Глава 4.
5 сентября 2015 г., 15:18
— Кто? — на меня подозрительно уставилась Шира. — Что за бред, Сандр?
— Что вы себе позволяете по отношению к принцу?! — взвилась Леона, так звали эту блондинку. Она, будучи ребёнком от первого брака жены моего дяди, не была моей прямой родственницей, что, по её мнению, давало возможность быть ближе ко мне. Как итог — она вечно сновала за мной хвостом, пытаясь хоть как-то завоевать симпатию. Безуспешно, естественно!
— Обе успокоились и замолчали! — прикрикнул на обоих. — Что ты тут делала, Леона?
— Спала, естественно! — фыркнула девчонка. Она хоть и была всего на год младше меня, но в её голове были мозги двенадцатилетней девочки, которая плачем и криками уже не может ничего добиться, а вот милой мордашкой очарует всех и каждого.
— А ничего, что это моя спальня? — возмутился я. Нет, ну, а что она себе позволяет?
— Я твоя невеста, так что мне можно всё! А то ты тут завлекаешь к себе очередную простушку… М-да! — разошлась блондинка, и единственное, что я мог сделать — это сидеть с приоткрытым, в прямом смысле, ртом и смотреть на неё удивлёнными глазами.
— Что вообще происходит?! Куда я попала?! Поддалась же на твои провокации! Дура я! — между тем Шира злобно взглянула на меня и, резко подскочив с пола, рванула прочь из комнаты, не особо заботясь об том, что её могли увидеть.
— Я с тобой потом ещё поговорю. Готовь аргументы! — злобно прищурился на Леону. Я всегда её недолюбливал за её лицемерие и желание угодить всем и каждому. Поэтому-то её вечно мать и ставила мне в пример, говоря, что она чуть ли не ангел, а вот я бездарный сын.
Вылетев в коридор, я растерялся: Шира знала два варианта выхода из замка. Но куда побежала сейчас?
Пару секунд подумав, я пришел к выводу, что скорее всего её стоит искать у ближайшего входа, до которого мы в прошлый раз так и не добрались. Решил я так, потому что я говорил ей, что он без потайных проходов и идёт через узкий коридорчик для персонала, выходя на лесной массив, прилегающий к дворцу.
И я не прогадал: уже у самого выхода я застал девушку и одного из лакеев, который цепко ухватил первую за руку и не думал даже отпускать, хотя Шира злобно что-то говорила и пыталась выдернуть конечность.
— Отпустите её. Она со мной! — распорядился я, приближаясь к этой парочке.
— Как пожелаете, — не стал спорить лакей и в мгновение ока скрылся из поля зрения.
Приблизившись на расстояние в пару шагов, я остановился, ожидая каких-то действий от девушки. И они последовали.
— Какая же ты мразь! — сказала она мне. — Да и я дура! Поверила тебе! Думала, тебе действительно нужны друзья, ты на самом деле одинок, а ты просто крутил мной! И виртуозно, хочу заметить! — выдала она так быстро, что мне оставалось лишь стоять изумленно с открытым ртом.
— Шира, да подожди. Ты всё не так поняла, — отойдя от шока, начал говорить я и тут же понял, что допустил ошибку, заранее обрекая себя на провал последней фразой.
— Да пошел ты! — глаза девушки злобно сверкнули, и тут я по-настоящему впал в шок.
Солнечное сплетение немилосердно застонало, проклиная маленький, но от этого не менее тяжелый и опасный кулачок девушки. А последняя, не оглядываясь, быстро полетела к лесу, который начинался метрах в двадцати от входа.
— Да стой ты! — не особо заботясь о том, что меня мог кто-то услышать, закричал, когда наконец пришел в себя. Что не говори, а меня никто никогда не бил, всё это было для меня в новинку.
Однако посмотрев вдаль, я понял, что девушки и след простыл. Конечно, нужно было плюнуть на неё, оскорбиться за такое отношение к себе, если не объявить на неё охоту, и вернуться во дворец. Думаю, не ошибусь, если скажу, что мать уже известили о моём прибытии во дворец, и она меня ждёт. Но вместо этого я повёл себя на удивление глупо, безответственно и, как оказалось, даже опасно.
Лес встретил меня шумом листьев на деревьях, прохладным полумраком, разрываемым яркими редкими солнечными лучами. Мелкие, словно горящие на зелёном фоне молодой травы, ягодки земляники приветливо светились алым цветом, требуя попробовать их сию же секунду, но у меня не было времени.
