Календарь моей надежды

Утром я проснулась невыспавшаяся, но по-своему счастливая, потому что, когда открыла глаза, сразу же увидела лицо Сэйта, на чьей груди я спала. Будильник неприятно резанул по ушам, и я поспешила выключить его, чтобы не разбудить Зойя. Но было поздно — тот заворочался и открыл глаза. — Утро, — словно извиняясь, зачем-то пояснила я, но даже и не подумала сделать попытку встать. Этого хотелось меньше всего. — У тебя сегодня прием? — хриплым после сна голосом спросил Зой, прижимая меня крепче и натягивая на нас одеяло почти до самого подбородка. От этого его уютного жеста стало еще радостнее и приятнее. — Да, — я поморщила нос, но улыбнулась. — Не хочу никуда идти и оставлять тебя. Тем более с этой Тави! — А что такое с Тави? Тебе она не нравится? — он удивленно приподнял брови, а я покраснела и отвела глаза: — А как она мне может нравиться? Она тут останется… с тобой. А я буду далеко. — Ты ревнуешь? — Зой расплылся в хитрющей улыбке и попытался приподнять мое лицо пальцами, но я увернулась и сама положила подбородок ему на грудь. — А что, если так? — Да нет, ничего, — он пощекотал мне кончик носа. — Просто это как-то… неожиданно. — И знаешь… Мне было так обидно, что ты ушел тогда с ней, хотя я целый день была свободна! — в моем голосе все-таки послышалась горечь. — Я хотела провести его с тобой. — Так почему же не сказала? Я думал, что тебе нужно передохнуть в свой выходной, а не возиться со мной. — Раз и навсегда запомни, Зой, ты мне не в тягость, — я обняла его за шею, наслаждаясь вновь появившейся улыбкой на его губах. — Все это, конечно, хорошо, но мне пора вставать, иначе я опоздаю, — я со вздохом вселенской печали глянула на часы. — Через полчаса Тави придет. Не ленись и оденься, не хочу, чтобы она застала тебя в постели. — Опять ревнуешь? — гадко захихикал он, перехватил меня как раз тогда, когда я уже была готова встать-таки с кровати, и повалил назад. — Допустим, — легко согласилась я, смеясь. Господи, это самое прекрасное утро, какое у меня было за последнее время! — Поверь, Ми, повода у тебя нет никакого, — он припал к моим губам в поцелуе, снова заставляя забыть, что меня ждут дела. Я ответила со всем пылом, на который была способна, абсолютно не стесняясь своих желаний, но при этом не пересекая определенных границ. Мы оба пока не готовы к таким шагам, несмотря на то что прожили вместе годы. И даже эти поцелуи и легкие ласки — что-то удивительное, неповторимое в нашей беспросветной жизни. Я с трудом отодвинулась от Зойя, тяжело дыша и пытаясь собрать мысли в кучу. — Милый, ну я же опоздаю! — я умоляюще посмотрела в его горящие зеленые глаза. — Отпусти, а? — Разве я держу? — он продемонстрировал мне свои ладони. — Еще как держишь! — Ну раз так… — он хитро прищурился. — Сейчас, так уж и быть, иди. Но с работы возвращайся немедленно, — он в последний раз чмокнул меня в губы и в нос. — Ясно? Я весело кивнула и выскочила из постели, на ходу скидывая растянутую серую сорочку. Напевая себе под нос, быстро натянула чулки, белую блузу и черную юбку и, все-таки не удержавшись и подлетев к Зойю, поцеловала его напоследок. — Оденься, — строго погрозила я ему пальцем и ушла. Весь день меня словно невидимые крылья носили! Коллеги, наверное давно привыкшие видеть мое хмурое, сосредоточенное лицо, недоуменно смотрели мне вслед и переглядывались, но все это было мне нипочем. Уже давно я не спешила домой так, как в этот сентябрьский день! Едва оказавшись в квартире, я повисла у Зойя на шее и позвала Тави, чтобы сказать, что на сегодня она свободна. Девушка тоже с немалым недоумением посмотрела на меня, но быстро собралась и ушла. — Я купила мороженого. Может, посидим, посмотрим что-нибудь вместе? — улыбка никак не хотела сходить с моего лица. — Я очень-очень по тебе скучала, — шепотом поведала я, наклонившись к его уху, и Зой закружил меня по комнате. — Я тоже. Весь вечер мы смотрели какую-то американскую комедию, сюжет которой я категорически не помню, смеялись и целовались, потом вдруг затеяли оладьи с какао, завалявшимся в шкафчике с крупой, пили зеленый чай с лимоном… — Давай будем делать такие совместные вечера почаще, — заявил Зой, макая оладушку в пиалу с абрикосовым вареньем. — Давай разговаривать, делиться своими мыслями, строить планы на будущее. У нас было так много планов. Давай их осуществлять! Начнем с небольшого ремонта, обои и клей ведь давно куплены. Жаль, что поездку за город придется отложить, на нее нет средств, но ничего, подождет, — он запихал целую оладушку в рот за один раз. — Ты сказала, что я не могу работать, но ведь можно что-то взять на дом. Мы подкопим. А там, гляди, можно и о детишках подумать. Эй, ты чего? — Зой замолчал, увидев, как затряслись мои руки от его слов. — Я снова сказал что-то не так? — он подскочил со своей табуретки. — Нет-нет, — я быстро замотала головой, улыбнулась и смахнула набежавшие слезы. На этот раз я не лукавила. Улыбка была действительно настоящей. — Просто… Просто я ведь и вправду перестала надеяться, что все может еще сложиться хорошо. А тут… твои слова. — Ми, у нас обязательно все будет хорошо, слышишь? — он ласково провел ладонью по моей щеке, потрепал волосы. — Все будет как мечталось. И в эти минуты я искренне верила в его слова. Теперь я не была одна. Мы были вместе, мы оба хотели этого будущего. А значит, половина тягот слетела с моих плеч.

