Календарь моей надежды

Впервые я задумалась над тем, что мне нужно сходить к врачу. Никогда бы раньше не подумала, что мне может понадобиться помощь психолога, никогда бы себе в этом не призналась, но сейчас я твердо осознала: еще одна такая истерика, и неизвестно, чем все может закончиться. И не только для меня, но и для Зойя, который столько времени оставался без присмотра, в полном одиночестве, в слезах. Никогда не прощу себе его страданий, собственной эгоистичной слабости. Не прощу его потерянного, побелевшего лица, осоловелых глаз, полных непонимания и боли. Его лицо было таким бледным, что неяркие веснушки, которые всегда были почти незаметны, рыжими пятнами обсыпали нос. Казалось, за ночь он похудел так, словно его несколько дней морили голодом. И все это из-за меня. — Что я сделал не так, Ами? — спросил он, когда я все-таки нашла в себе силы выйти из нашей спальни. — Чем я тебя обидел? Почему ты хотела уйти? — он сделал ко мне шаг, и я беспомощно оперлась плечом о косяк двери, сотрясаясь от беззвучных слез. — Я мешаю тебе? Я делаю тебя несчастной, да? Господи, как же мне было больно от его объятий, от его горького шепота, от отчаяния, плескавшегося в зеленых глазах. — Тогда уходи! — неожиданно его голос сорвался на крик, и он отпрянул от меня, словно боялся обжечься. — Уходи, я не буду тебя держать! Ты такая же, как они, — он ткнул пальцем в сторону большого портрета на стене, на котором были его погибшие родители. — Уходи! Уходи! — Зой беспомощно затопал ногами, давясь от рыданий, и я кинулась перед ним на колени, воя в голос. Зой тихо опустился рядом со мной, закрыв лицо ладонями, мелко трясясь всем телом, а я прижала его к себе, гладила его короткие волосы и все молила о прощении, которое никогда себе не дам. Я клялась, что никогда его не брошу, не уйду. Он молчал, только всхлипывал, прижавшись щекой к моему плечу. Я ненавидела себя, ненавидела всем сердцем за свою бесчеловечность и черствость. Правильно меня не любили родители, я достойна этого. Правильно надо мной смеялись сверстники. Разве можно любить такую, как я? Лучше мне было на всю жизнь оставаться одной, чем причинять столько несчастья близким. Я еле уговорила его лечь спать, а сама позвонила в больницу, чтобы попросить отложить прием хотя бы на час. Заведующая что-то недовольно пробурчала в трубку, но мне было все равно. Я просто сидела с ним, держала его за руку, пока он не забылся тревожным сном. Я совершенно не представляла, как смогу уйти на работу. Как оставить его одного? Для меня отпустить его руку было немыслимо, не то что выйти из квартиры… Но неожиданно телефон зазвонил, и мне пришлось быстро поднимать трубку, чтобы не разбудить Зойя: — Да? — быстрым шепотом ответила я, и на той стороне раздался знакомый мужской голос: — Мисс Мицуно? Это вы? — Доктор Текуни? Здравствуйте, — я несколько растерялась и села в кресло. — Здравствуйте, — поздоровался он. — Я к вам по делу, мисс Мицуно. Пришло время трехдневного обследования, нам нужно взять кое-какие анализы, посмотреть на поведение мистера Сэйта. Ему придется побыть в больнице. Вы меня слышите, мисс Мицуно? Ами? Оставить?.. Сейчас? Когда он боится этого больше всего на свете? Да я же спать спокойно не смогу, если он снова будет там. — Мистер Текуни, — жалко прохрипела я не своим голосом. — А можно я буду забирать Зойя на ночь? Пожалуйста, я вас очень прошу. — Простите, мисс Мицуно, я ничего не могу сделать, — понимающе ответил мужчина. — Он должен подвергнуться полному наблюдению. Это прежде всего нужно для его здоровья. Я вздохнула, сдаваясь. Какой смысл спорить, если все равно этих обследований не избежать? Небо, но почему все наваливается сразу?.. — Когда Зой должен быть в больнице? — обреченно спросила я. — Завтра в восемь утра, — мягко ответил врач. — Не волнуйтесь, Ами. Все будет хорошо. За вашим женихом будет должный уход. К тому же это всего лишь три дня. — Да. Да, конечно, — спохватилась я. — Мы приедем. Спасибо за предупреждение. — Всего доброго. — И вам, — я положила трубку и, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла. Не могу больше думать. Не могу. Я провалилась в тягучий сон.

***

— Зой, миленький, это всего на три денька, — уговаривала я моего жениха, но он обидчиво не смотрел в мою сторону, лег на кушетку и отвернулся к окну. — Я буду приходить к тебе каждый вечер после работы, слышишь? Но Зой никак не реагировал, и я бессильно поднялась со стула, уже не надеясь услышать от него хоть слово. Мне было больно так уходить, но меня ждали на работе. Я не могла остаться. Я уже подошла к выходу из палаты, как вдруг раздался жалкий шепот: — Ты все-таки бросила меня. Я вернулась к нему и уткнулась лицом в его грудь, едва борясь с тугим комком в горле: — Я никогда тебя не оставлю, слышишь? Я приду. Освобожусь и приду. Быть может, доктор сжалится надо мной и разрешит ночевать здесь. Ты мне веришь? — я подняла глаза и встретилась с его печальным взглядом. Зой кивнул и провел рукой по моим волосам. Я потерлась о его ладонь и поцеловала каждый пальчик, мечтая остаться тут, рядом с ним. Но это было невозможно. Пришлось ехать на работу, которая стала мне в тягость. Андерс, заметив мое подавленное настроение, не дергал меня лишний раз, незаметно брал себе больше дел и, кажется, пытался проводить меня после смены, но я сразу же мчалась в больницу. Доктор Текуни наотрез отказался оставлять меня в больнице на ночь, но зато разрешал сидеть в палате больше положенного. Зой жаловался, что плохо спит в чужой постели и скучает по дому, и мое сердце разрывалось от тоски. Ему было здесь плохо. Но и я не могла найти себе места, пила успокоительное, прописанное врачом из моей больницы. Так было все три дня, пока, наконец, не закончилось обследование. Результаты обещали сказать чуть позже, меня они, по правде говоря, не так волновали, как должны были. Мне просто хотелось, чтобы Зой вернулся домой. — Смотри, сколько я купила тебе вкуснятины, — ласково сказала я, когда мы приехали в нашу квартирку. — Фрукты, твои любимые конфеты с желейной начинкой, запекла картошку в духовке. С куриными ножками. Хочешь? — Когда ты успела? — удивился Зой. — Просто встала пораньше, — ответила я. В пять утра, чтобы успеть все приготовить. Поменяла постельное белье на его любимое, синее, шелковое. Сбегала в круглосуточный магазин, начистила картошку, запекла ее с курицей. Мало-мальски прибрала в комнатах. Сейчас я буквально валилась с ног, но изо всех сил улыбалась, старалась угодить Зойю. Он не должен чувствовать ни в чем неудобств. — У тебя усталый вид, — вдруг сказал он и обнял меня. — Пойдем спать? — Ты не хочешь есть? — Мы потом поедим вместе, — Зой потянул меня в спальню. — А сейчас отдохнем. Я так плохо спал. — Да, — согласилась я. — Там очень неудобные кровати. — Мне не хватало тебя, — признался парень, раздеваясь. Я замялась, но тоже стащила с себя юбку и блузку и тут же юркнула в сорочку. Мы легли, и я спокойно положила голову ему на плечо. Сейчас мне не требовалось никаких таблеток, чтобы уснуть.