В одной комнате

      Влад открыл глаза. В комнате было так темно, что, казалось, окна зашторены с внешней стороны плотным черным занавесом. Ни малейшего звука: ни шороха, ни привычного посапывания, которое можно обычно услышать, проснувшись посреди ночи, ни ветра. Одиночная камера с комфортом – гроб – забвение. Юноша поежился: «все ли нормально?». Тьма не позволяла разглядеть даже стул, стоявший около кровати. Она поглощала пространство – вокруг был бесконечный, безбрежный, необъятный океан, не ограниченный стенами, заборами, дорогами, домами – вся вселенная около тебя. Ты – центр мироздания, но, в то же время, нет возможности даже пошевелиться – что под ногами? Земля? Огонь? Рай или ад? А может, огромная яма? Не разглядеть. Влад положил руки под голову. Жутко. Жутко интересно. Жутко и интересно. В бесконечном, так же как и в неизвестном (что, по сути, одно и то же) есть что-то пугающее и завораживающее. Так казалось Владу, он рассуждал об этом – Морфей уже давно понял, что ловить больше нечего, и ушел. «Мне всегда нравилось непостижимое, - подумал парень. – Искусство, музыка… То, что нельзя достать, но очень хочется. Ты можешь рисовать год, и будет к чему стремиться, а можешь потратить на взмахи кистью всю жизнь и все равно не добьешься конца совершенства. Это бессмысленный смысл жизни, хотя… может мечта и не должна быть досягаема. Что, если ее достичь? Открыть дверь в конце этого тоннеля? Хоть бы раз… Наверно, как сорвать яблоко с Древа Познания. Нет. Нет. Я не открою эти ящики, - он бросил взгляд в кипящую бездну. Под кроватью было царство Аида. – Я не сделаю этого…»       Ночь уже сдала пост утру, но светать еще не начинало. Учеба. Как же не хотелось. Доводы в пользу того, чтобы остаться дома посещали голову студента все больше. Пропускаешь всего несколько пар, а ощущение, что получаешь в подарок всю жизнь полную свободы. Еще пару минут, и решение окончательно принято.       Тем временем наступили заветные шесть часов, и телефонный будильник за одно мгновение прорвал бетон воздуха. Империя ночи рухнула, врата закрылись. Резкий свет пронзил темноту, а яркая мелодия разрезала тишину. Влад поспешно выключил звук и включил светильник. Надо будить брата.       Юноша спустился со второго яруса кровати и наклонился над спящим Никитой. Влад протянул руку, чтоб толкнуть мальчика по плечу, но осекся. Он боялся к нему прикоснуться, почему-то «нельзя». Неприкосновенно. Парень постоял так с минуту. -Вставай!        Никита резко открыл глаза, будто и не спал. - Доброе утро. - Доброе. В школу собирайся. - А пары? - Давай, давай, опоздаешь.       Только что проснувшийся ничего не ответил, но недовольно зашипел на брата и впился в него глазами. Такой взгляд означал «уйди, я переоденусь». «Что будет, если проигнорировать? Подождать его действий. Так же жечь взглядом?» - подумал Влад. Но не смог смотреть на Никиту, отвел взгляд и покорно вышел. - Я не пойду сегодня на пары. - Это что это? - Ну. Порисую дома, отдохну. Ну. Короче не пойду и все. - Лентяй, - неодобрительно покачала головой мать. - То умница, то лентяй. Ты уж определись. - А ты не груби! - Ну-у-у-у. - Ну ладно. Обед брату разогрей, придет – сразу поест, а ужин – меня ждите. Чай попейте. - Ладно. - Лентяюшка ты мой, - женщина посмотрела назад. – Доброе утро, сыночка. Как спалось? Ты-то в школу идешь?       Никита поморщил свой точеный носик и утвердительно кивнул. - Хоть бы матери что сказал, живем в одном доме, а голоса твоего не слышу! - Да, мам… - Так-то лучше. Завтракать садись, а я пошла. Приятного аппетита, мальчики, - она встала из-за стола и ушла в прихожую. Через минут десять раздался громкий хлопок двери. Еще через десять – второй, только тише. Ушел Никита. Дом остался в полном распоряжении влюбленного художника. Чем заняться? Может, стоит пойти в университет?       