Куколки

Нет большей боли, чем безразличие и большего наказания, чем забвение. Безразличие атакует незаметно, мы и сами порой не понимаем, когда, как и где, в какой момент нам стало что-то безразлично или кто-то безразличен. Порой мы просто не можем уловить этот самый миг. А иногда случается так, что тебя ранят душевно настолько сильно, что нет большей самозащиты, чем безразличие к оппоненту. Нет большего щита от боли, которую он мог бы принести в дальнейшем. Это как плюс сто к броне в видеоиграх. Нет большего наказания для обидчика, чем забвение. На самом деле, оно так и есть. Некоторые люди настолько прогнили изнутри, что живут только ради того, чтобы их кто-то ненавидел. Они питаются твоими отрицательными эмоциями, твоими грубыми словами, сказанными в сторону таких личностей. Единственное, чем с ними можно бороться — забвением. Но как глубоки переживания, которые сопутствуют процессу этого сильнейшего оружия! Как они болезненны, как они безгранично болезненны. Они окутывают пострадавший мозг, выжигают его, выворачивают наружу самыми болезненными участками, рвут на части, режут скальпелем по миллиметру. Переживания делают тебя уязвимым. Заставляют слёзы литься водопадом, вместе с криками. Крик — это важная часть, он дарует излечение, он освобождает от боли. Никакая физическая боль, не беря в расчёт роды, не сравнится с болью, предшествующей забвению некого объекта. Нет боли страшнее этой, в той части разумных моральных самоуничтожений, к которым она относится. Такие переживания разрушают психику, разрушают личность, разрушают настроение и вгоняют в осмысленную депрессию. Они заставляют рыдать и смеяться. Заставляют истязать себя голодом или наоборот, есть непомерно много. Заставляют до одури убиваться на тренировках. Заставляют бить кулаками стену. Заставляют, порой, даже прыгать с крыши. Но всё это ведет только лишь к перерождению. Это делает тебя фениксом. Теперь уже, после таких страданий, делает тебя неуязвимым. Делает тебя сильным, устойчивым к подобным встряскам психики. Готовым к последующим необходимым забвениям. Просто нужно забыть того урода, что сделал тебе больно, вот и всё. Он будет мучиться, ты даже не представляешь, как он будет мучиться. Увидев тебя в толпе, если ты не обратишь на него внимание. Если ты забудешь его. Для него нет большего урона, чем потерять кого-то из своего анти-фан-клуба. Может быть ты и не сможешь забыть его до конца, но положить выражение его лица в самый дальний ящик ты в состоянии. Забыть, и как ни в чем не бывало улыбаться, когда случайно встретишь его на улице, наигранно флиртуя. Это будет самым сильным ударом. Это сравни прощению. Простить и забыть, вот что надо делать всегда. Но не у всех это получается, а большинство даже не знают, что это единственный выход. Это самый верный и самый правильный выход. Так надо делать всегда. Не стоит читать о том, что все, кого мы встречаем в жизни — это те, кого мы встречали в прошлых жизнях. Как-то я прочел что-то такое, будто все наши отношения уже были в прошлой жизни, отказавшись от очередного человека мы «записываем» его в карме, и встретим его в следующей жизни. Мол, надо исправлять ошибки прошлого, строить отношения и никогда никого не бросать, иначе мы встретим его в следующей жизни, и эта карма никогда не пустит нас в Нирвану. Черт бы побрал такие статьи, даже не знаю, правда всё это или нет. Но задуматься заставляет. Сколько же миллиардов людей перерождаются из-за такого и сколько же единиц достойны освобождения от грехов кармы? Ведь очень много человек и вовсе не верят в буддизм и буддистские заповеди, а многие и никогда в жизни ими даже не заинтересуются. Так почему же такое пишут? Может быть, догматы буддизма, да и других философий и религий, распространяются только на тех, кто во всё это верит? Говорить они могут о том, что это распространяется якобы на всех, но действует лишь на верующих? Как в одной шутливой притче: атеист после смерти попал на роскошный курорт, а все верующие в Ад или Рай, хотя Рай был сравним с Адом. Атеист не поверил, что он достоин, на что Бог сказал следующее: они в это верили, а ты — нет.  

