Где повесить голову врага

Двенадцатый день месяца Второго зерна Четвертой Эры. Весеннее солнышко припекало даже вечером. Люди, обремененные тяжелыми думами, которые неизбежно посещали каждого во время войны, казались неуместным зрелищем на залитых светом улочках, по бокам от которых уверенно распускали благоухающие бутоны небольшие кустарники и неприхотливые цветы, высаженные заботливыми хозяйками рядом со своими домами. Яркие цвета, которые источали весенние цветы и одежды молодых кокеток, не могли заглушить ощущение тревоги. Ею были охвачено все: снующие туда-сюда горожане, которые вроде и не прерывали своих ежедневных ритуалов хождения на работу и кормления семьи, но жизнь которых изменилась на корню уже осенью прошлого года: у бедняков, похудевших и осунувшихся пуще прежнего; немногочисленных приезжих, старающихся не задерживаться даже по делам. Рена хоть и считала тревогу немного преувеличенной, — войска Доминиона были больше заняты Хаммерфеллом, — все же заранее постаралась освежить знания об открытых канализационных ходах, чтобы, в случае чего, безболезненно покинуть город. Утро оказалось очень удачным, и приподнятое настроение сопровождало имперку до самых сумерек. Она, наконец, сумела восстановить сильно подпортившиеся отношения между ворами и ассасинами: новый глава Гильдии справедливо рассудил, что в военное время взаимовыручка людям их профессий особенно важна. Эта связь гарантировала Братству лишних друзей по всему Сиродилу, дешевое контрабандное оружие и зелья, а также возможность без шумихи сбыть личные вещи жертвы, если имелась такая необходимость. Рена просочилась в таверну, одну из многих на территории разросшегося Торгового района. Вывеска была небольшой и тусклой, дверь давно не чистили, и около ручки на некогда светлом дереве образовался коричневый ореол — все это говорило о том, что сюда заходили отдохнуть люди небогатого сословия. То, что нужно было Слышащей. Народу внутри на удивление было много, и свободных столиков в небольшом квадратном зале вампирша не разглядела. Она собиралась попытать счастья в другом месте, когда чья-то широкая ладонь легла ей на плечо. — Садись, — редгард не дал возмущению убийцы вырваться наружу и спокойно указал на стул рядом с собой. Рена не стала возражать и опустилась на предложенное место. Если человеку хотелось поболтать, вампирша всегда готова была составить компанию. Не из собственных прихотей или желания помочь, а за необходимостью знать различные слухи и новости, гуляющие среди простого народа. Кроме того, ей весьма поднадоело находиться в обществе одной лишь Матери Ночи и своих Уведомителей. — Пить будешь? Я сегодня угощаю, — золотая серьга в правом ухе приглушенно блеснула, перетягивая внимание на себя. В словах мужчины скользнуло какое-то тоскливое спокойствие, и Рена догадалась, что такая щедрость была связана явно не с каким-то праздником, который она умудрилась пропустить. Она кивнула. — Хозяйка! Нам вина! — редгард махнул лапищей для привлечения внимания, хотя его ясный громкий бас и так было сложно пропустить мимо ушей. Рена любила пить с людьми. Им было достаточно того, что она пила, и подвох в виде непьянеющей собутыльницы редко когда бывал раскрыт. Вампирша порадовалась тому, что выбор мужчины пал на вино: оно было не таким терпким, как большинство фирменных настоек городских таверн, и по внешнему виду отдаленно напоминало кровь. А еще иногда было забавно представлять себя благородной дамой и цедить чуть менее благородный напиток, часто разбавленный хозяевами заведений. К небольшому круглому столику в углу у двери, за который услужливо пригласили Рену, подбежал паренек. Он аккуратно поставил темную бутылку, пододвинул к сидящим потемневшие от времени и частого пользования стаканы и уставился на мужчину, ожидая плату. Тот сунул в белую ручонку горсть монет и махнул, мол, иди. Когда светлая макушка затерялась среди людей, редгард заговорил. — Звать меня Джим, — он откупорил бутыль и до краев наполнил оба стакана, вызвав у Слышащей непроизвольную улыбку. — Рена, — имперка тепло улыбнулась, обхватила бокал длинными и бледными, словно бумажными, пальцами и приподняла, — за знакомство. Ей, в отличие от остальных членов Темного Братства, не нужно было скрываться так усердно. Люди, которые знали ее еще как убийцу, давно померли, а нынешняя должность не подразумевала прямой контакт с жертвами. А еще вампирша подозревала, что если бы однажды ей вздумалось на весь Имперский город