Хроники ведьмы. Нерассказанная история

      Тяжелый утренний свет нелепо просачивался сквозь решетку. Серость неба волновала чувства, предвещая что-то невероятное, но при этом недоброе. Редкая, очень напряженная трель какой-то птицы, едва начавшись, тут же обрывалась на тревожной ноте.       Глядя на пасмурное небо, которое с каждой минутой становилось всё темнее и темнее, я не мог заставить себя полностью открыть глаза. Мне было приятно разглядывать то, что виднелось через небольшой клочок свободы. Даже ржавые прутья не искажали прелести вида, потому что были похожи на фикцию.       — И давно ты не спишь? — оглянулась на меня девушка, стоящая на носочках, потому что так можно было лучше всего рассмотреть всё, что происходило за окном.       — Пару десятков минут, — когда ты уже пару дней ничего не делал, понятие времени становился нереально растяжимым. День, час, минута, даже секунда, все они становятся абсолютно одинаковыми. Единственное, что определяло время — редкая кормёжка наших мучителей, да рассвет и закат.       — И тебе не кажется, что мы тут немного задержались? — продолжила Шира, а я и без слов её понимал. Правда, сначала брюнетка день терпеливо и усердно пилила прутья, не пуская меня к ним, аргументируя свои действия тем, что у меня не получится, а раз так, то лучше не травмировать понапрасну свою ногу, долго находясь в вертикальном положении. А затем ещё день ждали, пока нога перестанет напоминать вспухшую бочку.       Конечно, я не раз предлагал Шире уйти без меня, но она в своём обещании не оставлять меня была непоколебима.       — Кажется, — кивнул ей, с сожалением присаживаясь, а затем, не без страха, но поднялся на ноги. Ещё вчера вечером нога стала выглядеть более или менее сносно, но всё же, поспорив, мы решили дождаться утра. Бандиты принесут нам очередную вонючую, практически несъедобную, на мой взгляд, похлёбку, поиздеваются над нашей беспомощностью, а затем уже мы попытаемся вырваться на свободу.       Я, правда, не разделял оптимизма Ширы, глядя на угрюмую дыру под самым потолком, к которой ещё нужно было подтянуться так, чтобы умудриться перевалиться на другую сторону, а не повиснуть на руках в камере, беспомощно придумывая как бы спрыгнуть обратно, не доломав ногу окончательно.       На самом деле, за эти пару дней я попривык к своему обиталищу, поэтому совершенно спокойно отнёсся к звону ключей в двери, а затем уже знакомый гогот одного из четверых, который вечно приносил нам еду, не забывая посмеяться и унизить нас.       — Сидите, пташки? — сегодня он был на удивление хмурый, а не задорный, как обычно. Видимо, преддверие дождя повлияло не только на меня, что было в общем-то не плохо, потому что это было то настроение, которое предшествует глубокой депрессии и отречению от всего. — Что ж, хавайте! — поставил он перед дверью две побитых жизнью миски.       Мы с Широй, уже знакомые с порядком поедания пищи, быстро, пытаясь не вникать во вкус, проглотили то, что дали, понимая, что силы нам ещё пригодятся.       Прошли обычные для этого пара минут, тот же мужик появился снова, без слов забирая посуду, и, выходя, ни к кому не обращаясь, обронил такую фразу:       — Нашли для птичек жердочку, — было и без пояснений понятно: нам очень повезло с Широй, что именно сегодня мы решили сбежать, потому что нашу судьбу наконец решили, что очень плохо. За нами могут в любой момент зайти и обнаружить пропажу. К такому же выводу пришла и подруга, поскольку обеспокоенно произнесла:       — Надо спешить, иначе будет худо! Радует, что должен пойти дождь, а значит, разбойники не будут бродить по лесу, и мы не наткнёмся на них случайно. Но, с другой стороны, это повышает шансы, что они захотят над нами поглумиться.       — Я понимаю, — кивнул, осторожно снимая присохшую к коже ткань, которая осталась от последнего компресса, чтобы раскатать наконец штанину.       К большому сожалению, как только был снят последний кусок импровизированного бинта, нога стала не справляться с нагрузкой и неприятно заныла.       — Шира, — поднял на неё глаза и тут же встретился с понимающим взглядом девушки, но всё же решил на всякий случай прояснить ситуацию:       — Не могла бы ты мне какую-нибудь походную повязку на колено повязать, а то нога не справится.       — Конечно. Думаю, расходящаяся будет в самый раз, — кивнула она, уже привычно садясь перед моей ногой, на ходу подбирая пару кусков оставшейся ткани, заранее порванной лентами.       Умелые руки, которые за два дня приноровились сооружать различные перевязки, за минуту плотно, но не слишком туго зафиксировали моё колено, тем самым уменьшая нагрузку на чашечку, но оставляя его подвижным.       Парой быстрых движений, первый раз за два дня расправля. штанину, а затем, не обращая внимание на холод сапога, который, хоть и был изнутри выстлан мягкой кожей, всё равно довольно грубо охватил ступн, однваю его.       — Ты уверен, что дойдёшь? — подойдя к окну, обернулась на меня девушка. — Ты понимаешь, что если мы выйдем отсюда, то в любом случае пути назад уже не будет!       — Я всё прекрасно понимаю. Я готов, — хотя уверенности во мне не было, я постарался, чтобы голос не дрожал, и девушка не беспокоилась за меня.       — Ладно, но тогда будем идти до победного конца. И даже не думай ныть! — внезапно хмыкнула она. Стало обидно и даже как-то стыдно, что Шира могла так обо мне подумать.       Быстро собрав в виде кучи под окном все тюфяки и оставшиеся тряпки, девушка ловко забралась на неё и со всей силы начала бить по ржавым прутьям. Будто нехотя, последние с тихим скрипом-стоном стали обламываться и падать на землю по другую сторону.       Без особых усилий, чем добавила ещё один пункт в мой список неожиданных умений, Шира оперлась на маленький подоконничек перед прутьями руками и, собрав всю силу в них, подтянулась, ставя рядом с одной ладонью колено, а затем подтягивая и второе. Делала она всё это осторожно, боясь зацепиться за довольно-таки острые концы, оставшиеся от спиленных и обломанных прутьев.       