***

Призраки тоже умеют думать. Особенно призраки вещей, которых ты не совершил, но так хотел совершить. Они дышат над твоим плечом, когда ты завтракаешь. Роняют твои ключи, когда ты наклоняешься, чтобы завязать шнурки. Они улыбаются твоими губами в зеркале. Они смотрят на тебя сквозь твои глаза. Они пытаются склонить тебя сделать их. Твои желания. Они будут стараться сбить тебя с пути. Ты никогда не замечал, что, когда проходишь сквозь дверь, забываешь то, о чем думал? Это твои призраки. Призраки желаний и мечтаний, которые ты не воплотил в жизнь, дел, которых ты не сделал, обещаний, которые не выполнил. Они будут ходить за тобой до тех пор, пока ты не предашь их забвению или не исполнишь то, о чем мечтал. Внезапно у меня появилась одна безумная мечта. Только представьте, сколько в мире напечатано долларов. Если собрать их все, хотя это вряд ли возможно, то можно заполнить ими целый квартал, этажа так до шестого. Можно купаться в бассейнах из долларов, ваннах, бегать по стадиону, дорожки которого устелены долларами. Рождественскую ёлку, ростом выше третьего этажа можно собрать из этих бумажек, не одну, а несколько тысяч, сотен тысяч елок! Мечта моя состояла в том, чтобы обналичить хотя бы пару тысяч по одному доллару и сбросить их с какого-нибудь из высоких зданий в городе. Просто стоять на крыше и смотреть за небольшим дождём из купюр. В идеале, конечно, ограбить банк и сбросить с его крыши стодолларовые купюры, но начинать надо всегда с малого, согласитесь. Это мне нужно для того, чтобы прокатиться по вечереющему городу на огромной скорости. Люди начали бы ловить эти купюры, останавливая погоню за моей машиной, если она, конечно же, была бы. Необходимая осторожность и подготовленность всегда имеют место. Первую свою мечту я воплотил через неделю. Пошёл и снял в разных банкоматах по пятьдесят долларов однодолларовыми купюрами. Вышло очень много бумажек, и все они полетели вниз в тот же вечер. Прохожие шли и смеялись, поднимая бумажки. Самое главное — это уходить незамеченным. Всегда быть в тени, не попадаться на глаза, отводить от себя подозрение. Хоть я и хотел, чтобы меня уже наконец посадили за решётку, мой инстинкт самосохранения побеждал это желание, и я уходил по-тихому. Вот и доказывай потом тупым копам, что ты — убийца, которого они так ищут. Ничего не выйдет. Я предпочёл остаться в тени, тут же сбежав с крыши, перепрыгнув на соседнее здание, и ушёл незамеченным. Вышла парочка эффектных фото. Самое эффектное зрелище было ещё впереди.

***

Вечер показался мне не слишком темным. Не слишком вечером. Мы с Джимми вышли из машины возле моей психиатрической больницы, когда я припарковался возле главного входа. Мы вошли как короли, через главные двери. Я показал ему свободный вестибюль с отваливающейся от потолка штукатуркой. Столик дежурной медсестры, чей стул и старая сломанная настольная лампа уже давно покрылись слоем пыли и выглядели как неухоженные музейные экспонаты. Несмотря на то, что я давно отмыл бассейн от крови, мне не терпелось показать его Джиму. Справа от бассейна шла лестница и большой грузовой лифт, по которой я заводил своих жертв через первый этаж с крытой парковки. Лифт до сих пор работал, несмотря на то, что в здании не было электричества. Мне это всегда казалось странным, но я не придавал ему особого значения. Работает себе и работает, черт с ним. Когда я показал Джимми бассейн, мы пошли к лифту и спустились на парковку. Что было дальше, передать сложно, но я всё же попытаюсь. Когда мы спустились, внизу было темновато, но через небольшие окна, расположенные у потолка по всему периметру крытой парковки, ещё лился вечерний свет фонарей с улицы, освещая пространство. Волей-неволей атмосфера навевала мистические мысли. А мой мозг не отпускал меня от наваждения, что за мной гонится Ад. Когда мы дошли до одной из оставленных здесь казенных машин скорой помощи, возле дальней стены загорелся красный свет. Мне сразу померещился Ад, а может быть, это и был он. Спустя секунд пятнадцать, пока мы бежали до этого места, там появилась красная ауди. Одна из самых стильных и красивых машин, которые я только видел. Джимми сразу же захотел залезть внутрь и прокатиться, а мне стало не по себе. Открыв дверь и заглянув внутрь салона, мы увидели, что ключи были на месте и мотор заведен. Немного опешив, я простоял минуты две в полном ступоре, а потом решил сбегать за своей машиной, чтобы припарковать её здесь. Джимми согласился подождать меня. Я помчался за своей машиной. Благо мой черный додж может развивать внушительную скорость за пару секунд, я был на крытой парковке через минуты три. Джимми уже сидел в машине, разглядывая приборную панель и сидения, которые были красными с черными вставками, такими же, как и вся машина. — Черт подери, — крикнул я, останавливаясь возле машины, — Зачем ты сел в неё? Нормально это, что ли, что машина появляется на пустом месте? Джим только пожал плечами, ничего не ответив. Он положил руки на руль и нажал на газ, не трогаясь. Машина зарычала, чуть ли не круче моего «доджа», и я невольно хихикнул. Неплохо было бы прокатиться. Дороги пустые, все сидят по домам. — Надо снять номера! Эй, слышишь меня? — крикнул я парню, глуша двигатель и выходя из машины, прихватив с собой отвертку. Парень вышел из красного авто, глядя на меня с недоумением. — Зачем номера снимать? — Покатаемся?! — Ночью? — спросил он, подняв одну бровь и сложив руки на груди. — Да ты ещё тот психопат. Я рассмеялся, обошел свою машину сзади, и сел откручивать номер. Затем открутил и передний, сложив оба в багажник. — Так-то лучше. — Заметил я, подойдя к красному ауди. — Черт побери, тут даже номеров нет. Было бы эпичнее, если бы они были и состояли из шестёрок, не так ли? Джимми рассмеялся в ответ и вернулся за руль.

