Календарь моей надежды

Я проснулась часов в шесть утра, долго замешивала тесто, зная, что любимый абрикосовый пирог обязательно обрадует моего сластену, даже нарядилась в честь его переезда домой. Я не могла усидеть на месте, хотелось прямо пешком идти до больницы, лишь бы скорее оказаться с Зойем рядом. Я приехала к самому открытию больницы, не желая терять ни секунды. Зой уже был готов. Меня очень удивило и как-то обрадовало то, что нас провожало чуть ли не полбольницы: и медсестры, и врачи, и обычные пациенты. Они наперебой желали нам счастья в семейной жизни, а еще пореже к ним заглядывать и вообще держаться молодцом. Я была счастлива. Определенно. Мне казалось, что это очень хорошее начало нашей новой, конечно, трудной, но другой жизни. Пока мы ехали в маршрутке, я не могла на него наглядеться. Я, наверное, даже не осознавала, насколько все-таки скучала по нему, по его глазам, коже, запаху. У него совершенно особенный запах: теплый, свежий и такой родной. Я никак не могу разгадать его, кажется, отгадка близко, но все время от меня ускользает. Мы сидели, прижавшись друг к другу, он рассеянно улыбался чему-то за окном, я молча наслаждалась его близостью, забыв про время и реальность, за что чуть не поплатилась пропущенной остановкой. Было совсем незаметно, что с ним что-то случилось: это был все тот же Зой, что и раньше, правда, теперь он стал чуть молчаливее и задумчивее, но, может, такому непоседе и болтуну это даже на пользу? Он с интересом разглядывал нашу квартиру, словно впервые ее видел, дотрагивался до вещиц. Меня несколько смущало такое его поведение, но я предпочитала не говорить ему этого. Для него все сейчас в новинку. Мы долго сидели и пили чай на кухне, потом пришла Делиз с тортиком, но, заметив мой фирменный пирог, тут же забыла о своем гостинце и принялась отрезать себе огромный кусок. В любви к сладкому они с Зойем вполне могут посоперничать, и еще неизвестно, кто победит. Я была рада, что подруга чувствует себя свободно рядом с моим женихом и Зой тоже не теряется. Веселые чертенята плясали в его зеленых глазах, а что еще мне нужно для счастья?.. Потом подруга ушла, я дала Зойю таблетки и уложила его спать: он был еще слишком слаб, чтобы долго бодрствовать, и лекарства у него нешуточные, нужно строго выполнять все инструкции. Пока он спал, я могла позволить себе сбегать в магазин, убрать кухню, оплатить налоги. Я успела устать во всей этой суете, но это была приятная усталость. Когда я вернулась, Зой уже не спал. Он нетерпеливо разворачивал горы таблеток… — Зой, что ты делаешь?! — я кинулась к нему и невольно оттолкнула от стола, на котором лежали еще целые и уже пустые пластинки с лекарствами. Они были раскиданы даже по полу. Вспомнив, что это за лекарства, я взвыла от отчаяния и кинулась к жениху, с недоумением и обидой смотрящему на меня. Господи, если он выпил хоть несколько из них!.. — Ты ел их, Зой?! — я затрясла его за грудки, чуть не плача от страха. — Отвечай же! Он беспомощно завертел головой из стороны в сторону, искренне не понимая, за что я на него так накинулась. — Скажи мне честно, Зой! — Я только хотел посмотреть… — он расстроенно захлопал глазами. Ноги подогнулись, и я осела на пол, размазывая по щекам слезы. Мое сердце чуть не остановилось… Дура, какая же я дура! Нельзя было оставлять его одного, а я еще хотела обезопасить! Да я чуть не убила его, не убрав эти проклятые таблетки! Что бы стало? Он бы умер! И все из-за меня… — Ами, не плачь, пожалуйста, — он жалостливо погладил меня по голове. — Я больше так не буду. Я посмотрела в его глаза — блестящие, прозрачные и такие детские, и мне стало еще хуже. Это же сущий ребенок, нельзя его ругать, он не поймет, что поступил плохо, что чуть не напугал меня до смерти… Он расстроен, но ничего поделать не может. — Пообещай мне, Зой, что больше не будешь трогать таблетки, — я крепко-крепко прижалась к нему, утыкаясь носом в изгиб шеи, и погладила его по спине. — Не буду. Я даже не поняла, когда мои ласки стали принимать не самый невинный оборот, ладони пробрались под хлопковую синюю рубашку жениха, а губы скользнули по скуле. Те секунды, когда я думала, что могу потерять моего Зойя навсегда, настолько меня ослабили, что я отчаянно нуждалась в его тепле. Как я могла быть такой легкомысленной и подвергнуть его жизнь опасности? Что бы я делала, если бы его не стало?.. Мне так нужно было почувствовать, что он прежний, он рядом со мной, по-прежнему любит и желает меня… — Что ты делаешь, Ами? — с искренним недоумением спросил парень и смущенно отодвинулся от меня. Я уставилась на него, безвольно опуская руки. Что случилось? Что я сделала не так? Мой жених неловко поправил рубашку и встал на ноги, все еще странно глядя на меня. — Прости, — я тоже встала, не поднимая на него глаз, которые предательски защипало, а в сердце стало холодно-холодно и больно. Не сдержавшись, я опрометью бросилась на кухню и, тяжело дыша, словно после пробежки, склонилась над раковиной, уперев в нее руки, сжимая металл до боли. Земля ушла из-под ног, я осталась без поддержки и уверенности в том, что я еще хоть кому-то нужна. Больно, больно!.. И страшно, словно я падаю в пустоту без дна и света. Я сжала зубы, только чтобы не расплакаться снова и не поддаться слабости. Собрав всю волю в кулак, вышла назад в гостиную на негнущихся ногах, хватаясь за стены, чтобы не упасть от подкосивших меня мучений. — Ами, ты обиделась? Зой подошел ко мне и протянул руку, но я непроизвольно отшатнулась от него, и парень поморщился. — Нет, ничего, — я вымученно улыбнулась. Той ночью я постелила ему в нашей комнате, а сама разобрала диван в гостиной и легла на него, прекрасно зная, что не усну до рассвета…