Он медленно прошелся по первому этажу, захватывая еду, попадавшуюся на пути, и поднялся в спальню. Достал ноутбук, включил фильм, расставил провизию на столе. Со своей части полки взял альбом, ручку и карандаши и начал наслаждаться незапланированным отдыхом. Но было как-то непривычно. Свобода стеснялась. Влада что-то напрягало, но он не мог найти что именно. Парень обвел взглядом комнату: ковер, мольберт, стены, шкаф, кровать, стулья, второй шкаф, книжная полка, проигрыватель, книжный шкаф, окно, ноутбук, еда, стол, ящики… Ящики. Вот что смущало и не давало покоя. Так близко! Нога касается ручки. «Открыть? – проскользнула идея. – Ведь идеальный момент. Никого нет, - рука потянулась. – Нет! Нет! Нельзя, Владислав, все, нельзя. Если тебе так изнасиловать его захочется, ты тоже так? Так просто?». Он отвел взгляд и постарался сконцентрироваться на все еще идущей комедии. На экране большегрудая блондинка ставила на место своего босса, всячески провоцируя его на повышения заработной платы, путем оплаты других ее услуг и молчания о домогательствах. Сдавленный смех сотрясал воздух и создавал истеричную атмосферу. Без мыслей в голове он потянулся и взялся за ручку ящика – секунда… Он отдернул. Нельзя.        Влад посмотрел на часы, висевшие прямо над дверью, – самое время уйти на первый этаж, подальше от злополучного тайника, и ,заодно, разогреть обед малому. Но наваждение, связанное с комнатой, не покидало парня. Ему хотелось запретного, путь был начал.        Раздался звук ключа, дверь отворилась. - Добро пожаловать домой! - будто что-то скрывая, сказал Влад.       Никита удивленно, а потом испуганно взглянул на брата и ,не раздеваясь, кинулся к себе. Влад хотел подняться, узнать, что случилось, но понимал, что нельзя. Однако прошел уже час, а брат не спускался. Час длился дольше, это были сутки, может, двенадцать часов, но никак не всего лишь шестьдесят минут. Пересилив себя, парень решился зайти в комнату. - Можно?       Молчание - Можно?       Тишина.       Громче: «Можно?!»       Ответа все так же не последовало. Сердце колотилось все сильнее – что случилось? Ждать или зайти? «Что страшного в том, чтобы зайти к себе в комнату? Что тут такого. Я просто забыл мобильный, к примеру… Или мне нужна книга… Но я никогда так не делал. Так же нельзя. А если… Если он что-то с собой сделал? Если в этих ящиках орудия суицида? Он может… От человека, который вечно молчит и сам себе на уме, можно ожидать чего угодно…» - рассуждал Влад. Он прекрасно помнил, что было год назад.       Брат просто ушел из дома. Без сборов, записок, вещей. Пошел утром в школу – и вернулся через неделю. Его искали всем районом, задействовали объявления, учителей, немногочисленных знакомых сбежавшего, прибегали к помощи уполномоченных лиц. Бесполезно абсолютно. Будто растворился. Тогда Влад передумал все на свете, жизнь показалась ему закончившейся. Он переживал за троих – за себя, за мать, за погибшего отца, да и за всех родственников, которых было не мало. Именно в те минуты его чувства стали принимать формы, сходные с сегодняшними. А к возвращению брата, Влад окончательно понял, что влюблен.       Никита позвонил в дверь как ни в чем не бывало. Будто из школы пришел. Будто отсидел уроки того несчастного вторника и все. Волосы, медными колечками спадавшие ему на плечи, были такими же чистыми, как накануне ухода, одежда и обувь – будто новая. От него веяло свежестью весны, хотя на дворе была уже глубокая осень, а глаза горели леденящим огнем летнего зноя. Влад прекрасно это помнил, и, так же как и все, не понимал, что произошло.       Четвертое «можно?» и последующее «я вхожу». Юноша взялся за ручку, открыл дверь и переступил порог. Потолок не рухнул на него, пол не расступился, чтоб поглотить непокорного, часы не упали на голову. Ничего не случилось. Это было невероятно. На секунду даже спертый библиотечный воздух показался парню свежее, чем на горных лугах. Но всего лишь на пару мгновений: он окинул взглядом брата.       Никита сидел с ногами на кровати, забившись в ее угол, и прижимал к груди какую-то папку. Он уткнулся в нее носом и не шевелился. - Что случилось? – спросил Влад, осознавая, что ответа не будет. – Чего ты разволновался? Все же хорошо, - он подошел к брату и протянул руку. – Вставай, пойдем кушать. Мальчик не двигался с места. - Что случилось? – тон был уже более требовательный. – Что. С. Тобой?!       Откуда такая смелость? Он не знал. Однако на брата подействовало. Он поднял взгляд, зло посмотрел и слегка зашипел – статуя ожила. - Ну что ты, что с тобой? – насколько мог ласково спросил Влад. - Выйди, - пробурчал Никита. - Что? - Выйди. Пять минут.