Календарь моей надежды

Мне показалось, что я стою на уступе. Шаг вперед — и меня утянет бесконечная высота, за ней — удар и смерть. Шаг назад — и все останется прежним. Я знала, что вперед я не двинусь: никогда мне не хватит сил оставить Зойя, разорвать то, что было между нами. Но отступить и навсегда жить в теперешнем состоянии… Это выше моих возможностей, сил, воли. Я должна покончить со всем, что упорно тянуло меня вниз, к полету и падению. Иначе на остальное меня просто будет не хватать. Утро было свежим и солнечным, даже жарким. Это была бы прекрасная возможность побыть с Зойем, сходить с ним куда-нибудь, но я позвонила Андерсу (конечно, так, чтобы Сэйт ничего не слышал). Мой подопечный охотно и даже радостно согласился на встречу, его не смутил мой прохладный тон. На душе скребли кошки, и что-то тоскливо ныло внутри, но я решилась. Одевшись, я вышла из спальни. Зой уже сидел на кухне и выжигал что-то по досочке, так углубившись в работу, что не сразу меня заметил. — С добрым утром, — все-таки решила отвлечь его я. — Ты снова стал выжигать? Зой, не улыбнувшись, кивнул и показал мне гладко отполированную фанерку, на которой, словно живой и настоящий, бежал по лугу длинногривый конь. Одна из его мощных ног еще была не готова, но весь рисунок уже стоял у меня перед глазами. — Красиво… — я подошла и легко провела по гриве пальцем, и Зой как-то странно посмотрел на меня, словно не ожидая к себе такого внимания. — Ты давно ее делаешь? — Две недели, — ответил он, и мне стало совестно. Я об этом не знала. Не интересовалась. Жаловалась на то, что бывший жених не спрашивает о моей жизни, а сама едва ли была лучше. Что у него на душе, что в мыслях? И почему я осталась глуха к тому, что ему тоже больно, к тому, что он растерян и вырван из привычного мира? Он оказался чужим для всех, а я… Та, которая должна была понимать его в первую очередь, отвернулась, забывшись в собственных проблемах и горестях. Я отошла от Зойя и тихо произнесла: — Я должна уйти сейчас по делам, но это не займет много времени. Лицо Зойя посерело, а уголки губ глубже врезались: — Ты в последнее время постоянно должна где-то быть, — с укором произнес он, но тут же оправился, и в его голосе появилось показное равнодушие: — Иди, я посижу. Могла и не предупреждать. Тихо уйти, ничего не сказав? Это подло и бездушно! — Я приду через час, — через силу сказала я. — Я не буду вызывать Тави, хорошо? Пожав плечами, Зой снова нагнулся над дощечкой, будто ничто в этом мире не могло оторвать его от работы. — Мы могли бы пойти вместе, — вдруг произнес он, видимо поборов обиду. Но разве можно было его взять на встречу с Андерсом? Ни в коем случае! Сэйт ничего не должен был знать о нем. И не потому, что мне было что скрывать. Так будет правильнее. Хотя… Кого я обманываю? — Мы обязательно пойдем куда-нибудь, когда я вернусь, — мягко возразила я, чувствуя стыд, досаду и бесконечную вину перед Сэйтом, лицо которого резко переменилось. — Конечно, — холодно отчеканил он, и я малодушно ушла, не сказав ему больше ни слова. Встреча с Андерсом была короткой. Он пребывал в прекрасном настроении, беспечно смеялся и что-то говорил, наверное, очень веселое. Но мысли мои были заняты куда более важным, чем просто прогулка. — Андерс, мне нужно с тобой объясниться, — ни с того ни с сего заявила я, прерывая его на полуслове. — Я слушаю, — тут же посерьезнел он, и мы сели на парковую скамеечку. Солнце бликами прыгало по лужам, слышалось щебетание птиц… — У меня есть жених, — выпалила я, ощущая, как горят щеки, а в груди что-то скручивается. Я с содроганием посмотрела на светлые волосы, а потом и в серые глаза, в которых замер и потух огонек веселья. — Я догадывался, что