— Шира! — забегал я всё дальше и дальше в лес в тщетных попытках догнать девушку — сразу было ясно, что бегает она быстрее меня. — Шира-а-а-а!
Вместо девушки мне откликались птицы: то там, то тут каркали вороны, слышалась редкая трель какой-то птахи. Когда я забрёл дальше в чащу, до меня донёсся даже стук дятла, который, как оказалось, сидел на высокой толстой сосне и самозабвенно стучал по ней клювом.
Хотя лес и был, казалось, самим умиротворением и спокойствием, в каждом проявлении своём показывая, что здесь абсолютно безопасно, меня липкими лапками стал трогать страх — я мог заблудиться. Конечно, у меня было внутреннее чутьё местности, но я так сломя голову устремился за брюнеткой, что был не уверен в направлении.
Внезапно в лесу стало жутко и неуютно: будто нечто пряталось за каждым деревом и только ждало момента, чтобы показать себя в своём истинном обличье. Наверное, поэтому я остановился и вновь, громко настолько, насколько позволяли лёгкие закричал:
— Шира-а-а-а-а! — с ближайшего дерева что-то метнулось вниз, так же стремительно, как через пару мгновений дрогнуло моё сердце.
Буровато-серый мех мелькнул в траве и исчез, а я признал в существе, напугавшем меня, хорька. Пока сердце, не желая успокаиваться, судорожно отбивало беспокойный ритм, я решил оглядеться: меня окружали одинаковые сосны, трава под ногами успела смениться ковром из сухих иголок, а ветер спокойно гулял между деревьев, охлаждая разгоряченное лицо.
И тут я понял, что меня на самом деле беспокоило: мертвая тишина. Кроме зверька, который уже давно скрылся, рядом не было ни одной живой души, ни одного звука. Даже ветер бродил беззвучно, заставляя безосновательный страх поселиться в моём сердце. Живот сжался от робко стучащейся ко мне паники.
— Молодец, Алекс, — прислонившись к одной из неразличимых сосен, начал говорить сам с собой. Возможно, это дурацкая привычка, но когда с тобой никто не общается по-человечески, то это единственный вариант не сойти с ума. — Не только не догнал её, но и заблудился! Теперь ты, такой умный, придумывай, что же тебе делать! — сообщил новость сам себе.
Ситуация была действительно прискорбной: вряд ли меня кто-то кинется искать до завтрашнего дня, потому что во дворце все знаю мою свободолюбивую натуру и не удивятся, если я уйду обратно в дом в городе. Другое дело, если ко мне туда прибудут завтра и узнают, что я не ночевал. Тогда-то и поднимут кипиш. Но смогу ли я продержаться пару дней в лесу? Может, я выбреду из него раньше?
Мыслью же, что Шира будет искать меня, я не тешился: она наслушалась баек от Леоны и, как оказалось, поверила ей. А значит, будет избегать меня.
Внезапный шорох хвои, притихший, будто выжидающий ветер. Мне хватило нескольких мгновений, чтобы насторожиться и оглядеть всю местность вокруг, благо лес был редким, и это было не сложно.
Ничего подозрительного, никого рядом. И это ещё больше заставляло беспокоиться, потому что казалось, что я упустил что-то важное.
— О! Какая птичка тут у нас! Богатый отпрыск, если не ошибаюсь! — внезапно раздалось прямо за спиной, за толстой сосной, которая служила мне хоть каким-то укрытием. Хватило секунды, чтобы я отпрянул вбок, одновременно оценивая врага. А он был не один!
Четыре крепко сбитых, разбойного вида человека с презрительной улыбкой и множеством шрамов на всех открытых частях тела, включая лицо.
Я думаю, можно было спокойно признаться, что они меня пугали.
— Что вам нужно? — попытался спокойно выдавить из себя, но получилось очень жалко и нелепо, потому что под конец фразы голос предал меня, слегка вздрогнув.
— Какая же вам разница, ваше величество? — с издёвкой поинтересовался один из громил. — Сделайте милость, пройдите с нами! Тогда ваши потери во внешности будут минимальными.
— Что вы от меня хотите? — пытался тянуть время, пока судорожно придумывал план отступления.
— Этого вам знать необязательно! — тут он, видимо, разгадал мой план, поскольку двинулся вперёд, а я, уже даже не задумываясь, что творю, попытался за счёт своего небольшого роста и худобы проскочить мимо.