закричать, что она является Слышащей Темного Братства, ей бы все равно мало кто поверил. — Приятно, что, возможно, последний человек, с которым мне доведется поговорить до того, как этот город сравняют с землей эльфы, оказался столь очаровательным созданием. Сколько вам лет? — Двадцать пять, — наглая ложь во всех отношениях. Рене едва стукнуло двадцать один, когда ее обратили, а о нынешнем возрасте и вовсе не стоило упоминать. — Моей невесте было двадцать пять, когда мы впервые встретились, — пухлые, отчетливо выделяющиеся на круглом лице губы растянулись в грустной улыбке. — Мои поздравления. — Не с чем поздравлять, Рена, — Джим протянул ее имя, будто оно ему нравилось, выдержал паузу и продолжил, — ее убили полгода назад. Эльфы ворвались в наш дом в мое отсутствие. Пытались добраться до меня, дуреха полезла защищать. Она неплохо держалась, пустила кишки остроухой сучке. Я их, ясное дело, перебил потом, но толку-то? Сижу вот, пью. Рена промолчала. У нее плохо получалось выражать соболезнования, да и чутье подсказывало, что ее утешение редгарду было совсем ни к чему. Она подозревала, что ему, как и ей, редко доводилось поговорить с кем-то, поэтому он тогда и вцепился в первую попавшуюся компанию, не дав уйти. — Знаешь, что я сделаю, когда они ворвутся в город? — Джим отвесил щелбан начищенному стальному наплечнику, который жалобно отозвался звоном, — я примкну к легиону и буду резать альтмерские глотки вместе с ними. Убийца невольно отметила про себя, что от пьяного легионера толку будет чуть, но мысль озвучивать не стала. — Месть зачастую приносит куда меньше удовлетворения, чем ее планирование, — в памяти всплыло желтушное лицо Матье Белламона, и Слышащую передернуло. Она часто задавалась вопросом, принесло бы возмездие ему облегчение, но сегодня был неподходящий для этого день. — Это не месть, дорогая. Я просто буду исполнять свой долг перед Империей. — Так вы знатных кровей? — влиятельные семьи всерьез думали, что у них перед Империей был какой-то «долг», что весьма забавляло Рену до ее вступления в Братство. Однако после того, как она обрела семью, благородные порывы дворян стали более понятны. — Клинок, вообще-то. Один из последних. Ты же знаешь об Ультиматуме? — Джим понизил голос и подался вперед. Вампиршу позабавил этот жест: такие предосторожности были совершенно ни к чему, ведь Рена не была надежным человеком и при желании легко могла бы рассказать его историю первому встречному. Если редгард, конечно, не планировал ее прикончить. Имперка весело усмехнулась про себя. И, конечно, Рена знала об Ультиматуме. Один из ее лучших Уведомителей однажды оказался бывшим Клинком — ему отрубили голову и преподнесли императору в качестве «дара» вместе с сотней других. Она почти месяц искала ему достойную замену. Слышащая кивнула. — Наш орден существовал, чтобы защищать Императора. Сейчас от него ничего не осталось, но я хотя бы попытаюсь дать время горожанам бежать. Они не пожалеют никого, уверяю тебя, — от Джима пахло так, как пахнет от людей, проводящих весь день за тяжелой работой. Этот запах смешивался с тысячами других в таверне: жареный лук, мясо, человеческая кровь, тлеющие угли, грязная тряпка, вино, настойка на можжевельнике, лунный сахар… вампирша даже дала этой комбинации название «люди». — Очень благородно. Почему Имперский город? — Воспоминания, — коротко бросил Джим, но Рену вполне удовлетворил такой ответ. Она, как никто другой, знала цену воспоминаниям. Они — единственное, что у нее осталось от прошлой жизни. Жизни, где у нее были семья, друзья и человек, ради мимолетной встречи с которым она всегда старалась выполнять контракты безукоризненно. Лашанс наведывался в Убежище по мере своих возможностей, и, если Рену было за что похвалить со слов Очивы, он обязательно это делал. — А ты откуда будешь? Опасный вопрос. У Слышащей, в зависимости от окружения, в голове было несколько сценариев ответа, но ни один не был беспроигрышным. Если Джим в прошлом был Клинком, ему довелось побывать едва ли не во всех уголках Сиродила. — Из Бравила, — наконец отозвалась убийца. Маленький грязный городок ничуть не изменился за двести лет, и все так же мало интересовал деятельных людей. — Отвратительное место, если честно. Жаль, мама не успела побывать нигде, кроме него. Наркоманы зарезали, приняли за благородную даму и хотели отобрать деньги, — затараторила Рена, пресекая заранее вопросы, — благородные дамы в Бравиле, смех, да и только. А отца я