у тебя кто-то есть, — со вздохом произнес мужчина. — Но это не останавливало меня. — Почему? — вырвалось у меня помимо воли. Андерс совсем не похож на человека, который бы попытался разбить чужое счастье. — Это сложно объяснить… Я видел, что ты несчастна с этим мужчиной. Ты была зажата, измучена, но почему-то не могла отпустить себя. Быть может, он не любит тебя?.. — Он меня любит, — защищаясь, бросила я, и мои пальцы непроизвольно сжали сумочку почти до боли. — И поэтому даже не поздравил с днем рождения? — покачал головой мой подопечный. — Откуда ты знаешь? — буркнула я, а в груди поднялась волна былой обиды. — Ты бы не убивалась так, если бы он тебя поздравил, ты бы не пошла со мной куда-то, если бы он тебя пригласил, — и хотя голос Андерса был мягким, мне слышалась жестокость в его словах. Ведь он говорил правду. — Мой жених серьезно болен. — Настолько болен, что ни разу не проводил тебя домой с работы? Ни разу не позвонил, чтобы спросить, как у тебя дела? — он нахмурился. — Да, — сухо и холодно ответила я, едва сдерживая слезы беспомощности. — У него деменция, — лицо Андерса стало землистого оттенка. — Он стал слабоумным. И никого у него, кроме меня, нет. Да, я не привыкла к тому, что он не помнит, когда у меня день рождения. Да, он никогда не станет встречать меня после работы. Он никогда не получит профессию и не сможет стать полноценным членом общества. Но мне все равно. Я не хочу давать тебе ложных надежд. Я не брошу его. — При этом не чувствуя к нему любви? — тихо спросил Андерс, все еще пораженно и горько глядя на меня. — Я люблю его, если ты об этом, — просто ответила я. — Ты мне очень помогаешь своей поддержкой, я благодарна тебе. Без твоей помощи я бы, может, давно загнулась. Но я хочу, чтобы ты не надеялся… ни на что. Я не отвечу. Прости меня, — я повернулась и пошла на выход из парка. Андерс за мной не пошел. Наверное, это к лучшему, ведь разговор отнял у меня много душевных сил. На какие-то еще слова меня бы просто не хватило. Стараясь не думать и не плакать, я завернула в сторону дома. Зой сидел в гостиной, смотрел телевизор, и я тихонько подошла к нему и села рядом. — Я вернулась. — Не ждал тебя так рано, — кивнул парень, и я неожиданно даже для самой себя прижалась щекой к его щеке. Зой вздрогнул и легонько обнял меня за талию. — Сегодня так хорошо на улице… Пойдем погуляем. Мы теперь так редко это делаем. Я думала, что мы будем говорить обо всем на свете, наконец выльем все, что случилось с нами за последнее время, объясним все чувства, но мы молчали. Просто ходили по улочкам, взявшись за руки, машинально заходили в магазинчики, в которые наведывались раньше, и неожиданно остановились у парикмахерской. — Помнишь, как мы пришли сюда, чтобы тебе подровняли кончики, а тебя чуть не покрасили в темный цвет, спутав с какой-то дамочкой? — неожиданно весело вырвалось у меня, и Зой смешливо фыркнул: — У меня чуть инфаркт не случился! — и тут же грустно добавил: — А теперь даже подровнять нечего, — он провел пятерней по коротким, чуть вьющимся волосам. — Вырастут, — беспечно махнула рукой я и потрепала его макушку. — Иногда мне очень не хватает твоих локонов. Даже подергать тебя не за что. — Вот зараза! — беззлобно ругнулся Зой, и мы расхохотались. Не было места выяснению отношений, только теплым воспоминаниям из прошлого. Хотелось бы, чтобы они были и в настоящем, и в будущем. А пока я просто наслаждалась мгновениями. Уже у самого дома он вдруг притянул меня к себе и впервые за долгое время поцеловал, а я даже толком и не сообразила, что это было. Словно мы все еще те школьники, робко мнущиеся у подъезда и не знающие, как еще выразить свою первую нежность. Размышления ушли прочь.