***

Есть ли разница в том, где говорить по телефону о своих проблемах? Я много раз видел, как люди говорили по трубе всё время как ехали в транспорте, или даже в метро, перекрикивая шум мчащегося вагона. Почему все забыли о минимальных манерах приличия? Всё кончено, этикет мертв? Нынче в мое показывать себя круче окружающих, свободно выражать эмоции, даже если они не соответствуют истине и вообще не являются тем, что надо выражать. Люди запутались, они бегут в никуда, сломя голову, гонятся за модой, крутыми гаджетами настолько, что забыли о минимальных знаниях, полученных в начальных классах. «О, какая важность уважительное отношение к окружающим! О чем это вы, я такого не слышал!» Неужели эмоции и важность настолько измельчали или совсем исчезли, что надо на людях показывать, как ты кому-то важен, что тебе позвонили и так долго разговаривают! Неужели уже сдохли все последние мыслимые и немыслимые нормы морали и поведения в обществе? Интернет засасывает не просто личности, он начал засасывать души. Неужели теперь, чтобы показать, что ты не пустое место, надо общаться с кем-то в публичном месте, причем бросая на прохожих скользящие взгляды, будто говоря: «эй, смотри, я ему (ей) нужен!» Зачем, зачем это надо! Не всё ли равно, по сути дела, нужен ты кому-то или нет, ведь сейчас всем на всё плевать! Видели бы вы взгляды, которые отзываются на взгляд звонящего по телефону. Они пылают ненавистью, думаете? Нет, они полны безразличия. Капитализм настолько пророс в мозгах общества, что им плевать на окружающих индивидуумов больше, чем на кого бы то ни было. Политика индивидуальности и индивидуального предпринимательства транслируется не только в область торговли и политики, она насквозь проросла сквозь культурные слои, плотно въевшись в умы каждого, кто живет в стране. Безразличные взгляды — вот, что мы обычно видим на улицах. Презренные, порой даже ненавистные взгляды, полные желания показать себя в лучшем свете, даже если внутри ты пуст как пробка от бутылки колы. Главное — это то, как ты выглядишь. Кто будет заглядывать внутрь обертки, если она невзрачна и непривлекательна?! Волей-неволей задумываешься, что будет через пару десятилетий? Все переселятся в интернет, наступит глобальное опустошение улиц? Или же повторится сценарий фильма «Суррогаты» с Брюсом Уиллисом, где люди управляли андроидами, заменявшим реальных их в Реальном мире? Люди разучились избавляться от негативных эмоций. Ведь легче вылить их на близких людей или залить алкоголем. Легче то, что ближе и устроено проще, зачем напрягаться? Зачем сохранять отношения, если можно пойти и найти кого-то ещё, плевать, что он/она будет чуть страшнее или глупее. Проще убиваться от горя, чем радоваться жизни. Даже мышцы лица тратят больше усилий на улыбку, нежели на грусть и слёзы. Как же всё умно устроено! Будто бы человек изначально был настроен на нейтральные эмоции, подобно идиллии древних Греков! Никто никогда не задумывался, что это, возможно, истина.