— Ловите его, мужики! — слышал я за своей спиной, летя, как в последний раз в жизни, вперёд.
Сердце колотилось, как бешеное, отбивая рваную дробь, намекая, что скоро не выдержит и просто-напросто выскочит из груди. Всё происходило настолько быстро, что даже сильный удар об землю коленями, который последовал за моим спотыканием об корягу, обошел мои мысли и эмоции стороной.
Воздуха стало не хватать, легкие словно жгло кислотой, справа под ребрами кололо, а левая чашечка ноги даже не ныла, она болела, жалобно моля сделать передышку. Но я не мог.
«Быстрее! Ещё быстрее!» — билась лишь одна мысль в голове, а ещё было горькое ощущение от того, что я так мало уделял внимания физической подготовке, считая, что для правления это не пригодится. Да уж!
— Далеко собрался? — вдруг резко дернули меня за руку, а я закричал: громко, истошно, из последних сил, вкладывая всю безнадежность, что во мне успела скопиться за время гонки.
Первой мыслью после этого было: я ли это кричал? Я сам же испугался своего крика. А второй — голос говорившего был не мужским.
— Что? — я судорожно отпрянул, чувствуя дрожь в теле, и оглянулся на схватившего меня. — Ты? — передо мной стояла Шира и недоуменно рассматривала.
— Ты чего кричал? — она была поражена. — Я была права, ты ненормальный! — видно, девушка хоть немного, но успокоилась. Возможно, потому что роль истерички перешла ко мне.
— За мной гнались преступного вида личности. И от них ничего хорошего ждать не пришлось бы, — выпалил на одном дыхании я. — Нам нужно убираться! Живо!
— Ты серьёзно? Идём! — сначала она мне не поверила, но, лицезря в каком я виде, решила, что не лгу ей.
Не успели мы сделать пару шагов, как левая нога, которая до этого противно ныла в чашечке, самостоятельно подогнулась. Покачнувшись, я чуть не упал на землю.
— Да уж, Алекс, — девушка успела схватить меня за левую руку, и только благодаря этому я не очутился на покрытой иголками земле. — Может, тебе нужно отдохнуть? Я тебя на себе не доволоку, серьёзно!
— Сомневаюсь, что у меня есть на это время. За мной и так погоня. Возможно, из-за того, что более манёвренный, я и оторвался от них, но ненадолго. Нужно спешить!
— Не нужно, мальчишка. Поздно, — послышался скрип веток и иголок рядом, и, одновременно с Широй повернув головы, мы увидели уже знакомую мне шайку головорезов.
— Это было опрометчиво, — сказал второй бугай, остальные лишь засмеялись, хотя точнее будет сказать — заржали.
— Просто беги, — тихо шепнул я девушке, а сам, с ели сдерживаемым стоном боли — колено внезапно будто окатило кипятком — тяжело сделал шаг по направлению к разбойникам.
Шира оказалась понятливой и, дождавшись, когда мужчины радостно схватят меня в восемь рук, сорвалась с места, пытаясь спастись и, я надеюсь, привести подмогу. Конечно, вряд ли ей так сразу поверят, но я буду надеяться на лучшее.
Увы, моим мечтам было не суждено сбыться: четвёрка уже была готова к любым финтам. Двое так и остались со мой, чуть кренящимся от боли к земле, не доверяя моим притворствам, а двое других кинулись за брюнеткой, через пару мгновений догнав и с легкостью толкнув обратно в мою сторону. Если бы не разбойники, лежать мне под тяжестью Ширы на земле.
— Что же ты так, парень? Неужто не удержишь её? — пошутил один из них, противно ухмыляясь.
— Да пошел ты! — фыркнул я, чувствуя ненависть и бессилие. И это были ужасные чувства.
— Смелый ты, да, увы, глупый! — хмыкнул мужчина мне в лицо, а затем последовал удар. Конечно, я был морально готов к такому, но всё равно еле сдержал полукрик-полустон, который был готов сорваться с губ.
— Алекс! — Шира попыталась ринуться ко мне, отрицая сам факт того, что ей скрутили руки. Она, пусть молча, но содрогалась от боли.
— Ладно, ребятки, — громила, который, видно, был главным, взял бразды правления группой на себя. — Поболтали, попытались сбежать, попроявляли себя героями, а теперь идемте уже и в вашу тюрьму, можно так сказать, — всё это сопровождалось толчком в спину, заставляя, превозмогать боль и идти вперёд.