На пару секунд девушка осталась в таком положении, а затем неуверенно выглянула из-под козырька над окном. Спустя секунду она полностью исчезла из моего поля зрения.       Прошло с десяток секунд, я стал волноваться, что она решила меня оставить, как бесполезный балласт. Правда, тогда было бы неясно, зачем она до этого нянчилась день, если могла уйти раньше.       — Неужели сам не выберешься? — вновь просунулось внутрь лицо девушки.       — Не забывай про моё колено, — смутился я, отрицая, что по сравнению с брюнеткой был в отвратительной спортивной форме, и вряд ли бы так ловко подтянулся на руках.       — Да я пошутила, — быстрая улыбка ненадолго озарила её лицо, но тут же пропала. — Иди сюда, помогу тебе!       Конечно, мне было неловко принимать помощь от девушки, но делать было нечего: я поднялся на гору вещей, не забывая прислушиваться к ноге, предпочитая заранее знать, что ей становится хуже.       Попытался, как Шира до этого, подтянуться за счёт рук, но мои конечности согласились удержать моё тело лишь пару секунд. Но этого хватило девушке: она, понятливо хмыкнув, быстро подхватила меня подмышки и потянула на себя.       Запоздало сообразив, что так неминуемо напорюсь на штыри, но, бросив взгляд под себя увидел, что девушка, пока я забирался на гору и размышлял о работоспособности собственных рук, постелила на них свою куртку, тем самым сведя на нет возможность травмы.       — Спасибо, — оказавшись, наконец, на свободе, я подал Шире её куртку. — Будь я там один, даже не знаю, что бы я делал.       — Не благодари, — отмахнулась она, поднимая голову к небу. — Мы оба оказались в этой ловушке. Лучше идём скорее. Конечно, дождь нам поможет, но не стоит возлагать на него слишком много надежд!       Лес, посеревший без солнечного света и выглядящий крайне уныло, встретил нас пронизывающим ветром и шелестом немногочисленных лиственных деревьев, показывая, что скоро мы вступим в царство сосен, где увидеть нас сквозь полуголые, хоть и очень высокие, деревья, будет раз плюнуть.       Редкие, но крупные капли дождя тоже поприветствовали нас, не прошло и пары минут нашего побега. Пока нога меня не слишком тревожила, лишь чуть-чуть ноя и требуя идти не так быстро. Я пытался замедлять темп, да и Шира, понимая меня, не гнала, но всё равно у нас обоих в головах была заложена одна мысль — «Убежать отсюда. И как можно быстрее!»       Когда молния прочертила небо яркой полосой, а через пару секунд гром оповестил о своей сестре, мы не смогли не вздрогнуть, настолько наши нервы были на пределе, настолько мы боялись погони. Мы боялись быть пойманными и получить порцию унижений и оскорблений от этих бандитов. Но, самое главное — мы боялись оказаться в новой «тюрьме», уже без какой-либо возможности на побег.       Наверное, никто из нас не смог сдержать облегчённый вздох, когда сосновая глушь сменилась лиственным лесом. Пусть мы были мокрые до нитки от дождя, который к тому моменту хлестал во всю, пусть моя нога уже не просто ныла, а открыто говорила, что скоро повторится то, что происходило два дня назад, мне было плевать — я знал, что через пару минут мы сможем лицезреть дворец, а если повезёт, выйдем прямо ко входу, у которого и начались наши злоключения.       — Нам чуть левее, — выйдя на опушку, я увидел слева чуть видный золотистый флаг, который был вывешен на охранной башне дворцового комплекса.       — Хорошо, — по голосу девушки было заметно, что она готова плакать от счастья. — Идём быстрее! – и, схватив меня за правую руку, активно поволокла вперёд, не взирая на мои мольбы идти помедленнее, ибо нога в преддверии дворца саднила всё сильнее.       Вышли мы, по закону подлости, прямо в руки патрулю, проходящему около наружного кольца стены.*       — Ваше величество! — кинулись они ко мне, будто видели в первый раз в жизни. — Что с вами? — спросил командир отряда, видя, как я хромаю на левую ногу.       — Ничего особенного, похищали меня, — фыркнул я, удивленный, что солдаты были больше обеспокоенны моей ногой, чем фактом, что исчезнувший принц внезапно появился.       — Вас похищали? — вот тут они уже не на шутку разошлись, подозрительно поглядывая на Ширу, но, в виду того, что она стояла подле меня, пока молчали.       — Да я пошутил. Просто неудачно запнулся в лесу, — на ходу придумал отговорку, понимая, что она вряд ли пройдёт, потому что я выглядел вовсе не как человек, решивший с утра пораньше прогуляться по лесу: спутавшиеся, побуревшие от грязи и пота волосы, осунувшееся, наверняка, лицо, грязная, помятая одежда, потеки на штанах от той жидкости для компрессов, которую вначале, пока не наловчилась, Шира разливала по всему полу. Да и брюнетка выглядела не лучше: так же сбившиеся в колтуны волосы, грязная, а местами и надорванная рубашка, штаны выглядели чуть лучше чем мои, за счёт того, что на них жидкость умудрилась не оставить свой след, ботинки, как и мои, были заляпаны грязью.       — Пошутили, ваше величество? — подозрительно прищурился мужчина, а я понял, что это будет тут же доложено матери.       — Да идите уже вы к королеве, что ко мне пристали?! — внезапное ощущение злости дало о себе знать, а я понял, что вряд ли я смогу кому-нибудь доверять в будущем, при правлении страной, если любой во дворце при первом же происшествии будет бежать, дабы лично обо всём доложить мне.       — Как смею я, — возмутился мужчина, но всё же поклонился и в мгновение ока вместе со своей командой исчез с горизонта.       — Идём, Шира, — позвал девушку, тяжело приваливаясь к стене — пока я шел, боль в коленке была не такой сильной, потому что мышцы были разогретыми, а значит, болело меньше. Но, как только мы остановились и начали говорить с охраной, ткани в колене отдали окружающей среде тепло, и сейчас я за это расплачивался внезапной болью в ноге. — Пока ты дойдёшь, а я доковыляю до ближайших ворот, нас уже будет встречать эскорт матери. И будет хорошо, если без неё самой, в ином случае готовься к допросу с пристрастием, приравниваемым к смерти. Но ты ничего не бойся! Если захочешь остаться подле меня, я буду заступаться столько, сколько потребуется, но помни — я, как и раньше, тебя не держу. Если хочешь уйти, я обеспечу тебя материально, всё же ты спасла меня. И ты сможешь уйти на все четыре стороны, я обещаю, что никто не будет тебе мешать.       — Только не начинай вновь! — попросила девушка. — Я же тебе давно сказала, что останусь с тобой до тех пор, пока ты сам не прогонишь. И я от своих слов не отказываюсь, — девушка подошла ко мне и закинула мою руку себе на плечо, придерживая за талию, тем самым беря половину моего веса на себя, позволяя мне идти с меньшей болью и усилиями.       Как я и говорил, у ворот нас уже ждало десятка два людей. Все они напряженно смотрели на нашу пару, а затем несколько крепких мужчин, в модных и, сразу видно — дорогих, костюмах, бросились ко мне, льстиво и, безусловно, абсолютно притворно охая и ахая, интересуясь, что же со мной произошло, нужно ли мне что-то и тому подобную чушь. Я даже не обращал на их болтовню внимания, лишь обернулся на оставшуюся стоять на том месте, откуда меня подхватили под руки придворные личности, Ширу. Притормозил, заставляя последовать моему примеру и этих льстецов, я выпутал их из «объятий» правую руку и махнул ей, подзывая девушку к себе. Та несмело, но всё же подошла. Взял её за руку, и уже с таким собственным эскортом: с одной стороны брюнетка, с другой уже успевшие надоесть мужчины, я приблизился к молчаливой шатенке. А она лишь смотрела на меня недовольным и, пожалуй, слегка испуганным взглядом, поджав губы и поглубже укутавшись в накидку, тем самым пытаясь защититься от ветра, проникавшего под навес над воротами, защищающий от дождя Её Королевское Величество.       — Александрис! — когда расстояние между нами уменьшилось до пары шагов, начала она. — Конечно, ты всегда поступал и поступаешь глупо, но то, что сейчас произошло, переходит просто всякие границы!       — Мама, хватит, — устало попросил я, потому что внезапно при взгляде на неё на меня навалилась такая усталость, что сопротивляться последней не было сил. — Пожалуйста, дай нам с Широй отдохнуть. А потом поговорим! — сделав ударение на имени девушки, тут только понял, что не знаю её полного имени, а лишь сокращение, попросил я.       — Ладно, ты прав. Тебе стоит привести себя в порядок. Да и с ногой разобраться, — тут же согласилась женщина. — Иди к себе, Александрис. Как будешь готов, мы с тобой серьёзно поговорим. На этом всё, — королева уже развернулась и собиралась уйти, когда я снова заговорил, молясь, чтобы всё получилось:       — Я бы хотел, чтобы мою подругу разместили со всем комфортом. В гостевых покоях, как можно ближе ко мне. Они как раз свободные, а недавно была проведена плановая уборка, — наверное, если бы взглядом можно было прожигать, я бы был уже мёртв.       — Ты уверен? — по взгляду родительницы было несложно прочесть, что она думает обо мне, но я был настроен конкретно:       — Да, я уверен! Если будут какие-то проблемы, то я их собственнолично решу, тебе не будет от этого никаких неудобств. Прошу! — под конец мой голос из уверенного начал медленно подходить к умоляющему. Я знал, что, как бы мать не была непоколебима, она не допустит, чтобы кто-то услышал, как наследник престола кого-то о чём-то умолял, а значит, от неё мог быть лишь один ответ:       — Хорошо. Пусть будет так. Но мы об этом ещё поговорим, — я лишь кивнул ей, зная, что она этого даже не увидит, спеша поскорее оказаться в теплом, сухом и безветренном помещении. — Идём, Шира, — повернул голову к девушке и увидел, как она робко кивнула, с опаской глядя на всех, всё ещё стоящих вокруг, придворных лиц.       Неторопливой процессией мы подошли к одному из побочных, но от этого не менее роскошных, входов во дворец. Ветер продувал мокрую одежду насквозь, заставляя проявлять невероятное мужество, чтобы не дрожать, как побитая дворняжка под дождём.       Чем ближе были литые двухметровые ворота, с изящной гравюрой в виде оленя стоящего под дубом, который был позолочен сверху, тем дальше от нас с Широй отставала импровизированная свита, не забывая, тем не менее, довольно громко шептаться между собой.       При должном слухе было несложно уловить их догадки и гипотезы о том, почему я, в таком побитом виде, с непонятной, не менее неопрятной девчонкой, спустя два дня, которые от меня не было ни слуху ни духу, явился ко двору. Конечно, прямо передо мной они боялись говорить слишком уж открыто, потому что знали — везде есть уши, а если уж перед тобой идёт сам принц, то тем более, но по тону их разговора, по тихим выводам, было ясно, что молва была в стиле: «Наш принц решил стать нищим и уйти с этой оборванкой» или «Принц сошел с ума, бегает по лесам. Пора искать нового наследника». Что ж, я их не осуждал, потому что со стороны, как не прискорбно это говорить, всё выглядело именно так.       Дворец встретил нас невиданным теплом и уютом, если показное превосходство и деланный уют можно ставить в хоть какой-то счёт.       Тем не менее, и я, и Шира с удовольствием вошли в зал первого этажа, чувствуя, как камины нагревают пространство живительным теплом, в котором так нуждались мы: продрогшие, обездоленные, живущие последних пару дней лишь надеждой на чудо.       Пока мы поднимались вверх по роскошной, витой, с красивым узором лестнице, я мог приготовиться к такой ненавистной мне жизни, надеть такую привычную и почти родную маску вечного безразличия. Возможно, что-то такое появилось в моих глазах, потому что когда мы остановились у гостевых покоев, отведённых Шире, она испуганно вздрогнула и тут же склонила голову вниз, не имея сил смотреть мне в глаза.       — Тебе сюда, — даже я сам удивился омертвевшему голосу.       — Спасибо, Ваше Высочество, — тихо произнесла она, а затем, неожиданно для всех сделала безупречный реверанс. Удивлённая толпа чуть сзади нас даже притихла.       — Ш…Шира, — прозвучал мой голос тихо, как-то надломлено, моля взглянуть вверх, но девушка лишь робко отступила к двери, через секунду скрывшись за ней, оставляя на душе лишь тяжелый груз ненависти к себе. Я терпеть не мог эту жизнь, но при этом так легко вхожу в неё, живу этой ролью.       — Идёмте, Ваше Высочество, — сладко пропела одна из придворных дам. Женщина, нет, даже ещё девушка, видимо, на что-то надеялась. Наивно было во что-то верить. Моя роль, как будущего правителя предполагала отречение ото всех вокруг. И мне это, в принципе, нравилось.       Молчаливо, без каких-либо слов или лишних действий, я чисто на автомате зашагал к своей комнате, пытаясь думать, что мне делать и как быть. За мной робко шла молодая служанка, которая меня, видно, боялась, а потому всегда старалась всё сделать как можно быстрее и скрыться с глаз. Этим-то она и заработала мою симпатию к себе — я никогда не позволял себе грубости или наглости с ней. Если мне было что-то нужно, я использовал просьбы, а не приказы.       — Замени постельное бельё, — кратко указал на работу я. — Не желаю даже притрагиваться к нему, после того как на нём спала Леона.       — Будет исполнено, — отрапортовала она мне и добавила: — Ванна уже готова.       — Спасибо, — вымученно кивнул ей. — Принесёшь еды и можешь идти.       — Как пожелаете, — служанка слегка склонилась передо мной и тут же ушла куда-то, насколько я понял, за комплектом белья.       Зная, что никому я в ближайшее время не понадоблюсь, со стоном я чуть ли не по стеночке двинулся в ванную.       Не слишком заботясь об одежде, которую корректнее было бы называть тряпками после таких приключений, я осторожно опустился на дно ванны, которая скорее напоминала небольшой бассейн, чувствуя тепло и мягкость воды, которая радостно обволакивала уставшее тело и шептала, что теперь всё будет хорошо. Окунувшись, как всегда любил, вместе с головой в воду, я судорожно рванул вверх — перед глазами помутилось, а тело на пару секунд обмякло, намекая, что ещё не готово к таким трюкам.       Положив голову на бортик, тем самым находя хоть слабую, но опору, место, за которое можно зацепиться и «дрейфовать», пока вода не остынет, я прикрыл глаза, пытаясь осознать одну вещь — я дома. Все испытания закончились, теперь всё будет хорошо.       Когда вода стала слишком холодной, чтобы нежиться, но ещё достаточно теплой, чтобы мыться в ней, я быстро, даже не задумываясь, с силой намыливал всё тело, пытаясь стереть с себя воспоминания этих дней. Если бы это было так легко!       Тем не менее купание дало свои плюсы — из воды я вылез обновлённым и живым, готовым думать о будущем, не стопорясь на событиях прошлого. Махровое полотенце заботливо стерло остатки воды, помогая справиться с дрожью, неминуемо пришедшей из-за слабоотапливаемых покоев. Кто знал, что я появлюсь тут сегодня? А весна в этом году холодная, да и дождь вносит свою лепту.       Вычурного покроя нижняя рубашка и свободные черные штаны уже лежали на кровати, заправленной, как можно было понять по запаху, свежим постельным бельём, постиранным, возможно, этим же утром. На столе стоял большой поднос, заваленный разнообразной едой.       Опытным взглядом я отметил, что ничего вкусного там не было, однако жаловаться не приходилось: раз и похлёбку бандитов ел, то и это умял с голода за милую душу.       Казалось бы, после таких приключений мне оставалось лечь на кровать и заснуть беспробудным сном, однако всё было не так.       Мягкая перина удобно качнулась подо мною, приспосабливаясь к изгибам тела, подушка так же пружинила под головой, а одеяло, довершая картинку, приятно обнимало, заставляя, в теории, проникнуть в царство Морфея, но я лежал, глядя в потолок с изящной, но простой резьбой — жесткие завитки, мало лишних деталей — в основном окружности и черточки, но это смотрелось настолько органично, что, когда я бродил по дворцу с отцом в поисках заинтересующих меня покоев, я выбрал именно эти, хотя было много других — более роскошных и просторных. Меня очаровал этот рисунок. Видя моё восхищение, отец, не сомневаясь, отдал пустующую комнату мне, хотя в этом крыле больше никто и не жил — зимой тут было слишком холодно, а летом — слишком жарко.       «Отец!» — полыхнуло в голове одно лишь имя, отозвавшееся в груди ноющей болью. Человек, в котором я нуждаюсь сейчас больше всего! Он бы точно помог мне уговорить мать оставить Ширу, показал бы, что классовая разница — это не главное. Но, увы, его не было сейчас.       В этот момент нога, которая до этого вела себя примерно, внезапно будто надломилась, заставляя застонать, проклиная всё на свете.       — Ваше величество? — ко мне испуганно подбежала та служанка, в имени которой я не был уверен. Так уж вышло — чем-то она отличалась от других, но идти на контакт со мной не хотела. Кажется, как-то я слышал, что её подзывали, то ли Сюзанной, то ли Сьюзен. — Что с вами? — её беспокойные глаза показались мне смешными. Неужели, кому-то действительно есть до меня дело?       — Ничего страшного… — покачал я головой, спуская ноги на одну сторону кровати, вставая с неё. Девушка стыдливо попыталась отвернуться, но, заметив, что я не нашел в себе силы снять с себя чистую одежду, решила всё же проследить за моим самочувствием. — Что ты тут делаешь?       — Я пришла забрать подносы из-под еды. И, заодно, эту одежду, — тут я действительно обратил внимание, что у неё зажато под мышкой то, в чём я заявился во дворец. Невольно стало жалко девушку — я бы побрезговал к этому притронуться. Особенно после того, как принял ванну и почувствовал себя нормальным человеком.       — Скажи, — постарался сделать как можно более доверительный и мягкий тон, хотя разум, привыкший к определённому диапазону голосов во дворце, никак не хотел убирать железо из голоса. — Как тебя зовут? Всё время хотел спросить, но ты так быстро исчезала, — потрепал свою голову, которую внезапно начало немного ломить в висках.       — Сюила, Ваше Величество, — девушка чуть присела, выражая почтение, поскольку посчитала честью моё желание узнать её имя. Забавно.       — Сюила, я заметил, что ты, в отличие от других, меня даже не боишься и не презираешь. Почему? — раз девушка пошла на контакт, мне захотелось узнать правду.       — Извините, Ваше Величество. Вам не понравятся мои слова, — девушка робко отступила к двери, на ходу забирая с собой пустой поднос.       — Но всё же. Мне просто интересно. Тебе ничего не будет, — постарался вновь сделать тон как можно дружелюбнее, склонив голову к одному плечу, как любила делать Шира. Это делало её более открытой. Кстати, как она?       — Мне вас жаль. Вы стараетесь не показывать это, но вы так одиноки! Вы часто бродите по саду, глядя вдаль. Или убегаете из дворца. Вам не по душе править, — внезапно подняв голову, уверенно, глядя прямо мне в глаза, ответила девушка.       — Спасибо за правду, — я честно попытался улыбнуться, но лицо было настолько уставшим, что, скорее всего, получился просто-напросто оскал.       Подождав, пока шаги служанки пропадут вдали коридоров, я сделал одно отчаянное движение и встал с кровати, понимая: чтобы там не было с коленом, после сделанного будет всё намного хуже.       Медленно проходя мимо висящего во весь рост зеркала, я ужаснулся своему виду — волосы, так и не причёсанные, кое-где выступали отчётливыми колтунами; лицо было помятым, с желтовато-зелёным синяком на скуле — подарком от разбойников; оба предплечья были в мелких ушибах и ссадинах — те же бандиты, но тут помогали деревья, преграждающие нам с Широй путь и туда, и обратно. Само лицо было бледное от усталости — я сам себя пугал и напоминал полуразложившееся умертвие.       Выйти в таком виде из покоев было бы самоубийством, поэтому я со вздохом стал разбирать свои патлы, чтобы хоть как-то привести себя в более менее приличный облик. Рыжие кудри поддавались плохо, не желая усмиряться и ложиться ровными прядями.       Плюнув на всё и обув ботинки, я, всё так же нетвёрдо стоя на ногах, пошёл к гостевым покоям, находящимся в другом конце галереи. Просто удивительно, что мне никто не встретился по пути и не начал охать и ахать.       Робко притормозив у двери, я постучался, даже не зная, чего хочу больше: чтобы девушка спала и не ответила мне, или чтобы позволила войти. Вариант, что она после того, как увидела меня ледяным принцем, как бы смешно не звучало, не захочет больше видеть, я даже не хотел представлять.       — Кто тут? — через пару секунд послышался легкий топот и девушка так резко открыла дверь, что я, оперевшийся как раз на входящую внутрь створку, провалился внутрь комнаты, не удержав равновесия со своей больной ногой.       — Можно? — спросил я, приземляясь на правую ногу, благодаря всё что можно за то, что левая осталась в покое.       — Да ты уже вошел, — удивительно прохладно, но в тоже время не превышая этикета сообщила она, а меня вновь заполонили вопросы: кто она, чёрт возьми?!       — Можно с тобой поговорить? — попросил её, пытаясь поймать взгляд, который она упорно отводила.       — Я, вообще-то, собиралась спать, — попыталась откосить она, и я прекрасно её понял.       — Пожалуйста, это не займёт много времени, — решил не сдаваться я. — Это насчёт твоего проживания во дворце. Мать однозначно заинтересуется тобой после того, как придворные доложили о твоём финте с реверансом, — пояснил тут же, боясь отказа.       — Значит, тебе нужна информация обо мне? — горько хмыкнула она. — А просто узнать как я, это уже не королевское дело, а, Ваше Высочество?       — Шира-а-а-а, — застонал я, садясь в кресло, удобно стоящее рядом, потому что нога снова начинала зудеть — верный признак, что скоро она просто-напросто подломится подо мной, не собираясь более предупреждать. — Пожалуйста, не начинай меня судить как все. Разве я заслужил такого? — по её неуверенному взгляду понял, что сумел задеть что-то в ней. А это хорошо.       — Хорошо, я расскажу. Но, сначала ты, — потребовала она. — С чего такой холод? Я тебя не узнаю. Такое чувство, что дворец морозит твоё сердце. Не смотря на цвет волос, я совершенно точно сказала бы, что ты ледяной принц!       — Мне тоже приходит на ум это сравнение, — улыбнулся кончиками губ я и начал изливать то, что накопилось, то, что хотел рассказать этой девушке, которая, не смотря ни на что, оставалась моим другом:       — Понимаешь… Я всю свою жизнь после смерти отца прожил в одиночестве. Никому до меня не было дела. Все жалели бедного мальчика, лишившегося отца, но на самом деле никому не было до меня дела. Все пытались сделать вид добрых дядь и тёть, надеясь, что когда-нибудь им за это отплатят, но мне, потерявшему частичку себя, кристально ясно были видны их намеренья. И тогда я понял, что они мне не ровня. Они пытались найти выгоду, а не помочь, им были важнее деньги, чем люди. И поэтому мне и пришлось нести на себе груз одиночества. Ведь быть одному проще, чем пытаться закрывать глаза на чужую жадность. А от одиночества до отречения один шаг. Так я и стал ледяным. Если испугал тебя, то прости, я не хотел, — говорить правду, как всегда, было нелегко. Голова будто сама клонилась в низ, а глаза, как недавно Ширины, боялись встретиться теперь уже с девушкиными.       — Ну что ты, Али, — она присела передо мной на корточки, убирая с лица упавшую прядь огненно-рыжих волос, на которые в этот момент упал луч света. — Я признаюсь, ты производишь своим холодом отталкивающее чувство. Хочется как можно быстрее отстраниться, уйти, покинуть помещение, где ты находишься, настолько от тебя веет властностью. Ты так неожиданно изменился, что я струсила. Мне стало страшно, я не узнавала тебя. Да, я понимала, что это ты, но твоими глазами будто кто-то завладел. Человек льда и стали. Тот, кто поднимет меч на виновного без сомнений и сожалений, верша правосудие, пусть даже оно будет слишком жестоким. Прости, — она пропустила пальцы сквозь мои волосы и, когда первые запутались в ближайшем колтуне, удивленно посмотрела на меня, понимаясь на ноги и возмущенно произнося:       — Нет, ну ты посмотри на себя! Принц называется! Колтуны, а не волосы! А где твой лоск, красота, стиль? Безобразие, — она так искренне негодовала, что я не смог не улыбнуться       А пару секунд спустя она с дьявольской улыбкой на лице зашла за мою спину с расчёской, и тут мне действительно стало страшно.       — Сейчас сделаем из тебя человека, — многообещающе сообщила она, а в моей голове робко всплыла мысль, которую я так и не озвучил: ну неужели я не человек? Да, уставший, только что выбравшийся из лап бандитов, но человек.       Я ожидал, что лишусь половины волос, но вместо этого девушка уверенно и легко разбивала колтуны, расчёсывала слегка спутанные волосы. А в конце как-то хитроумно их подзачесала, что они перестали падать на глаза, одновременно внешне делая меня взрослее.       — Ого, неплохо, — обрадовал я её, глядя на самого себя в зеркало. — Мне определённо нравится.       — А я рада, что тебе нравится, — она стояла за моей спиной и так же с интересом смотрела в зеркало.       — Всё это замечательно, — мой взгляд устремился в окно, где уже распогодилось и солнце робко выглядывало из-за туч, периодически окрашивая всё вокруг в золото. — Но я пришел, чтобы… Ай! — сделав шаг, я неудачно оперся на ногу, оставляя надолго вес на левой ноге, и она не выдержала, противно хлюпнув.       — Что такое, Алекс? — девушка метнулась ко мне, подставляя плечо. — Что с ногой? Что врачи сказали?       — Думаешь, я к ним обращался? — усмехнулся. — Первый человек, кроме служанки, с которым я говорил — это ты.       — Тогда нужно кого-нибудь срочно позвать! — в глазах брюнетки была неприкрытая паника.       — Позвони в колокольчик, — когда я, опираясь на Ширино плечо, дохромал до её кровати, решил подсказать решение проблемы, заранее понимая, какая свистопляска начнётся вокруг меня.       Не прошло и пары минут с того момента, как девушка, послушавшись меня, робко дернула пару раз за массивный шнурок, проводящийся в помещение для слуг, где всегда кто-то есть, и соединявшийся с колокольчиком, как в комнату с недовольным видом вошла женщина средних лет, отправленная, видимо, дабы поставить на место «недостойную девчонку, возомнившую из себя невесть кого». Но, увидев меня с перекосившимся лицом, она сама не хуже меня побледнела и начала робко лепетать что-то. Я был не в настроении слушать её отговорки, поэтому коротко сообщил:       — Мне нужен врач. И срочно! — даже не нужно было слушать, чтобы понять — сталь в голосе появилась как по волшебству — Шира дернулась от этого тона не хуже, чем от удара.       — Конечно, Ваше Высочество! — она быстро поклонилась и удалилась, давая нам передышку в пару минут. А мне в голову пришла интересная мысль: реально ли отучить их говорить «Ваше Высочество»? Нет, у меня определённо не было величия, поскольку ни характером, ни ростом я пока не удался. Да, задатки у меня и для того, и для другого есть, но захочу ли я их развивать? Чем больше я общался с Широй, чем больше времени проводил с ней, тем больше я думал над тем, как хорошо быть обычным человеком, без титула, без наследства, без обязанностей.       — Здравствуйте, Ваше Высочество, — в комнату прибежал наш придворный врач — молодой высокий мужчина лет двадцати семи, вечно весёлый и озорной, но притом знающий всё о своей профессии. Проницательные карие с вишневым оттенком глаза будто искрились золотом. — Что-то произошло?       — Ага, — его настроение, как я мог заметить, всегда передавалось другим. Даже мне было сложно следовать этикету, да и я не пытался. — Если слухи ещё не дошли, могу кратко рассказать о том, как я весело провёл последние пару суток.       — Ну, ходят слухи, что ты, Алекс, пытался убежать с этой милой дамой, — он кинул быстрый взгляд на Ширу, от чего та смутилась. — Но королева тебя нашла и вернула. Так же есть версия, что ты пытался присоединиться к какой-то там гильдии. Но это как-то бредово, — шатен, весело улыбаясь, ждал, пока я не слишком ловко закатаю штанину, а затем притронулся своими тонкими длинными и холодными пальцами к коленке, от чего я невольно вздрогнул. — Ну и самая похожая на правду версия, видя тебя воочию, могу сказать: тебя умудрились похитить. И тут могло быть два варианта: либо девушка помогала тебе, либо похитителям. Но, исходя из того, что она не в темнице, а в гостевых покоях, я более чем уверен в первом.       — Как всегда прав, Ге, — я кивнул, с интересом следя за процессом.       Шира сначала тоже стеснялась и лишь изредка бросала на лекаря косые взгляды, но потом, плюнув на приличия и поняв, что этот мужчина «свой», села рядом со мной в пол-оборота и стала так же внимательно следить за действиями врача.             — Ты хорошо ударил бедную ногу, — сделал вывод Гелейман — такое имя носил врач. — Серьёзный ушиб, слегка была подвыбита чашечка, но мне кажется, её уже кто-то вправил, — он проницательно взглянул на Ширу, от чего та вновь смутилась, а мне стало даже как-то обидно: непонятно от кого она впадает в смущение, а от меня может лишь беситься.       — Я была не уверена, но как-то попыталась поправить её, — произнесла девушка тихо, а я вспомнил свой наполненный болью крик в момент, когда девушка абсолютно внезапно начала орудовать с моей ногой. Стало стыдно за себя — неужели я такой слабак, что не смогу даже стерпеть боль?       — Но ты всё сделала правильно. Молодец, — врач снова склонился над коленкой, а затем, подхватив меня на руки, потащил из комнаты.       — Э-э-э… Что ты творишь? — растерялся, а затем даже попытался вырваться с его рук. — Что происходит?       — Тебе нужен будет покой. И неподвижность конечности, хотя бы сутки. А заставлять тебя хромать в твою комнату — только дополнительный вред, — объяснил мужчина, а я понял, что он действительно идёт по направлению к моей спальне.       