***

Вечер практически всегда состоит из грусти, если ты остаешься в одиночестве. Неважно, один ты по жизни или рядом с тобой кто-то есть. Если ты бываешь один, когда на город спускаются сумерки, ты поймешь, о чем я. Вечер состоит из собой грусти, не несущей за собой какого-то щемящего или угнетающего чувства. За кружкой чая под вечереющим небом раскрываются удивительные нотки чувств, будто скрытых под действующем только начинающего греть солнца. Грусть прячется в тени, стараясь быть на свету как можно меньше. Грусти не хватает тех незабываемых моментов на закате, когда все самые романтичные и печальные личности устремляют свои глаза на горизонт. Вечер состоит из грусти внутренней, которая охраняет, не давая нам полностью погрузиться в апатию депрессии. Эта та невидимая грань, отделяющая безразличие от омута печали, в который ты падаешь с головой, когда рушится мир вокруг.

***

Что стало бы, если бы вдруг все фонтаны во всех городах в самый жаркий день года вдруг выключились? Взять под контроль систему водоснабжения городских фонтанов и отключить их, что стало бы? Что стало бы, если бы люди не смогли освежиться, когда на улице плюс тридцать? Они побежали бы покупать воду и прохладительные напитки, а те, кто их продают, озолотились бы за пару жарких часов. Хороший террористический акт. Сбой в системе водоснабжения вряд ли будет засчитан как покушение на жизни горожан, однако, это очень хороший метод манипулирования. Маленький акт насилия. Отключишь воду, и вот, люди уже бегут в твой магазинчик, который стоит рядом с выключенными фонтанами. Мало кто берет с собой воду, зная, что на площади есть её бесплатный источник. Скоро за всё придется платить. И вряд ли это понравится населению. Нет более прекрасного и простого насилия, чем лишение жертвы питья или сна. Это прекрасный метод манипулирования сознанием. Без питья человек проживет всего несколько дней, тем более, если день жаркий, то жажда мучает намного чаще. Хороший маркетинговый ход для магазинов, иногда выключать воду, когда жарко. Хороший метод заработка в период кризиса или просто обманный ход. Никто не докажет причастность магазинов, никто не докажет, как всё это произошло. А потом, когда схлынет жара, фонтаны могут снова заработать, и никто ничего не докажет. Самая страшная и кровавая битва, которая может разгореться — это битва внутри. Битва с самим собой. Битва, в которой нет победителей. Битва, которой нет названия. Битва, которая идёт на продолжении всей жизни, достигая апогея в некоторые моменты настолько, что вольна довести хозяина беспокойной черепушки до могилы. «Моментами апогея» чаще всего становятся панические атаки. Атаки мозга на себя самого, свою сущность. Когда происходит отторжение себя, своего тела, своей души или последствия какого-то поступка. Такие моменты остаются в памяти надолго и давят непомерной ношей. Хочется избавиться от нее, в заодно и от себя. Единственный выход в таких ситуациях — не успокаиваться, а выплеснуть свои эмоции. Не надо выстрелов в висок или прыжков с крыш. Порой достаточно открыть книгу, разбить костяшки рук об стену или что-то в этом роде. Ни к чему разыгрывать спектакли, если их никто не оценит. Моменты самоненависти разрушительны, но, в тоже время, поучительны. Ненависть выявляет недостатки, то, что надо