не видела никогда. Мама говорила, что он сгинул в лесах, когда я была маленькой, но мне кажется, он ушел от нас. Джим кивнул и наполнил опустевшие стаканы. Бутылка была уже наполовину пуста, что не могло не радовать вампиршу: пойло оказалось на редкость кислым. — И дай угадаю: после смерти матери ты переехала в столицу на поиски счастья, но пришлось работать на ферме, потому что удача на голову так и не свалилась? — редгард сделал большой глоток, вперив в собеседницу внимательный взгляд, от которого лет сто назад ей захотелось бы спрятаться. Слышащая сузила и без того небольшие глаза, сдула упавшую на лицо светлую прядь и, быстро переборов зарождающуюся тревогу, предала лицу самое беспечное выражение. — Нет, я уехала к тетке в Анвил, помогала ей на маяке. Она недавно второй раз вышла замуж, и я решила не быть обузой. Хочу вот вступить в Гильдию Бойцов. Джим заметно приободрился, даже улыбнулся и кинул беглый взгляд в бокал Рены. Он покачал бутылкой и долил остатки, стряхивая капли с горлышка. — А пить, не закусывая, тетка научила? — Нордские корни. Невозмутимость вампирши едва не дала трещину, и Рена поблагодарила Ситиса за то, что не может краснеть. Позорный прокол, который она никогда больше не допустит. — Хорошие корни, — оскалился редгард, обнажив ровные желтые зубы. Убийца не торопилась прерывать неловкое молчание: своими стараниями подловить бывший Клинок поставил честную девицу в неудобное положение. Она задумчиво повертела в руках помятый железный стакан, не осмеливаясь поднять на собеседника взгляд. — Кислятина, а! — Джим, кажется, нисколько не смутился от собственной бестактности, — если пойдешь со мной, я открою бутылочку братьев Сурили и накормлю твои кости клубникой. Но ты пообещаешь больше не врать. Рена стиснула зубы, проклиная момент, когда согласилась составить компанию пытливому редгарду. Разговор хоть и не был поначалу похож на допрос, но все же им являлся, и, если вампирша отступит, это будет равносильно признанию в собственной нечестности. — Пошли, — она медленно кивнула. В конце концов, если что-то пойдет не так, в сапоге у нее был припрятан кинжал. Джим встал, подавая руку имперке. Она приняла помощь и чуть качнулась, будто поддавшись дурману алкоголя. — Тебе холодно? — Это от вина, ноги у меня тоже холодные. Когда двое покинули таверну, улицы уже нарядились в серые тона, а небо залилось темно-синей краской. Первые мелкие звезды уже вовсю подмигивали горожанам красным, желтым и даже фиолетовым, в то время как Массер и Секунда только-только взошли на небосклон. По-весеннему прохладный вечер гладил по щекам, и Рена с удовольствием подставила лицо остывшему свежему воздуху. Она была хозяйкой ночи, и в объятьях теней почувствовала себя куда более уверенно. Джим, как оказалось, жил в Эльфийских Садах. Был ли дом его второй резиденцией помимо той, что он упоминал при знакомстве, или это был дом невесты, оставалось гадать: спрашивать Слышащая не решалась. Небольшие прямоугольные окна не роняли свет на дорогу, и Рена сделала вывод, что ночевал редгард один. — Посмотри на небо. Грешно в такую ночь прятаться под крышей, — вино, видимо, добралось до него: уже несколько минут с темного лица не сходила полуулыбка. Рена предпочла бы остаться в доме, — убивать в помещении было гораздо проще, — но послушно придержала входную дверь и приняла из рук новоиспеченного друга запыленную бутылку из темно-зеленого стекла. Вампирша уселась на каменные перила, свесив ноги в сторону воды. Взгляд упирался в стену Дворцового района, и глаза зачем-то принялись разглядывать светлый камень. Кое-где он порос мхом, кое-где был сколот и вместо белого уже много столетий назад превратился в бежево-серый. Сознание зачем-то посетил глупый вопрос: сколько горожан, решивших уединиться у водоема, видели эти стены? Джим сидел спиной к собеседнице, устремив взгляд к его любимым звездам. — Смотри, — он ткнул Рену в бок, — вверх смотри. Видишь? — палец прочертил невидимые линии, соединяя звезды, — это Тень. Я под ней родился. Блестящие точки на небосклоне никогда не занимали сознание убийцы. Она предпочитала тратить время на насущные вещи вроде чтения полезных книг, тренировки или охоту. Мечтательность испарилась из девичьего ума вскоре после ее вступления в Братство, поскольку периодическое созерцание красиво и не очень умерших жертв хоть и приносило извращенное удовольствие, но не добавляло в жизнь романтики, хотя другие убийцы наверняка бы с этим поспорили.  — Так откуда, говоришь, ты? — Редгард снова подал голос, не обнаружив у собеседницы энтузиазма разглядывать небо. — Из Бравила, — спокойно повторила вампирша. Круглые карие глаза пытливо, насколько это возможно для человека ночью, разглядывали лицо Рены, и она смущенно опустила голову. С минуту никто из собеседников не торопился прерывать повисшую паузу: Джим ожидал продолжения, а убийца старательно играла роль осторожничающей девицы. Девица, наконец, сдалась и, понизив тон, решилась продолжить, — после смерти отца мама вышла замуж за наркомана. Он распускал руки, — голос дрогнул, — и однажды я не выдержала и… дала ему бутылкой по голове. Он, наверное, умер, я не стала проверять. Украла деньги и… сбежала сюда… — Рена всхлипнула и подняла на редгарда умоляющий взгляд, — не говорите никому. — А потом ты нечаянно стала Слышащей Темного Братства? На мгновение стало тихо настолько, что гул насекомых в кустах казался оглушительным. Рука вампирши неосознанно коснулась голени, и пальцы ощутили шершавую кожу сапога. Если ситуация совершенно выйдет из-под контроля, — а она была к этому близка, — до кинжала не придется далеко тянуться. Убийца перебрала в голове все возможные сценарии: пырнуть кинжалом в спину, в шею, отравить вино, утопить, задушить, свернуть шею, вгрызться в горло… Все они требовали подготовки и были крайне ненадежными: кровь на одежде никак не вязалась с образом честной горожанки, за хорошим ядом придется возвращаться к сумке, а шум борьбы мог привлечь стражу. Пальцы впились в несчастную клубнику, и Рена с горечью осознала, что ей, как минимум, придется подождать. — В таком случае, может, напомнить тебе о субординации? — Ну, нет, я не в вашей секте. И раз уж мы пьем вместе… — Джим сделал показательный глоток из горла, так и не закончив фразу. — И откуда? — вопрос прозвучал сухо, будто бы Слышащую совсем не волновал факт собственного провала. — Вряд ли ты помнишь. Тогда еще был скандал с подставным наследником графа Чейдинхола. Ну, когда сорвали титулование, — редгард почесал затылок, — лет семьдесят назад. Рена рассмеялась про себя. Она вместе с толпой горожан присутствовала на том мероприятии, дабы новое лицо в верхах не осталось незнакомым. Вампирша купила скромное тарлатановое платье без намека на вырез специально для часовни: плотная темно-синяя ткань, тугой корсет и высокий белый с серебряной вышивкой воротник. Вопреки ожиданиям, оно село как нельзя лучше, и даже сынок какого-то вельможи в толпе частенько выискивал глазами очаровательную имперку. Рена и сейчас брала бы чудесный наряд на задания, но его фасон вышел из моды так же быстро, как и вошел. Вампирша изо всех сил пыталась просочиться сквозь народ подальше от по крайней мере несколько недель не знавшего мыла широкоплечего крестьянина, когда тяжелая дверь часовни Аркея впустила в зал невысокую бледную женщину. Никто бы и не обратил внимания на очередного опоздавшего, и жрец не прервал бы свою монотонную и, разумеется, несравненно поучительную лекцию, если бы не истошный крик вошедшей. — Мой сы-ы-ын! Это мой сы-ы-ын! — женщина часто дышала, периодически сдувая седые волосы с лица; черные, как угли, глаза совершенно беспорядочно вращались. — Что за кощунство? — старичок в песочного цвета робе, недавно вещавший моннотоннейшим голосом, гаркнул на всю часовню. — Нет родства! Родства нет, он не наследник! Это мой сын! Пусти, уродина! Тяжелая двойная дверь захлопнулась без скрипа, как и открылась, и в зале стало на двух стражников меньше. Воцарившаяся тишина была напряженной и комичной настолько, что Рена буквально слышала, как ударилась о пышную грудь капелька пота с лица графини. Это было одно из самых громких расследований, связанных с графскими семьями. Лженаследник оказался сводным братом графа. «Вороной курьер» не унимался на эту тему несколько недель, всячески поливая грязью обманщиков. Позже до Слышащей дошла новость, что наследничка с его мамашей зарезали по дороге в Морровинд, что весьма расстроило вампиршу. Она была бы рада сама принять участие в столь забавном спектакле. — Скандал помню, — едва мечтательно отозвалась Рена. — Ну вот, я тогда еще числился у воров как «подающий надежды домушник». Эйренн питала некоторую слабость к винам, которые я любезно ей доставлял, и разрешила мне ошиваться поблизости, пока она будет заключать договор с достопочтенной Слышащей. Слышащая была без капюшона. Вампирша пульнула замученную ягоду в воду и весело улыбнулась. Ей никогда и в