Ещё никогда галерея, которая соединяла крыло с моей спальней и то, где находились гостевые покои, не была такой длинной. Я просто молился, не зная кому, чтобы никто не увидел этой картины, потому что тогда я никогда не смогу пережить такое унижение. Будто прочитав мои мысли, Гелейман произнёс:       — Да ладно тебе, Али, относись к этому проще! — он посмотрел на моё хмурое лицо и добавил, усмехнувшись:       — Ты так мало весишь. Удивительно! Придворные дамы, которых я ношу из-за их обмороков, куда тяжелее, хотя пытаются ничего не есть. Вообще. Из-за этого-то и валятся. Да даже Леона весит больше. Маленький ты мой, — и засмеялся так заразительно, что Шира, следующая за нами по пятам, тоже засмеялась, с улыбкой глядя на меня.       — Да ну тебя, — в душе слились злость и обида, я не мог выбрать одно из двух чувств, и меня это раздражало.       Наверное, никогда я так не радовался своим дверям, как сейчас.       — Милая дама, к сожалению, вас так мне и не представили, — разлился витиеватой речью Ге. — Не могли бы вы открыть дверь в покои этого буки?       — Да-да, конечно, — засуетилась девушка, подбегая к двери и открывая одну из створок. — Меня зовут Шира.       — Чудесное имя, — я не мог сдержать ликование, когда меня внесли в комнату и, наконец, опустили на кровать. Видя моё выражение лица, Ге с брюнеткой одновременно весело засмеялись, от чего моё настроение снова упало ниже плинтуса. Я ненавидел находиться в глупых положениях, а когда с меня смеются — терпеть не мог. Ладно ещё Гелейман, у него такой характер, но вот Шира… это был удар ниже пояса.       — Алекс, — будто чувствуя моё смятение, девушка взяла мою ладонь в свою. — Не переживай ты так, мы же не серьёзно.       — Да ладно тебе, Ал! Она права! — Гели решил внести свою лепту, выходя из комнаты. — Я сейчас схожу за своим чемоданчиком. Я его неосмотрительно оставил в комнате Ширы.       После его ухода в комнате установилась тишина. Брюнетка первой нарушила молчание:       — Почему ты совсем не заботишься о своём здоровье? Тем более я думала, что врач — старый глупый хрыч, от которого одни проблемы. Но нет же, он милый молодой мужчина, с которым ты неплохо ладишь! Так почему не решил сразу проблему с ногой? Думаешь, никто о тебе не волнуется? — внезапно начала она напирать на меня.       — Было немного не до того, — пожал плечами. — Да и Ге просто пытался тебе понравиться, разве не ясно? — сказал простую истину я. — Это его обычное поведение, если он видит новую девушку во дворце, — я видел, как на секунду приопустились уголки губ девушки, но понимал, что сделал правильно: сразу рассказал ей всю правду, поступил хорошо. Думаю, именно так и поступают друзья — говорят правду в лицо, а не ждут результата, а потом насмехаются и корят.       — Шира, — внезапно я вспомнил одну важную вещь, из-за чего и начался весь этот сыр-бор. — Ты так мне и не рассказала о себе. То волосы, то нога. Но на этот раз не отвертишься!       — Тебе прямо не терпится? — хихикнула она. — Тебе будет скучно её слушать, но если ты так хочешь, то я расскажу её тебе, как только Ге разберётся с твоей ногой.       — Ловлю на слове, — кивнул ей.       — А вот и я, — влетел обратно в комнату мужчина, будто по мановению волшебной палочки. Только в данном случае — от одного воспоминания имени.       Время, которое провёл Ге с моей коленкой, казалось, тянулось бесконечно. Он долго и нудно нажимал на неё, требуя говорить, больно мне или нет.       Поэтому-то я был счастлив, когда он наконец закончил, ловко и быстро забинтовав колено, перед этим наложив на него какую-то вязкую массу.       — Заставь его хотя бы до вечера долежать в кровати, — дал он распоряжение Шире. — А уж ночь он точно проспит в ней. А с утра пораньше я тебя, Али, навещу, — не знаю почему, но он просто обожал так сокращать моё имя. Мне же любые сокращения, кроме «Алекс», казались глупыми и бессмысленными.       — Хорошо, Гелейман, — кивнула девушка, подтыкая под меня, как под совсем маленького ребёнка одеяло. — Будет лежать, как миленький. Или уже сразу ему ногу доломаю, чтобы точно не ходил!       — А это замечательная идея! — восхитился шатен. — Моментальное решение всех наших проблем!       — Как вы там спелись, — скептично фыркнул я, заставляя засмущаться Ширу и улыбнуться Ге.       — Я пойду, — махнул мне рукой мужчина. — Завтра приду будить. Правда, завтрака от меня не дождёшься, дорогая, — намекнул он на поездку на его руках, от чего я зло прищурился.       После того как тяжелая дверь тихо стала на своё место, я перевёл свой взгляд на Ширу, выжидающе всматриваясь в её лицо, требуя тем самым обещанной истории.       — Честно? Я даже не знаю с чего начать, — она устроилась на краю кровати, светив ноги вниз и разглядывая узоры на постельном, которое мне ранее перестелили. — Не знаю, говорила или нет, но до того, как я оказалась во всём этом, — видно, она имела в виду не дворец, а улицу, где мы и встретились первый раз. — Моя семья была довольно обеспеченной. Не то чтобы мы купались в деньгах, однако неплохой домик с садом мы имели. Возможно, я бы могла жить роскошнее, но из-за выбора матери такого не вышло, — она замолчала на полминутки, собираясь с мыслями. Я её не торопил, а лишь ждал, пока она продолжит:       — Точно не знаю, какой титул был у матери, потому что погибла она, когда мне было лет семь, а семилетнему ребёнку было в тот момент на это всё равно. Он нуждался лишь в любви и заботе. Но точно помню, до замужества она была богата и влиятельна. Ей предлагали выгодную партию, приумножающую её богатство в несколько раз, но она выбрала отца — обыкновенного ремесленника, благодаря чему появилась я. Да, они практически сразу же на различные заботы растратили большую часть денег, но тем не менее жили счастливо, воспитывая меня. Я никогда не видела большой роскоши, наверное поэтому проще, чем думала, адаптировалась к улице, но и не жила в нищете, — она снова притормозила, размышляя, что добавить. Я решил помочь:       — Оттуда же и манеры?       — Именно, — кивнула девушка, поднимая, наконец, от одеяла взгляд на меня, сидящего у спинки кровати, ради удобства привалившись к ней. — Она считала, что девушка должна уметь всё, пусть мне не было и десяти. Обычно в таком возрасте начинают муштровать детей. Мать очень удачно научила меня этикету и, к примеру, игре на рояле.       — Забавно, — кивнул ей, по-новому глядя на девушку. — Я тоже, лет, наверное, с пяти начал обучаться игре на скрипке.       — Зато теперь я знаю, что за человек был король. Даже не думала, что он умеет играть на чём-нибудь.       — Он был великолепен во всём! — с жаром ответил я ей. — Он всегда пытался помочь всем и каждому!       — Ты так думаешь? Серьёзно? — внезапно закусила губу девушка, не зная, говорить ли дальше, но я уже решил:       — Что ты имеешь в виду? — чувство того, что я чего-то не знаю, начинало преследовать меня давно, но я старательно отгонял его.       — Я не знаю, сможешь ли ты принять правду, — неуверенно начала она.       — Начала говорить, так говори! — мой голос сорвался на требовательный, а девушка вздрогнула, но, взглянув на возбуждённого перспективой услышать что-то об отце меня, всё же продолжила:       — Ты считаешь его чуть ли не идеалом, так ведь? — не зная к чему она ведёт, я кивнул. — Но на самом деле всё далеко не так. Он создавал только видимость сочувсвия нищим. Он делал вид, что пытается помочь беднякам, сделать лучшую жизнь. Ты же сам бродил по улицам этого города! Неужели ты думаешь, что так и должно быть? Неужели считаешь нормой, что на тебя могут напасть даже днём? Думаешь, такое было, если бы твой отец приложил хоть каплю усилий?       — Ты серьёзно? — я не мог поверить в доводы Ширы, хотя в голове всё началось моментально складываться в правильную картинку. Даже мне казалось, что всё слишком запущенно, даже если и прошло пару лет с момента его смерти. — Неужели, все его действия были полны лжи?       — Ну, конечно же нет, — девушка придвинулась ближе и сочувственно поглаживала мою руку. — Вначале он ещё пытался что-то сделать, но поняв, что на это нужно слишком много сил и денег, бросил свою цель. Не вини его слишком. Он просто не смог стать сильным настолько, чтобы бросить всё ради победы.       — Ох, — у меня шла кругом голова. — Пожалуй, это нужно внимательно обдумать и понять его ошибки. Возможно, во время моей власти я смогу изменить что-то к лучшему, — слабо улыбнулся девушке, понимая, почему королевскую чету недолюбливали обычные крестьяне и торговцы. А за что их было любить, если мы не подарили ничего, кроме разочарований?       — О, я уверена в тебе, — улыбнулась брюнетка. – Ты, я верю, повернёшь мир к лучшему.       — Мне бы хотелось в это верить, — глаза начали понемногу слипаться, и я медленно и осторожно съехал по подушкам вниз, принимая горизонтальное положение.       — Я, наверное, пойду, — робко начала Шира, поднявшись на ноги. — Тебе нужен отдых. Да и мы оба вымотались за последние пару дней.       — Подожди, — я повернул к ней голову. — Хочу тебя предупредить на счёт матери.       — Что-то не так? — казалось, девушку не пугали никакие проблемы. Я думаю, она была готова в любой момент покинуть дворец, а, возможно, и меня.       — Да нет, просто хотел предупредить, что она вполне может вызвать тебя к себе на разговор. В таком случае, ни в коем случае не пасуй. Отвечай спокойно и не беспокойся. Она, я абсолютно уверен, захочет посмотреть на то, как ты выдержишь её напор. Редко кто с этим справляется. Тем самым она и держит дворец в порядке.       — С твоих слов она просто какой-то демон, — внезапно зябко поёжилась она. — Даже жаль тебя как-то — всю жизнь с ней бок о бок жить. Конечно, дворец большой, но не думаю, что ты долго смог бы не пересекаться с ней.       — На самом деле она не такая плохая, как может показаться, — встал я на защиту родственницы, хотя пару секунд назад предостерегал от неё же. — Просто она не хочет, чтобы нами пользовались. К сожалению, она думает, что те, кто правят, не могут иметь друзей. Ей кажется, что никто просто так не сможет общаться с нами, не глядя на денежное и иерархическое положение.       — Ладно. Не буду спорить, не зная её. Вот поговорю и сделаю вывод, — решила для себя девушка. — На этом-то всё? Тебе пора отдыхать!       — Нет, на самом деле есть ещё одна проблема, — прикрыл я глаза, понимая, что говорить с каждой минутой становится всё сложнее и сложнее: измученное тело просто требовало отдыха, не важно, какой ценой.       — Что ещё? — наверное, девушка была готова уже ко всему.       — Надеюсь, ты умеешь танцевать? Или, по крайней мере, знаешь хоть какие-то основы? — спросил у неё, не сильно веря в положительный ответ. Манеры — это одно, этому можно обучить за короткий срок, а вот танцы! Нужно помнить сотни движений, уметь почувствовать мелодию и подстраиваться под неё. При том без должных тренировок все умения пропадают.       — Когда-то мне объясняли основы, но я вряд ли вспомню, — покачала головой девушка. — Возможно, если мне кто-то заново покажет комбинации, я что-то и станцую, но просто так это будет явным провалом.       — Ничего, будет время, — я чуть заметно с удовлетворением кивнул ей. — Просто скоро бал намечается по поводу моего дня рождения. Откосить, уж поверь мне, не получится. Всё-таки какие гуляния без виновника торжества? Хотя, если честно, меня так раздражает вся эта показуха! Один я там однозначно буду страдать от скуки. Вот и робко надеюсь, что составишь мне компанию, — поведал причину своего вопроса.       — Ты серьёзно? — залилась смехом девушка. — Я же провалюсь в первые пару минут. Видно же даже невооруженным взглядом, что я из простого люда.       — Не такого уж и простого! — возмутился я. — Мать у тебя была, можно сказать, из интеллигенции, а значит, всё в твоей крови.       — Да уж, как много значит кровь, — глядя на Ширу я даже не смог предположить, что творится в её голове.       — Так что, ты поможешь мне? — всё же спросил у неё, после паузы.       — Конечно, Алекс, — кивнула с улыбкой она. — Как и всегда!