— Зачем мы вам? Ладно он, — через некоторое время заговорила Шира. — Я могу понять: он богат, его есть смысл похищать. Но я? Обыкновенная оборванка? Зачем я вам?
— Ну, девушка лишней не бывает, — глубокомысленно и крайне пошло заявил он. Шира лишь скривилась, а я заскрипел зубами, осознавая, что ничего не могу сделать.
Шли мы долго, петляя по совершенно одинаковому лесному массиву. Пару раз в глазах мутнело, один раз я сваливался в обморок, но это похитителей не останавливало — они всё дальше и дальше уводили нас вглубь леса.
Я уже давно потерял счёт времени, даже не стараясь запомнить направление пути. Казалось, вся суть моего с Широй похищения — посмотреть, сколько времени я выдержу эти издевательства. И я не разочаровывал их, ни разу не докатился до мольбы, сдерживал со всех покидающих меня сил стоны. Хотя ближе к концу стало проще — нога наконец-то милосердно онемела, даря долгожданное облегчение.
Но, по закону подлости, именно в это время мы пришли к какому-то обшарпанному, но в тоже время внушительному зданию из каменных блоков.
— Радуйся, пацан, мы пришли к твоему новому дому, — расхохотался главарь, повернув ко мне свою плоскую, как у мопса, морду, от чего я, совершенно неожиданно, не на шутку взбесился.
Мужчина, видимо, заметил промелькнувшую в глазах искру, поскольку лишь усмехнулся, а через пару секунд добавил:
— Не волнуйся, я видел, что ты волочёшь ногу, так что не думай: ни сбежать, ни спасти девку ты не сможешь. Попробуешь что-нибудь провернуть, поплатишься не только ты, но и она! — и снова совершенно гадко загоготал.
Ненависть жгла меня, но, увы, я действительно в таком состоянии не смог бы ничего сделать. Поэтому совершенно спокойно позволил им заволочь меня, на пару с Широй, в полуподвальное помещение с довольно широким окном под потолком, закрытым хоть и ржавыми, но всё же крепкими прутьями. Напоследок один из них даже нанёс пару ударов на злосчастную коленку, чтобы даже если я и смог выбраться, далеко бы не ушел. Конечно, я мог бы сопротивляться такому отношению к себе, но отлично понял: чем больше им противишься, тем больше они звереют. А соответственно, хуже от этого становится уже тебе.
— Шира, — начал я, когда нас закрыли в помещении и ушли куда-то бандиты. — Что ты там делала?
— Если я о тебе там и беспокоилась, — видимо, она имела в виду то, как она кидалась ко мне во время потасовки с разбойниками. — То это не значит, что я буду тебя слушать. Это вовсе не отменяет того, что ты сволочь!
— Господи, Шира, неужели ты ей поверила? — поразила она меня.
— Конечно! — всё же решила пойти со мной на контакт девушка. — Как же не поверить твоей невесте! Небось, действительно терпит тебя, такого гада! Я ей сочувствую! Выходить замуж за человека, который играется с чужими надеждами и жизнями. Как же мерзко, должно быть!
— Да-да-да, — серьёзно покивал ей. — А ещё я по утрам ем человеческие мозги. Полезно, знаешь ли!
— Не неси бред, — недовольно фыркнула брюнетка.
— Я несу его так же, как и ты! — в ответ возмутился я. — И вообще, может дашь мне объясниться? Или сразу полезешь с обвинениями, как только что делала?
— Ладно, валяй, — смилостивилась она, дожидаясь, пока я приму удобное положение сидя, пытаясь как можно аккуратнее устроить онемевшую ногу.
Прислонившись к стене, я продолжил, стараясь как можно тщательнее подбирать слова, чтобы вновь не вышло недопонимания:
— Леона, та блондинка, на самом деле дочка от первого брака нынешней жены моего брата, то есть, конечно, не кровно, но всё же моя родственница, из чего следует, что процент женитьбы очень мал. Да и я не хочу даже думать о свадьбе. К тому же я, можно сказать, подарен в мужья соседнему королевству. Их принцессе. Конечно, пока что лишь на словах, но нам нужен мир с ними, я это прекрасно понимаю, поэтому согласен поломать свою жизнь, — начал я, рассматривая прислонившуюся к противоположной стене Ширу. Она не сводила с меня своих стальных глаз, но было заметно, что её мысли витают где-то далеко. — Ты меня слушаешь? Перед кем тут распинаюсь, если тебе всё равно? — возмутился я. Мне было сложно рассказывать ей, практически незнакомому человеку, пусть и ставшему для меня чем-то интересным и неизведанным под названием «друг», всю правду о себе. Я к такому не привык и, боюсь, никогда не привыкну. А то, что она пропускала мимо ушей мои слова, сильно меня огорчало.