голову не приходило, что предельно серьезная босмерка некогда была увлечена таким, как Джим. Она не сразу соотнесла возраст собеседника со временем описанных действий, и запоздало удивилась, заставив того оскалиться в улыбке. — Думала, одна в бессмертных можешь ходить? Рена флегматично пожала плечами. Она никогда не задумывалась над тем, сколько в мире ее сородичей, но в их существовании сомневаться не приходилось. — Только ты ведь не вампир, — живые карие глаза, теплые руки и страсть к вину не совсем подходили к образу кровопийцы. — Вылечился перед женитьбой. — Могу помочь. — Со свадьбой? — мрачно рассмеялся Джим. — С обращением. Мне не сложно, — кроме того, ей было интересно. До этого вампирше никогда не приходилось делиться с кем-нибудь своим «даром», и ее вдруг одолело любопытство перед чем-то неизведанным. — Откажусь, пожалуй. Я и так чувствую себя стариком среди молодежи, скоро вон брюзжать начну. Не поверишь, в Скайриме какой-то тан, здоровенный, по слухам, мужик…вышел замуж. Нет, ты подумай, а? — Рена звонко рассмеялась, почувствовав себя свободней в присутствии Джима. Он не представлял опасности и был более интересным собеседником, чем большинство тех, с кем ей приходилось контактировать по делам. А еще он, похоже, понимал Слышащую в ее ощущении собственной старости. — Я так же ржал в таверне в Бруме, а здоровяк как встанет и как вдарит мне в морду, аж зубы зазвенели. Нет, ну откуда мне было знать, что он из этих? Вино постепенно одолевало редгарда: шутки становились развязнее, общение фамильярнее, а его отношение к убийце улучшалось с каждой секундой совместного времяпрепровождения. Он несколько раз стискивал Слышащую в объятиях, постоянно за что-то извиняясь, подмигивал патрульным стражникам, а когда предложил устроить конкурс на то, кто из них громче крикнет «слава Ситису!», Рена поняла, что пора закругляться. — Сколько у тебя кроватей? — она помогла бывшему Клинку подняться, изо всех сил стараясь не морщиться от исходящего от мужчины запаха алкоголя. — Одна. Шутка! С горем пополам они добрались до аккуратного и ухоженного дома, образ которого никак не вязался с пьяным вором в отставке. Джим со второго раза попал ключом в скважину, и вампирша малость пожалела, что он оказался «на ее стороне». Разбудить бы мужчину после попойки и недвусмысленно сообщить ему о своих намерениях оборвать кое-чью жизнь, наслаждаясь непониманием и животным страхом в глазах. Рена ужасно скучала по контрактам. — Я прилягу, — закованная в доспехи туша с грохотом опустилась на лавку, и убийца поняла, что искать кровать ей придется самостоятельно. Бывший Клинок почти мгновенно затих, оставив вампиршу в тишине, изредка прерываемой посапываниями и похрапываниями. Зрение Рены быстро перестроилось на мрак помещения, и лунная дорожка, тускло освещающая темное дерево, казалась нестерпимо яркой. Зал, на пол которого с тихим стуком опустилась посеревшая от времени дорожная сумка, оказался скудно обставленным, будто не обжитым до конца; в центре, прямо напротив холодного очага, стоял одинокий низенький столик, заваленный книгами; вдоль стен, будто сдвинутые для приема большого числа гостей, были расставлены деревянные лавки с высокими резными спинками, такие вышли из моды еще в конце Третьей эры, и такие же стояли в ныне пустующем доме Рены в Бравиле; из-за двух каменных лестниц, берущих начало в дальних углах зала, помещение казалось урезанным. Слышащая скользнула в направлении изрядно потертых золоченных рам, обрамляющих неприметные на первый взгляд картины. Они были вбиты в лестничный подъем, и смотрелись на таком причудливом месте слегка аляповато. С полотен на Рену смотрели немигающим взглядом незнакомые ей люди и меры, но больше всего внимание привлекала белокожая круглолицая бретонка с пышным бюстом, будто созданным для нынче модных платьев, оголяющих так много женского тела, как скрепя сердце позволяла религия. У бретонки были аккуратные розовые губы, маленький детский нос и пухлые щеки, обильно выделенные румянами. Густые блестящие черные волосы были собраны в объемную плетеную прическу — подобные носили дворянки лет пять назад. Портрет висел в центре, и убийца осмелилась предположить, что он принадлежал той самой несчастной невесте. Она неплохо смотрелась бы с Джимом, будучи его полной противоположностью. Но могла ли девчонка побороть Талморца, как хвалился при встрече Джим? Рене достаточно было представить, на что она сама была способна, защищая дорогих