исправить, извлечь из прокаженного существа. То, что надо уничтожить в себе, выжечь, растоптать. Ненависть показывает самые слабые стороны. Даже если она порождает боль и отвращение к себе, ненависть полезна. Почему бы не взять и не превратить её в ценный артефакт, из которого можно черпать что угодно — от банальных сил на существование, до вдохновения. Не стоит ограничивать себя. Даже негативные эмоции должны быть направлены верно. Должны использоваться на благо тому, кто их производит. Негатив должен быть усмирен. Должен быть покорен и обезоружен. Ненависть должна нести пользу сильнее, чем доброта и любовь, коэффициент полезности которых, порой, равен не просто нулю, а вполне реальному отрицательному значению. Самоненависть — это больно. Это слезы, крики, разрушения вокруг, и даже кровь. Разбить кулаки, порезать вены или прострелить черепушку — вот, на что она способна. И вот, к чему она не должна привести, даже если вы не желаете продолжать своё существование в этом бренном мирке. Самоненавистью мы выжигаем себя настолько, что не остается даже пепла, из которого должен возродиться феникс. Мы выжигаем себя до последней капли. До последнего сантиметра волос и последней уже практически сухой слёзы. Эта та боль, пережив которую, понимаешь — уже нет сил жить дальше. Мир тускнеет и меркнет. Звезды гаснут, а море перестает шуметь так же красиво, как раньше. Радуга становится черно-серо-белой, как и всё вокруг. Мир теряет краски. Теряет их все до единой. И заново восстановить всё способно только понимание того, что вокруг, кроме этой самоненависти не осталось уже ничего. Абсолютно ничего. Ты — чистый лист, без единой точки и линии. Ты — пустая сингулярная вселенная. Ты — ничто, ты пустота. Никому не нужная отвратительная жижа, не похожая даже на грязь в луже. Самоненависть после осознания заново запускает всё. Именно она и была толчком к созданию мироздания. Она — квантовое туннелирование. Она — феникс. Она — суть. Даже если от вас не осталось нечего, быть может, после этой войны вы будете пусты, не это ли весомый повод наполнить себя? Наполнить себя чем-то реально полезным и важным. Поумнеть, перейти на новую ступень развития. Стать другим человеком. Стать другим существом. Самоненависть — это исповедь самому себе, которая нужна каждому. Знайте. Никто из нас не совершенен. Кроме голливудских звёзд, за которыми бегает не одна сотня стилистов, диетологов и, порой, психологов, не говоря о продюсерах, личных стилистов, всяких врачей и т.п. Без всей этой армии они ничем не отличаются от любого из нас. И это нормально. Так и должно быть. Пока мы в состоянии воспринимать своё несовершенство, мы будем желать становиться лучше. Будем стремиться совершенствоваться, читать книги, умнеть и хорошеть. Это то самое, что двигает нами до последнего вздоха. Пройти через саморазрушение к самосозиданию, вот, в чем смысл. Стать в своих глазах ничтожеством и заново слепить себя, сделать из убожества произведение искусства. Это то, к чему мы идём. То, к чему мы должны идти. Знайте. Таких вспышек в жизни может быть не одна и не две, их может быть десятки и сотни. И они будут равняться атомной войне на клочке земли в квадратный километр. Такие моменты делают нас сильнее. Делают новее. Делают качественнее, на уровень выше. Делают нас другими.