— Я всё внимательно слушаю, продолжай, — её взгляд наконец отмер и она стала исследовать им пространство камеры.
— Так вот, Леона — маленькое избалованное существо, которое думает, что всё и вся ей подчиняется, делают так, как она захочет. Она пытается всеми крутить, и у неё это выходит. Все млеют перед её речами. Все, кроме меня. И, возможно, матери, поскольку эта блондиночка уже не раз пыталась надавить на королеву, дабы она разорвала договорённость, как ты уже слышала, условную, между нашими королевствами, и выдала её за меня замуж. Однако, мать неприступна, к счастью. Раз за разом Леону поджидал отказ. И тогда она не на шутку разозлилась, пытаясь вынудить меня сдаться и принять её, как уготованную мне судьбой. Вот поэтому она вечно всех, как и тебя, пытается настроить против меня, оставляя себя невинным цветочком. Раньше я думал, что это просто увлечение, но сейчас, увидев её в своей спальне, понял — она помешанная, — если в начале рассказа я ещё задумывался, что сказать, а о чём промолчать, то теперь слова лились из меня без разбора — я во что бы то ни стало старался доказать свою невиновность.
— Даже так? — подняла брови девушка и, как всегда, склонила на бок голову, позволяя сбитым в колтуны волосам спасть слегка нелепой волной на грудь. — И почему я должна тебе верить? Вдруг ты мастерски врёшь?
— Ай, делай что желаешь, — внезапно злость накатила на меня — почему я должен перед ней оправдываться? Я хотел иметь друга, который доверял бы мне, не ставил под сомнения слова, а получил лишь обыкновенную девчонку, которая при первом же случае верит не мне, а незнакомке, слова которой ей больше приглянулись. И чем мне она понравилась?
Глядя на неё, так же рассматривающую на меня непроницаемым взглядом, я пытался понять, почему я заметил её на улице? Чем привлекла мой взгляд?
На смену злости пришла горечь — неужели мои слова действительно для любого и каждого значат так мало? Неужели, я никогда не найду человека, который сможет поверить, довериться мне абсолютно и безоговорочно? Значит ли это, что мне придётся идти одному по жизни, без возможности положиться на кого-нибудь, зная, что одинок как никто другой?
От таких мыслей заныло в груди, а я, не зная чем заняться, принял единственно верное решение — устроился на полу. Он хоть и бетонный, но сверху были накиданы какие-то тюфяки — брезговать сейчас не время. Устроившись поудобнее на этом убогом ложе, я попытался заснуть.
— Что, так больно? — когда я попытался лечь поудобнее, насколько это вообще было возможно, нога довольно немилосердно напомнила о себе, заставляя застонать. А Шира, которая всё-таки была сердобольной, не могла слышать эти звуки без ущерба для своих нервов.
— Конечно же приятно, — не смотря на то, что обида ещё жила во мне, всё это казалось не таким и важным. Куда важнее сейчас было выжить. И я надеялся, что протяну. С поддержкой Ширы или без неё, сейчас мне было уже не важно, я хотел лишь вернуться обратно в свой шикарный мир, жить без каких-либо забот и проблем, а не лежать на холодном полу, представляя момент, когда всё наконец закончится.
— Давай посмотрю, что с ней? — предложила девушка, аккуратно присев рядом с ногой, сняла сапог и начала осторожно закатывать штанину. Не зная, как отнестись к такому акту доброты, я прикрыл глаза, пытаясь отречься от любых мыслей и попасть в царство Морфея, где не нужно будет думать ни о чём.
Пальцы девушки, тонкие и холодные, аккуратно ощупывали ногу в районе коленки, аккуратно нажимая в разных местах, от чего иногда становилось больно. Но я терпел, надеясь, что чем больше стерплю, тем сильнее стану. Как сталь закаляется в огне, так и я закалюсь от этой боли. Такое сравнение мне чем-то нравилось.
