В одной комнате

       «Ты понимаешь… Я давно хотел тебе сказать. Но… Но… Но не мог. Не мог тебе сказать. И, кажется, не смогу сказать и сейчас. Нет. Не т-так, - голос начал запинаться, - у м-меня есть время… сейчас… пока ты рядом… пока мы еще общаемся… Прости. Я просто хотел сказать… что люблю тебя. Очень. Прости. Я ничего не могу поделать. Я хочу быть рядом. Рядом с тобой. Всегда. Понимаешь. Нет. Ты и не поймешь. Я хочу тебя… тебя рядом с собой.» - Ма-а-м! Ты можешь смотреть что-то другое? - Ш-ш-ш. Влад. Тихо. Я смотрю. Тут такой момент! - Ну-у-у-у-у. - Не нравится – иди в комнату. - Там Никитос. - И что? - Он не пускает. - Какая ерунда. Какие вы у меня еще дети, - ласково улыбнулась женщина. – Ну все, тихо! Я смотрю!       Влад закатил глаза, его потрясывало от этого горячего признания. Как люди так просто берут и открывают душу? Пусть заикаясь, пусть какими-то странными фразами, но все же говорят о любви. Как? Было непонятно, и необъяснимое чувство досады разливалось по всему телу. Почему им можно, а ему нет? Почему отдавать свою любовь девушке – правильно и прекрасно, а любить парня – аморально? На самом деле, он понимал, насколько это логично. Любовь, продолжение рода, потомство, здоровый половой контакт и «ла-ла-ла». Конечно. Всю эту лекцию, в красках, Влад прочел себе уже около тысячи раз и готов был подписаться под каждым словом. Согласен со всем. Только вот сердце не согласно, не нравятся ему догмы морали в дуэте со здравым смыслом. Этот мышечный орган за равноправие, за «любовь без преград», за секс по желанию, а не половому различию. Плохо, когда не понимаешь, что хорошо, что плохо, и идешь по одному из путей, не зная, что существуют другие. Но еще хуже, когда у тебя есть варианты, и к каждому можно подобрать равное количество плюсов и минусов. И чем больше выбор, тем он ответственней и сложней.       Такие мысли заполняли голову юноши, и справиться с ними был не в силах. Влад встал с дивана, раздраженно стукнув носком тапка по ножке, и с неохотой пошел к лестнице на второй этаж. «Летом было проще, - думал он,- хотя Никита целый день был дома, я мог на улицу уйти. Было куда и с кем. А сейчас и не выйдешь, задувает так, что… - он остановился у двери. - Можно?»       Ответа не последовало настолько долго, что вопрос пришлось повторить. «Можно?» - спросил Влад громче. Послышалось недовольное шипение, стук ящика, щелчок и тихое, как дуновение майского ветерка, разрешение. Парень поспешно зашел, сразу бросив взгляд на часы, не опоздал ли, и оглядев помещение в целом. Все было как всегда. Вообще, каждый раз комната до его ухода и после того, как Влад возвращался, оставалась абсолютно одинаковой. Можно спорить, что даже пылинки оставались на том же месте. Да и брат был всегда в одном и том же состоянии – сидя за пустым письменным столом. - Как дела у тебя? - Хорошо, - Никита с минуту помолчал, будто решая продолжать ли разговор. – А у тебя как? - Хорошо. - Хорошо.       Видимо сегодня был один из тех редких вечеров, когда у младшего было очень неплохое настроение и желание пообщаться. - А на учебе как? - он даже развернулся в пол оборота на кресле. - Тоже отлично. Нам устроили «марафон идей» (новшество нашего преподавателя), - эта фраза предполагала просьбу пояснить, которой, вполне ожидаемо, не последовало. Однако взгляд брата был все еще заинтересованным, и это обстоятельство можно было расценить как позволение говорить дальше. – Мы должны были придумать и нарисовать десять эскизов на определенную тему. В каждом наброске должна быть концепция, раскрывающая сторону объекта, - сделана пауза. – Хочешь посмотреть?       Никита два раза коротко кивнул головой и даже, вроде, немного улыбнулся. Мальчик взял в руки большой скетчбук и с интересом стал разглядывать каждый эскиз. Он будто впитывал их в себя, вытягивал из бумаги изображение, пожирал взглядом насколько жадно и неподвижно, что казалось, он впал в транс. Художник начал рассказывать, что означали разработки, но через несколько минут понял, что слушают его, в лучшем случае, стены, и решил просто молча наблюдать за братом.        «Что же ты со мной делаешь…-подумал Влад. В этот момент Никита смахнул челку со лба, которая уже начала мешать ему видеть что-либо перед собой, и опять замер. Теперь можно разглядеть изумрудные глаза обладателя столь длинной прически. Красивые, глубокие, круглые, обрамленные густыми, длинными ресницами. – Что же ты со мной делаешь… Я же ничего даже сказать не могу... Вьешь из меня веревки, сам того не зная… Я люблю тебя. Люблю. Хочу. Как там говорили в сериале? Ты так рядом, а я молчу, хотя есть шанс все сказать… Как-то так…».       Сколько ребята так просидели? Пятнадцать минут? Двадцать? Час? Время опять остановилось, но уже вместе с Владом. Внезапный поток леденящего ветра выдернул юношу из теплых рассуждений о любви. Острый, обжигающий лед проник внутрь, жизнь показалась настолько невыносимым событием, что парень непроизвольно повернул голову в поисках чего-то режущего. Он обвел взглядом комнату, еще раз посмотрел на брата, лицо которого запечатлело странное выражение ухмылки уголков губ в сочетании с устрашающей улыбкой глаз. Они горели леденящим огнем. Влад силой оторвался, и тогда его взгляд наткнулся на ящики стола. Ящики – всегда закрытые для него. «Как душа Никиты, - поймал Влад себя на мысли, и самому стало противно от такого пафоса. – Что в них хранит? Прячет?». Было ощущение, будто планируешь что-то ужасное. Убийство, насилие, предательство. Сильнейший, непростительный поступок. Первый раз в жизни он задумался об этом, первый раз захотелось открыть эти тайники, узнать, что хранит такая величественная неприкосновенность, проникнуть внутрь… Ведь это было так легко достижимо, так близко, по сути. Это открытие поразило Влада.