***

Вам никогда не казалось, что планета перенаселена? Когда вы едите в душном переполненном автобусе, не возникало ли мыслей, что количество землян необходимо сократить? Пустить облака хлора по поверхности земли или создать новую болезнь, вроде СПИДа или лихорадки Зика, которая делает людей бесплодными? Как избавиться от полчищ немощных, от сотен тысяч клерков, которые едут по утрам в общественном транспорте? Куда девать все эти миллиарды туш? Планета погибает от перенаселения. Планета кричит о помощи, жаждет освобождения от этой ужасной заразы — людей. Но не создал ли кто-то уже инструмент для уничтожения? Та же лихорадка Зика, политические скандалы и информационные войны — не это ли всадники необходимого апокалипсиса? Чем больше я смотрю на всё это, тем больше мне кажется, что всё это безумие — нереальность. Мне кажется, что я застрял в собственном безумии, а мир вокруг такой же прекрасный, как и был до всего этого. Мне кажется, что я застрял в своей мрачной черепушке, скованной в стенах психушки. Я никогда не выходил отсюда, а безумие мира — лишь мои фантазии. Скажите мне, что я прав. Мне очень нужно это знать.

***

Не чувствовали ли вы когда-нибудь, что ваша жизнь — не ваша? Что всё вокруг — самый страшный кошмар? Что всё хорошее вокруг — недосягаемо, а плохое окружает и душит своими липкими лапами? Обхватывает шею и не даёт сделать ни единого вдоха без боли. Живёшь в захолустной провинции, дышишь грязным душным воздухом, без возможности вырваться. Ты западне. Без сил и желаний. А все вокруг живут — в горах или на Карибах, в самых красивых уголках мира. Порой кажется, что ты сам должен быть там, но не можешь! А тебя тянет, тянет! Тянет так, что сердце болезненно сжимается при виде шикарной жизни по телевизору. А хочется хотя бы улыбаться по утрам. Хочется держать руку любимого человека и жить. Жить так, чтобы захватывало дух. Каждый день проживать так, чтобы в ад пустили без очереди. Творить безумства, гулять ночами по самым красивым городам Европы и встретить старость в Швейцарии. Очень хочется, но нет сил. Но ты не можешь себе позволить даже перестать стесняться. Безвыходность губит. Она заставляет подчиняться, сковывает легкие, расслабляет мышцы и заставляет ум погружаться во тьму грусти. Грусти, которая разъедает изнутри, пожирая все позитивные эмоции, погружая в такую глубокую депрессию, из которой даже смерть — не выход. Всё вокруг теряет смысл. Тускнеет. Становится бесцветным. Ничего не вдохновляет, и даже воздух вокруг давит непомерным грузом. Стены комнаты становятся тюрьмой, но она намного меньше, чем лабиринты разума, который подчиняется всему, что видит и слышит. Ты прекрасно понимаешь и трезво осознаешь, что рамки — это лишь оковы твоего собственного сознания, но ничего не можешь с этим поделать. Как бы ты не работал над собой, стеснительность не проходит, самооценка не повышается и дела не идут в гору. Всё замерло на мёртвой точке невозврата и не собирается двигаться. Вечное топтание на месте. Бессмысленность существования становится адом. И чувство отчужденности только усиливается. Когда свет во тьме гаснет, чтобы снова воцарился день, зажечь одну свечку недостаточно. Необходима перемена. И перемена должна быть глобальной, затрагивать все части жизни, переворачивать с ног на голову и очищать, подобно водам чистилища. Ты ждешь эту перемену, ты открыт ей, но она всё не приходит. Твое тело кажется тебе чужим. С пониманием мира не приходит понимание себя. Зачем-то нужно стричь ногти и волосы, бриться, умываться и чистить зубы. Перед летом надо похудеть, чтобы влезть в обновки. Тело кажется таким чужим и несовершенным, что хочется от него избавиться. Любыми способами. Уйти от осознания того, что твои мышцы, кости и кожа — лишь клетка, открыв которую, можно вдохнуть полной грудью. И даже когда ты придумываешь, создаешь что-то новое, тебе кажется, что всё это уже не ново, и все твои мысли за тебя уже кто-то когда-то думал. Тело требует постоянного ухода, но это всё — ничто, в сравнении с тем, какого ухода требует душа. Да, именно так. Душа требует ухода. Ее нужно подпитывать, холить и лелеять, нужно ее радовать, кормить мечтами и воспитывать в ней силу воли. Душа — это более уязвимая материя, в сравнении с телом. Если мы не будем кормить своих демонов, они сожрут нас изнутри. И депрессия — главный звоночек к началу внутреннего голода.

***

Я безумно устал. Устал настолько, что даже моя усталость устала уставать от того, что я устал. Будто большая тяжёлая пружина порвалась внутри меня, и всё вокруг залило кровью. И эта кровь, помноженная на коэффициент силы тяжести, невозможно тяжёлым грузом давит на каждую частичку моего существа. Будто вместо небольшой прогулки ты пробежал марафонский забег. Вместо восьми часов работы отпахал все 24. Синдром Хронической Усталости. Он развивается постепенно, как наполняется чаша с водой, вовремя дождя оставленная на улице. Капля за каплей, сантиметр за сантиметром — до краешка. И вот — последняя капля. Она наносит молниеносный удар. И вода уже переливается через край. Усталость кристаллизируется и оседает в мягких тканях. Подобно токсинам, накапливается, и давит, давит, давит… Если бы мою кровь сейчас можно было выпустить, вы бы увидели какая она густая. Она бы стекала с моих пальцев на зелёную траву, пачкая её красным. Она стекала бы, увлекая за собой мою усталость. Она вся состоит из моей усталости, как и весь я. Я выдыхаю усталость. Я делаю воздух вокруг таким же уставшим, как и я. Я делаю воздух тяжелее и плотнее вокруг себя. Теперь уже мутная жижа плывёт вокруг и забирается в мои лёгкие, ещё больше утяжеляя меня. Мучительно тягучим становится день, длинною в вечность…