***

В тот вечер я готовилась ко сну особенно тщательно. Растянутые футболки, пижамы и шорты полетели прочь. Я снова достала одну из кружевных шелковых сорочек, что так часто раньше покупала сама или получала в подарок от Зойя. Он терпеть не мог, когда на мне висела какая-нибудь мешковина. Сразу вспомнилось, как мы только-только стали жить вместе и я предстала перед ним в своей розовой пижамке в цветочек, состоящей из лосин и широкой майки. В ту же ночь я лишилась абсолютно всех своих сорочек с котятами и тому подобных вещей. Зато на следующий день обнаружила красивую коробку с шелковым пеньюаром и бельем внутри. «Если уж не голая, так только в таком», — безапелляционно заявил мой Рыжуля. Сейчас я выудила из шкафа его любимую бирюзовую сорочку, которая хоть уже и была не самой новой, но до сих пор очень красивой. Мысль о том, что я могу торопить события, я тут же отогнала. Ситуация сама подскажет, как действовать. Ни к чему принуждать его я не собираюсь. Просто вновь предстану перед ним как женщина, а не как испуганная школьница перед первой ночью. И, надо сказать, мой маленький трюк возымел действие! Зой удивленно и заинтригованно смотрел на меня, пока я невозмутимо прошлась по комнате и легла с ним рядом, прижимаясь к плечу. Мне было бы достаточно и того, чтобы он просто обнял меня и мы вместе уснули, но Сэйт повернулся ко мне и принялся пристально разглядывать. Я молча ждала. — Ми, ты сегодня… светишься. Сэйт легко провел пальцами по моему лицу, очерчивая лоб, скулы, раскрасневшиеся губы, спустился к шее. Я задержала дыхание. Он наклонился ко мне и поцеловал так легко, почти невесомо, что я даже не успела вдоволь распробовать его губы. Зой стянул бретели сорочки и потерся носом о плечи, помассажировал их, погладил. Я по-прежнему просто ждала, хотя и не знала, чего именно. Он медленно отстранился и посмотрел мне в глаза: — Ми… Я… — Тс-с, — я погладила его отросшие кудри, — не надо, не говори. Все завтра. Он облегченно кивнул и лег рядом. Не знаю, что за непонятные мне психологические барьеры ломал он в своей голове, я готова была ждать и стараться понимать его. Отныне должно быть так.