— Ты неплохо так ударил коленную чашечку. И она, скорее всего, выбита. Я могу и ошибаться, но какое-то повреждение явно есть, — сделала тем временем заключение Шира. — Можешь поспать, тем более даже мне вздремнуть хочется. Мы сегодня очень рано проснулись для твоего похода во дворец, ваше высочество, — произнесла девушка даже не с сарказмом, а просто устало, констатируя истину.
Я мог бы ответить, что именно этим и собираюсь заняться, но внезапно перед глазами всё помутнело, тело налилось странной тяжестью. Я с благодарностью принял это, надеясь, что, когда приду в себя, если приду вообще, окажется, что всё это было лишь сном…
***
Пробуждение было внезапным и пронизанным болью. Нога горела, но я был рад, что уже мог её чувствовать и шевелить, значит, ещё не всё потерянно. Открыв глаза, я осознал, что лишь лгал себе, говоря, что всё это сон, поскольку надо мной всё ещё был каменный угрюмо-серый потолок. Тюк под головой сбился в один ком, на котором было невозможно лежать, а о том, что я продрог, лёжа на холодном полу, не стоило и говорить. — Шира, — слабо позвал я, одновременно пытаясь приподняться. Руки слушались меня плохо: они тряслись, подгибались в локтях, и вообще не желали держать меня или помочь привстать. Всё же, с трудом приняв вертикальное положение и оперившись на уже полюбившуюся стенку, я оглядел камеру, понимая, что в ней кое-чего не хватает. И этим кое-чем была Шира. Девушки не было в помещении. Не веря себе, я ещё раз внимательно и медленно прошелся по каждой стене, по каждому углу взглядом, в надежде обнаружить её, хотя понимал — тут спрятаться негде. Её просто тут нет. Сознание затопил страх: что с ней сделали, можно ли её спасти, что делать, в конце концов?! Увы, я не знал ответов на свои вопросы, а самое разумное, что мог сделать, это вновь лечь на пол, надеясь, что холод сделает своё дело и я подохну быстрее, чем до меня доберутся эти разбойники. Холод принял меня как родного, позволяя снова дарить полу своё тепло. Мысли текли очень вяло, тем самым показывая, что сознание уже смирилось с проигрышем — вряд ли меня тут быстро найдут, если вообще найдут. А значит, нечего храбриться и думать о лучшем, стоит готовиться к худшему, потому что именно оно меня и ожидает. «Пора думать, что же тебе делать, Александрис! Ты остался один. Совсем один», — когда я повернулся на левый бок, чтобы видеть дверь, и прикрыл глаза, слабая мысль всё же пыталась не дать мне остаться тут гнить в своих же мрачных думах. Внезапно, прерывая слабый луч надежды в голове, тихо и очень мрачно проскрипела дверь. Я, напрягшись, готовый ещё побороться за свою свободу, пусть даже искалеченный, без ноги, чуть приоткрыл правый глаз, ровно на столько, чтобы невозможно было определить, сплю я или нет, но я мог видеть всё, что происходит. — Ну что, дрыхнет он? — услышал я голос главаря банды. — Да, — послышался спокойный, тихий голос Ширы. — У него с ногой что-то, нужно наложить компресс, иначе, я даже боюсь представить, что будет. Я не удержался и чуть приоткрыл второй глаз, пытаясь как можно четче увидеть, что там происходит. Но это, видимо, и сгубило. Девушка обеспокоенно взглянула на меня, сделав пару шагов в моём направлении, а мужчина меж тем, громко хлопнув дверью, заявил уже из-за той стороны: — Будет вам компресс, так и быть. А то вся работа насмарку! — Алекс, ты проснулся? — села она передо мной на колени, аккуратно беря лицо в ладони. — Да, и мне весьма интересно, почему ты так спокойно общаешься с этим гадом? — на меня напали холоднокровие и подозрительность, абсолютно не свойственные мне. В голове закопошились мысли, а главной была одна, которая, я надеялся, не была правдой — неужели всё это было подстроено Широй? — А что я должна была делать? Поднимать крики и гробить себя? — совершенно спокойно спросила она. — Это с тобой они согласны возиться — любая возня окупится после, а я для них что-то типа расходного материала: не смогу угодить им или разозлю и буду жалеть. И хорошо, если останусь живой! — сделала она паузу, а затем продолжила, тяжело вздохнув: — А так, когда я им не перечила, согласилась не биться, не доставлять проблем, они