша, вопреки ожиданиям, почувствовала некоторое разочарование. — Кстати, мне интересно узнать твоё мнение: Габриэлла сделает все, как надо? — Почему нет, — Слышащая пожала плечами и взобралась на коня, — постой, ты думаешь, их посвятили? — Хотел бы я знать. Правда, если бы они имели дело со мной, это не изменило бы ровным счетом ничего. Рена промолчала, зная, какой вопрос, не желая повторяться, Люсьен уже не задаст, но какой интересует его больше всего. Промолчала, потому что не знала ответа. Не знала, кто виноват, помимо Астрид. Не знала, нужна ли ей эта информация, чтобы вынести приговор. — Пошли, нам ещё волков кормить, — заботливый тон в голосе бывшего Уведомителя был предназначен скорее Тенегриву.

***

Ветер был свежий и соленый, но отнюдь не напоминал тёплый бриз, ласкающий Анвил круглый год. Он был силён, груб и холоден, как и люди, называющие Скайрим своей родиной. Однако Солитьюд был все же теплее и приветливее, чем его сосед, Данстар, и совсем отдаленно напоминал о Сиродиле. Столица, как всегда, суетилась, кипела движением и жужжала разношерстной толпой. Моряки, соскучившиеся по хорошей выпивке и женщинам, охотники, немного разочарованные необходимостью карабкаться в горы за добычей, высокопоставленные лица, все ещё не снявшие меховые накидки, и многие другие — все те, кто сегодня давал Рене небольшую передышку, позволяли прикинуться одной из них, прежде чем встретиться лицом к лицу с капитаном Мароном. На ней была лёгкая рубашка, шерстяные штаны и низкие сапоги. В сапогах лежало по кинжалу. В карманах — зелья. В правом — лечения, в левом — яд, как и всегда. Рена не стала устраивать маскарад и прятать лицо, это было ни к чему. Она знала, ее ждали. И ее хотят убить. В перчатке рука теряла чувствительность, Слышащая не сразу нащупала спрятанный за пазухой лист и на секунду испугалась, что потеряла его. Ноги сами принесли убийцу к будущему месту преступления: она не думала, куда идёт, и совсем не торопилась. По крайней мере, специально. Ей следовало бы волноваться, но она не чувствовала ничего. Ничего, кроме гудящей пустоты внутри. Сейчас ей как никогда нужна была поддержка Джима или остроты Лашанса для отвлечения, но редгарда она ни за что не хочет волновать, а маячащий на улицах призрак средь бела дня привлёк бы много внимания. Кроме того, ему нужно было подогнать Тенегрива к выходу из башни. Если Рена выживет, ей потребуется быстро убраться из города. Внутренне «если» далось легко. Она даже удивилась, что её не арестовали на входе в город. Не арестовали и отнюдь не бросали косые взгляды из-под забрал. Неужели капитан не такой уж и профессионал, им движут лишь личные мотивы, и ему хочется личной мести? В голову забралась безумная мысль, что Лашансу верить нельзя, и что это может быть попросту очередная его проверка. Хотелось принять это всерьёз, да не получалось. Слишком многозначительно улыбнулся капитан Гай Марон, комкая в руках грамоту. — Добрый день, мэм. Признаться, не думал, что вы настолько юны. «Настолько». Наверное, предупреждён, что она вампир. Лишенный всякой похоти взгляд защитника императора безо всякого стеснения путешествовал по убийце, как пару недель назад путешествовал взгляд талморского эмиссара. «Рассчитывает силы». Очевидно, бой предстоит не из легких. Странно, но эта мысль не отдалась совершенно ничем в сердце Слышащей. — Сколько времени займут приготовления? Вы немного опаздываете, и мне бы хотелось знать, когда звать гостей. «Пускай это закончится побыстрей» И неважно, как. — Час. — Но… — Час, — твёрдо повторила Рена. Ей было совершенно наплевать, что придется жрать двойнику императора. — Хорошо. Добро пожаловать, Гурман. Смертельная доза яда в приветливой фразе.