людей. Слуха коснулись раскаты грома, долетавшие откуда-то издалека. Вампирша любила грозу, особенно, если она заставала ее не на улице, где капли раздражающе тарабанили по макушке. Рена развернулась к окну, чтобы понаблюдать за приближением дождя, но на черном небе по-прежнему глумливо подмигивали звезды. Это был не гром. Слышащая аккуратно приоткрыла дверь и высунула голову наружу, прислушиваясь. До ушей долетала стремительно усиливающаяся какофония звуков, среди которых все отчетливей были различимы тяжелые шаги закованных в металл сапог, лязг оружия и неразборчивые крики женщин. В городе явно творилось неладное, и, если у Рены были сомнения, что это именно, то поток магии, на мгновение захлестнувший все органы чувств, тут же их смел. Талмор прорвал оборону города. Вампирша была наслышана о том, как эльфы обращались с жителями захваченных городов. Империя еще не выиграла у них ни один бой, за каких-то несколько месяцев потеряв Анвил и Бравил. Слышащая умела постоять за себя, но что она имела против сильнейших и наиболее магически одаренных воинов Тамриэля? Страх липкой паутиной окутывал постепенно, но стремительно, пока Рена безуспешно пыталась растолкать недавно рвущегося в бой нового знакомого, он успел перерасти в панику. Вампирше понадобилось несколько секунд, чтобы под аккомпанемент взрывов и человеческих криков, наполняющих улицы, взять себя в руки. Сумка почти неощутимо отяготила плечо, и Рена в два прыжка выскочила из дома. Ее едва не сбила благородная горожанка в ночном платье, на ходу стирающая слезы и гарь с лица. Огонь. Рена боялась огня: он убивал медленней серебряных стрел и мечей, но приносил в миллион раз больше боли. Лицо вампирши искривилось, но ноги будто приросли к влажной земле. Помедлив пару секунд и грязно выругавшись на родном имперском, она вбежала обратно в дом. Редгард за это время лишь сменил позу, все еще пребывая в блаженном сне. Слышащая перекинула его руку через спину, игнорируя несвязное мычание, и, не без усилия, взвалила на себя тяжеленую тушу воина. Без доспехов тащить его на себе было бы куда проще, но у убийцы просто не было времени возиться с застежками. Она в тысячный раз поблагодарила Винсента Вальтиери за неоценимую услугу и пустилась в бег. — Что это ты делаешь? — прыгающим от неровного шага голосом Рены спросил редгард. Убийца не удостоила его ответом: на своих двоих он все равно будет тормозить их обоих. Вампирша лавировала среди людей, поток которых рос ежесекундно. Пару раз она задела кого-то бестолково мотающимися ногами Джима, но никто не посмел ее обвинить, все были заняты сугубо собственным выживанием. Поворот налево, за угловым домом… Колодец. В саду должен быть колодец. Она свернула не туда? Паника изгнала кровь от лица, и Рена стала похожа на обезумевших от страха горожан, в беспорядочном направлении носящихся взад-вперед, словно крысы в клетке. Звуки боя приближались. Лязг металла бил по ушам; электрические разряды, огненные взрывы, посвистывание морозных чар словно охладили сознание вампирши. Вдруг потяжелевшее тело Джима напомнило ее истинную цель, а крышка колодца, в которую уперлось бедро имперки, дала надежду на жизнь. Слышащая, не сильно церемонясь, опустила редгарда на землю, руками принялась разрывать сорняки на том месте, где по ее памяти была крышка люка. Трава резала пальцы, шипы вонзались в кожу, впиваясь глубже с каждым рывком. Порыжевшее от влаги железо показалось довольно скоро, и Рена пискнула от радости. Израненными пальцами она подперла проржавевшую крышку и постаралась ее поднять. Еще раз. И еще. — Ситис… — она не хотела умирать. Она еще слишком мало сделала для Братства. Короткая боль показалась ничтожной: ноготь сорвался с пальца под основание. Рена не обратила ни малейшего внимания на кровь, пачкающую и без того скользкую крышку. Еще чуть-чуть, и железо поддастся, Ситис услышит ее просьбу. Люк открылся будто сам собой, но запах вина и пота, пришедший слева, мигом сообщил об источнике помощи, которая оказалась очень кстати.