разрешили мне ходить по своим делам в лесок, который рядом. И, заодно, поинтересовались твоим состоянием. Вот я и рассказала. А ты сразу такой кипиш поднял. Неужели думал, что я могу быть каким-то боком к этому причастной? — возмутилась она. — Зачем тогда мне было тебя находить, когда ты от них успел убежать, обрекая себя на сидение с тобой в холодной камере, если могла спокойно вернуться в тот твой дом, сказав всем, что ты меня послал туда, а сам остался во дворце? — абсолютно спокойно добавила она, а я понял, что вновь начал делать слишком много поспешных выводов. Неужели я настолько недоверчивый, что мог подумать, что Шира способна на такое? Ну, бред же. — Извини меня, это всё шок, — склонил я голову, чувствуя, как боль вновь накатывает на чашечку. — Да ладно тебе, — видимо, брюнетка уже оттаяла, поскольку начала общаться как и раньше, до того, как наслушалась речей Леоны. — И я тебе не поверила, и ты мне. Можно сказать, что мы квиты. — Точно, — улыбнулся я через силу. — А теперь я тебе покажу одну вещь, от чего у тебя поднимется настроение, — вдруг сообщила она мне и из кармана курточки, которая была на ней, достала небольшие плоскогубцы. — Конечно, не гарантирую, но, возможно, при должном усердии мы смогли бы сломать уже ржавые прутья на окне, — она махнула рукой в его сторону. — Действительно, было бы не плохо, — в моей душе затеплилась надежда. В этот момент дверь вновь противно зашуршала, а на пол шлепнулся пакет с тряпками и бутылка из толстого зелёного стекла, стоически выдержавшего удар. — Держи для своего компресса, девчонка, — объявил мужик таким тоном, будто по меньшей мере вселенную спас. Но для меня это действительно было спасением. Так же быстро дверь захлопнулась, а Шира, присев перед моей ногой с так и не натянутой обратно штаниной, начала ловко рвать тряпки на полоски. Пока она это делала, меня вдруг заинтересовало, что же там с моей ногой. Пару секунд посомневавшись, нужно ли мне это, я хмуро взглянул на неё и обомлел: нога в районе колена опухла, покраснела и намекала, что надеяться на неё в ближайшее время я не смогу. Меж тем Шира уже складывала тряпки в что-то более менее многослойное, что можно было бы хорошо намочить, и пропитывала буровато-болотного цвета жидкостью, от одного вида на которую становилось противно. К моему удивлению, нога очень благосклонно отнеслась к такому компрессу. Боль понемногу облегчалась, а прохлада приятно окутывала горящую коленку. — Шир…- тут мой голос вздрогнул, а девушка, обеспокоенно взглянув, попыталась, толкая в плечи, уложить на спину. — Лежи спокойно, так будет проще твоей ноге. А то как червяк тут дергаешься, делаешь только хуже, — она мимоходом случайно коснулась кончиками пальцев лба и тут же, вздрогнув, прикоснулась уже всей ладонью. Через мгновение обеспокоенно, но при том ещё и гневно заявила мне: — У тебя жар! Ты горишь! — одновременно с этими словами, она собирала из лоскутков очередную заготовку для компрессов и, намочив всё той же жуткой жидкостью, положила мне на лоб. Я думал, что придётся героически вдыхать ужасный запах, но к моему удивлению, раствор приятно пахнул какими-то травками. Единственное, что я разобрал из них, это календула, ромашка и что-то напоминающее мяту. — Шира, — принял я ещё одну попытку заговорить, потому что мне важно было это знать. — Скажи, ты останешься подле меня когда всё закончится и, я надеюсь, мы выберемся отсюда? — Куда я от тебя денусь, Али? — спросила она, меняя тряпку на лбу, которая уже успела нагреться, на новую, холодную, но в какой-то мере приятную. — Конечно, я останусь с тобой. Вначале я вспылила, но сейчас, подумав, адекватно понимаю, что ты был не виноват в том, что передо мной тебя оклеветали. Тут уже я виновата. Да и поняла всю нелепость ситуации уже в лесу, поэтому и встретила тебя там: хотела найти и поговорить адекватно и спокойно. Но всё обернулось вот как, — она замолчала, а я не знал, что ответить. В воздухе разлился аромат спирта, и я, слегка успокоенный этим запахом, не заметил, как начали тяжелеть веки, но услышал голос Ширы: — Спи, Али, спи… Скоро нам будут нужны силы. А я пока займусь нашим путём на волю!
