Календарь моей надежды

Вот уже полнедели я лежала в постели, и мне категорически не разрешалось вставать, даже если очень хотелось. Во-первых, за этим следил Зой, а во-вторых, за нами обоими следила Делиз, которая вдруг превратилась во внимательную, заботливую няньку: сама варила обед, вовремя выдавала моему жениху таблетки, отправив Тави на выходные, бегала по магазинам. На мое недовольное «опять прогуливаешь пары» она неизменно пожимала плечами и говорила: «Вы важнее», и я не знала, что ей сказать, чтобы выразить благодарность. Наконец мне полегчало, и я то и дело вскакивала с кровати: ну невозможно же столько валяться! Тем более погода на улице нормализовалась, а я обещала Зойю, что мы вместе сходим куда-нибудь погулять. У меня было на редкость замечательное настроение (все-таки я отдохнула), и даже то, что Дел неодобрительно хмурилась, не остановило меня — я приготовила одежду на выход. — А куда мы пойдем? — спросил Зой, переодеваясь в свежевыглаженные брюки и рубашку; я почти смущенно отвела глаза от его обнаженного торса. — В одно место… Ты еще там не был, я его сама недавно нашла, — ага, в очередном приступе нежелания идти домой. — Мы давно с тобой не гуляли, — улыбнулся Зой. «Мистеру Сэйту нужно как можно больше гулять, не запирайте его в квартире, — вспомнила я слова доктора Текуни. — Хотя… С вашим распорядком это почти нереально. Доверьтесь Тави». Ну уж нет, эта Тави и так чуть ли не поменялась со мной местами. Нужно уделять Зойю больше внимания, авось когда-нибудь он снова признает во мне женщину, а не просто сестру милосердия. Мы вышли на улицу. Долго слонялись по тротуарам, обходили магазинчики и, наконец, забрели в Мой парк. Мой — потому что я вечерами подолгу сидела там, стараясь отрешиться от усталости и одиночества. Он был стареньким и непопулярным, скамейки облупились, некоторые деревья выглядели неопрятно. Этот парк напоминал меня. Я тоже когда-то цвела, радовалась, а теперь оказалась заброшенной, растрепанной и нелюдимой. Ирония. Но сегодня я гуляла с Зойем, и казалось, что все не так уж и мрачно. Он держал меня за руку и тихо чему-то улыбался. Прямо как в старые времена (странно, прошел какой-то месяц, а моя жизнь так кардинально переменилась, словно минула вечность)… — Поговори со мной, — попросила я. — Мы так мало с тобой теперь разговариваем, — мне так не хватало его. — А что тебе рассказать, маленькая? — у меня аж горло перехватило: Зой уже давно не называл меня своим ласковым прозвищем, которое он придумал, когда мы были еще школьниками (я уже тогда еле-еле возвышалась над его плечом своей макушкой). — Все, что тебе хочется, — мне было горько, что я о нем теперь ничего не знаю. — Мне нечего сказать… Я почти всегда сижу дома с Тави, тебя нет… Меня постоянно пичкают какими-то таблетками, и никто мне не хочет объяснить, зачем они вообще нужны. И еще… У меня иногда возникает чувство, что все мне чужие, понимаешь? — я тихо кивнула, опуская глаза. — Иногда мне звонят из института, что-то говорят, куда-то зовут… А мне нечего им ответить. А еще эти таблетки! — он негодующе качнул головой. — Скажи мне, Ми, что со мной случилось? — Зой с отчаянием посмотрел на меня. — Ты заболел, — нашлась я, но мой голос подозрительно осип. Мы остановились посреди парковой дорожки. В глазах предательски защипало, я только сжала его ладонь, не в силах сказать, что так будет всегда. Он никогда не станет прежним, никогда не сможет пойти работать… Осознать, что он слабоумный. Нет, я не хочу лгать ему, не хочу такой судьбы, но не скажу правды. — Чем? — Зой поднял мой подбородок кончиками пальцев и заглянул мне в глаза. — Это все из-за той аварии… Но это пройдет, — я прижалась к нему, чтобы скрыть слезу, готовую вырваться из уголка глаза. — Нужно только потерпеть. Зой, ты только не молчи, пожалуйста. Говори, если тебя что-то беспокоит, если тебе чего-то хочется… Ты знаешь, я всегда с тобой. Как раньше, правда? Даже если устала на работе, чем-то расстроена, я все равно тебе помогу. — Да, — он осторожно обнял меня в ответ, и я, смутившись, отстранилась. Все-таки между нами все еще существовала та стена, пусть и не так явно, я не могла ее преодолеть, пока он видел во мне исключительно помощницу. — Пойдем домой? — я улыбнулась как можно более ободряюще и потянула его дальше. — А мы с тобой посидим вместе, ну, как раньше? — Все, что захочешь, — я чмокнула его в щеку. Дома Делиз уже не было. Мы выключили свет, подключили DVD, предварительно вставив диск с «Телохранителем», и сели в одно кресло. Это и есть те самые посиделки «как раньше», которые мы часто устраивали в выходные, меняя излюбленные фильмы. Я уютно устроилась в объятиях Зойя, откинув ему на плечо голову, прекрасно зная, что, скорее всего, засну ближе к концу. Но мне так хотелось уснуть в его руках… Я почувствовала сквозь зыбкий сон, что он перенес меня на кровать, стянул тапки и платье, аккуратно, боясь разбудить неосторожным движением, поцеловал меня в лоб и лег рядом. «Ой, он же таблетки не выпил», — подумалось мне, и я кое-как разлепила веки. — Я разбудил тебя? — шепотом спросил Зой, поднимаясь с подушки. Я отрицательно покачала головой, не осознавая, что в темноте моего жеста не видно. — Я не дала тебе лекарство, — я быстро сбегала на кухню, выбрала нужные таблетки и вернулась со стаканом воды. — Вот, держи. Зой взял стакан и собрал губами с моей ладони пару таблеток. Меня тут же бросило в жар, и я поспешила залезть под одеяло, чтобы не спугнуть его снова, как месяц назад. Но неожиданно мой жених навис надо мной, упираясь ладонями в кровать. — Что?.. — только и успела шепнуть я, когда раздалось тихое «Тс-с-с…» Зой провел кончиками пальцев по моей пылающей щеке и легко поцеловал меня в губы, сначала чуть касаясь, а потом углубляя поцелуй. Сердце громко-громко забилось о грудную клетку, как раненая птичка, но я только тихонько обняла его за плечи. — Спокойной ночи, Ми, — сипло сказал он и снова лег, обнимая меня за талию. Я еле сдержала разочарованный вздох. Спокойной ночи?.. Надеюсь, хоть для Зойя она будет спокойной…