***

Тот же год, месяц Высокого Солнца, Четвертая эра Рена все никак не могла привыкнуть к новому дому, который был в несколько раз просторнее предыдущего, сгоревшего во время Бравильского восстания против Талмора. Двухэтажное здание было в самом центре города, прямо напротив статуи Матери Ночи, и из-за этого Слышащую преследовала навязчивая мысль, что это может навлечь ненужное внимание. Непрошенные гости, однако, посещали ее жилище крайне редко, и то ограничиваясь лишь скромными просьбами поделиться дефицитной солью или подлечить напоровшегося на сук сыночка — Рена успешно играла роль добродетели. Вампирша по привычке потерла нисколько не уставшие глаза и уставилась в окно, решившись отвлечься от разгребания накопившейся стопки писем членов Братства. Предзакатное солнце заливало улицы золотым, отчего бедный городишко казался чуточку красивей. Вампирша задумчиво расчесала пятерней свободные от косы переливающиеся на свету волосы и вернула взгляд к не слишком аккуратной белой стопке на деревянном столе. Дела в Братстве шли своим чередом, хотя после войны работы и поубавилось, и Слышащая немного разленилась, больше времени проводя за книгой или слоняясь по Сиродилу. Меренет была хоть и болтливым, но талантливым Душителем, несколько облегчала Рене работу. Сейчас девушка отсутствовала, и в доме стояла непривычная тишина. Печать очередного письма легко поддалась, и глазам предстал знакомый витиеватый почерк Эрлы. Уведомитель просила прислать в убежище в Бруме нового Черного Стража, так как предыдущего случайно «разобрал по частям» новобранец-Ликвидатор. Некромант из Рены был на редкость неважный, поэтому она решила на днях заявиться к давнему знакомому, обитальцу одной из пещер в горах Джерол, который любезно оказывал свои услуги Темному Братству в обмен на то, что убийцы его не тронут. Перо вывело короткую запись-напоминание в карманной книжечке, и письмо отправилось в очаг, горевший в доме как раз для таких нужд. Бледная рука вытащила самое объемное письмо из середины стопки и тут же положила его сверху. Чьи-то тяжелые шаги послышались за дверью как раз перед тем, как раздался стук. Горожане почти никогда не обременяли себя правилами приличия, вваливаясь в дом без разрешения, поэтому сей жест вызвал у убийцы некоторое удивление. Надев на себя маску доброжелательности, вампирша приоткрыла дверь. — Бюро пыток и умерщвлений? — знакомый насмешливый бас едва не пошатнул деланое спокойствие Слышащей. — Да-да, проходите, присаживайтесь. Вас как: отравленным вином или в канализации утопить? — во время побега из Имперского города протрезвевший, но все еще не в состоянии удерживать идеальное равновесие Джим, свалился в сточные воды. — Зато гоблины меня за своего приняли, — рассмеялся редгард, — вот он я, живой, как и обещал. Что, не соскучилась? — Некогда скучать, — отмахнулась Рена, кривя душой. По правде, ей стало не хватать фамильярностей бывшего Клинка почти сразу после их расставания, а мысли часто возвращались к тому, выжил ли на войне ее ровесник. Вампирша опустилась обратно на стул, а Джим продолжил стоять, наблюдая за тем, как Слышащая принялась ерзать на месте, не зная, куда себя деть в его присутствии: обычно гости уходили так же стремительно, как и приходили. — Ну что? — не выдержала убийца. — Можно я у тебя останусь на ночь? Моя лачужка в окрестностях Чейдинхола, а Имперский город разрушен под основание, — отозвался редгард и продолжил, получив утвердительный кивок, — жаль людей. Столько народу до смерти замучено… ну что, даже не выразишь сожаления? — По должности не положено, — оскалилась Рена, — я благодарю Ситиса, что мы не из их числа. — То есть, я больше не твой должник? Нам помог твой Ситис? — насмешливо спросил Джим и рассмеялся, встретившись с негодующим взглядом вампирши, — у тебя есть, чем перекусить? — Нет, сходи в таверну. Только скажи им, что ты от меня, а то вовек не переваришь местную стряпню. — Трогательная забота, спасибо. Слышащая кивнула, пропустив иронию мимо ушей. — Ты обдумал мое предложение? — Рена скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Обдумал. Мой ответ: «нет». Я имею ввиду, может быть, потом, не обижайся. Я скопил деньжат и планирую съездить в Хаммерфелл, посмотреть, не осталось ли что-нибудь от моей фамилии после войны. Может быть, помогу родственничкам, чем смогу, буду, так сказать, анонимным покровителем. — Ты стареешь, — улыбнулась Слышащая, — я не обижаюсь. Надеюсь, ты не превратишься в дряхлого старика при нашей следующей встрече, и я смогу прислать к тебе своего Уведомителя. — Вообще-то, я надеюсь, что не доживу до старости тела. Не привык быть стесненным в своих возможностях. Убийца вздохнула: столько лет с возмутительным успехом обходить писанные для живых правила и лишать людей жизни, чтобы потом однажды стать жертвой времени — что может быть обидней?  — Я не знаю, сколько мне будет, когда мы в следующий раз встретимся, — Джим притронулся к золотой серьге, и Рена поняла, что он нервничал, — у Слышащей Темного Братства есть друзья? Вампирша нахмурилась. После того, как она закрылась от окружающих, заводить друзей стало бессмысленно. У нее были «свои люди» вроде Меренет или Уведомителей, которым она доверяла и присутствие которых не отправляло настроение куда-то в Обливион. Но друзья… ее друзья навсегда остались в памяти с широко раскрытыми от удивления глазами в луже собственной крови. «Почему, сестра?» «Потому, что Черная Рука ошиблась. Потому, что Матье Белламон оказался мстительной скотиной. Потому, что ваша сестра не смогла ослушаться Люсьена Лашанса». Тупая обида и боль давно прошли, остались лишь осадок в виде назойливых снов и навязчивое желание искупить вину. — Нет, — коротко ответила Слышащая, дабы горечь не просочилась в голос.  — Вот и у Чемпиона Сиродила нет. Такие, как мы, всегда одиноки, — Джим выдержал паузу, будто чего-то ожидая, — ну что, ты даже не удивишься? — Я догадывалась, — улыбнулась вампирша, обрадованная смене темы. — Догадывалась она, — буркнул Джим, — ну, а если я скажу, что исколесил Дрожащие Острова направо и налево? — Судачили, что Чемпион Сиродила был «того», хотя не замечала. — Может, тогда ты тоже… «того»? — хмыкнул редгард, обиженный тем, что ему не удалось произвести должного впечатления. — Я бы не удивилась, — пожала плечами Слышащая. В конце концов, вряд ли наемных убийц можно считать «нормальными». Редгард в несвойственном ему жесте поджал пухлые губы, а его широкая ладонь снова потянулась к несчастной серьге. Рена никогда не видела его нервничающим, и поэтому сгорала от любопытства. — Хорошо. А кто мы друг для друга? — Джим словно отмер и довольно быстро сократил расстояние между ними — убийца едва удержалась от желания отойти в дальний угол комнаты. Зачем ему потребовалось подходить так близко? — Я не знаю. Никогда не задумывалась. Чего ты хочешь? — вампирша вскочила на ноги, не желая, чтобы он смотрел на нее сверху вниз, и незаметно для себя прищурилась, будто стараясь рассмотреть на его лице ответ на вопрос. Джим замялся, подбирая слова. Он хоть и пытался казаться разнузданным весельчаком, пережил на своем веку не меньше Рены. Он открылся своей невесте, но она умерла, унеся его тайны в могилу. Сейчас он, точно поддавшись безумию, собирался открыться Рене, и взмокшие от волнения руки не сразу вытянули из кармана холщовых штанов покалывающее холодом колечко. — Ты что это… — вампирша отступила, замотав головой. Нет-нет-нет! Не так она представляла их с Джимом отношения! — Да успокойся ты, — бывший Клинок поднял руки в примирительном жесте, — это подарок. Дружеский. Зачаровано на сопротивление огненным чарам. Я думал, ты обрадуешься. Слышащая подняла на Джима ошалевший взгляд, словно не понимая смысла сказанного. Подарок? Ей? Дружеский? Они друзья? Как она такое допустила? Нет, то есть друзья — куда лучшая альтернатива тому, о чем она сначала подумала, но… почти с двести лет ей удавалось окружать себя непробиваемой броней отстраненности, и тут заявляется бывший воришка, который, видите ли, ее запомнил, и теперь называет ее своим другом? Разум негодовал, уговаривал убийцу отодвинуть протянутую руку, вежливо извиниться и попросить редгарда покинуть помещение, но Рена стояла столбом, нутром осознавая, что у нее не хватит сил его отвергнуть. Они оба были слишком стары и слишком опытны, чтобы отказываться от такой компании. Слышащей казалось, что он был единственным, расскажи она ему свою историю от начала и до конца, кто понял бы ее несчастье и стремление исправить ошибку, которая ей не принадлежала. А еще Джим был ей рад, иначе как объяснить то, что он сам нашел ее дом? Его ненавязчивое внимание было приятно вампирше, и с ним не нужно было подбирать слова, чтобы не сказануть лишнего. — Спасибо… — Рена замялась и неловко надела кольцо, кожей ощутив, как по ней пробежался поток магии. Серебро норовило соскользнуть даже со среднего пальца, поэтому Слышащая в голове уже перебрала дни, когда у нее будет возможность навестить ювелира. Она вдруг почувствовала себя очень виноватой, и тихо промямлила нечто вроде «у меня ничего нет для тебя». Редгард улыбнулся и притянул к себе помолодевшую на несколько веков Слышащую. Это были иные объятья, чем тогда, в Имперском городе. Рена слышала, как стучало сердце ее друга, и вдруг явственно ощутила, как жаль ей будет отпускать его. А ведь она столько раз твердила себе, что к потерям давно привыкла.