В одной комнате

- Хм… Влад. - Что? - Ты не мог бы мне дать… - сердце стучало так, что Никита прекрасно мог его услышать.- Влад, ты не мог бы мне дать одну из тех книг, что взял из университетской библиотеки? - Да. Конечно. Бери, какая нравится.       Парень прекрасно понимал, что задавать вопросов не надо. Тем более, что за отвратительная привычка говорить это «зачем?», прекрасно зная ответ. Почему-то люди часто, интуитивно, спрашивают, только потом осознавая, что прекрасно могли бы обойтись и без разъяснения и без того известной информации. Однако брат испытующе смотрел. Его не устраивал ответ «какая нравится», нужно было дать лучшую, самую подходящую и правильную: с грамотным построением, формами и исчерпывающими дополнительными справками по истории искусств.       Влад подошел к стопке толстых красивых книг, стоящей на столе. Это были те самые заветные издания, за которые бедные (и в материальном плане тоже) художники готовы отдать чуть ли не душу, но, к счастью или сожалению, нужны деньги. Тоненькие брошюрки, внушительных размеров тома соблазняли и влекли к себе любого, мало-мальски задействованного в этой сфере. А качество бумаги и обилие иллюстраций всячески подсобляют.Впервые за это время Никита был так близко. Настолько близко. Чувствовалось его ровное, спокойное, тихое дыхание на уровне талии. Голова закружилась, но надо спокойно выбрать книгу и предоставить новому владельцу. - Что тебе конкретно надо? - Все.       Да. Вполне исчерпывающе. Лица? Он и так гениален. Натюрморты? Зачем? Может тело… Архитектура. - Смотри. Вот это путеводитель по архитектурным формам и орнаментам, - последнее слово было сказано с остановкой. Уж слишком первые буквы напоминали говорящему одно, крайне желаемое, ощущение, намеки на которое он видел во всем. – В нем… ты сможешь изучить все особенности стилей. Вот это – построение академических гипсовых голов. У каждой свои особенности, однако научишься рисовать их – сможешь изобразить любого человека. Это, я думаю, - идеальное пособие по написанию натюрмортов акварелью. Техника, построение фигур опять же. Если тебе нужна обнаженная натура, то, наверное, стоит обратиться к такой маленькой книжечке…       Влад старательно рассказывал брату про особенности всех книг, протягивая одну за другой, перекладывая из одной стопки в другую, только в обратной последовательности. В итоге две горы опять слились в единую. - Могу все? - Бери, конечно. - Спасибо.       Влад блаженно улыбнулся и кивнул головой. «Это невыносимо. Как найти путь к его сердцу? Кто все эти люди? Что в той тетради? Что… Сколько вопросов. И ни одного ответа. Невыносимо,» - он вышел из комнаты и направился в ванную комнату. Контрастный душ сейчас, кажется, совсем не помешал бы. Это всего лишь разговор, точнее, в принципе, полноценный монолог. Что такого? Но сердце влюбленного воспламеняется от любого касания объекта своих мечтаний, а плоть страстно желающего возгорается от любого упоминая. Мысли в голове Влада были непреоборимые, они накладывались одна на другую, и их все больше, больше, больше. Несистематизированный бред в здоровом теле. Сочетания букв, схожие слова, косвенные упоминания – все, постепенно, начинало поднимать ассоциации с одними и теми же вопросами и страданиями.       Выйдя из душа, парень быстро поднялся в комнату и лег спать. Не читая, не сидя подолгу во всех новомодных гаджетах. Пришел – и заснул.       Свет всю ночь был включен – Никита старательно конспектировал книги, не отрываясь, не отвлекаясь ни на спящего брата, ни на град, который успел пройти ранним утром, ни на мигание перегорающей лампы. Исключительно пособие и он.       Проснувшись, Влад сразу же с подозрением посмотрел на часы – девять утра. Брат все так же сидит над книгой, все в том же положении. Только учебник открыт уже не на первой странице, а подходит к концу – семьсот страниц формата А4 за ночь. - Доброе утро, братец. - Доброе, - лицо Никиты изобразило что-то на подобии улыбки - Влад увидел это в темном отражении окна. Он без энтузиазма встал, переоделся, предложил брату пойти позавтракать и спустился вниз. Чувство разбитости переполняло. Все серое и безрадостное – жизнь кончилась. - О, Владик. Доброе утро, милый. Как спалось? Никита собирается там завтракать? У вас все хорошо, как-то неважно выглядишь? - Ну ма-ам. Хорошо все. Сейчас придет. - Ой… Уже с утра в плохом настроении. - Да почему в плохом?! - Не почему, садись есть. - Вот не успел встать, уже злой. Вот всегда так! - Приятного аппетита, сын.       К конце семейных препираний поспел и младший, тоже не горевший желанием отвечать на какие бы то ни было вопросы. По нему нельзя было сказать, что сна не было всю ночь, однако с уверенностью можно утверждать, что ненависть ко всему миру тоже не спала. - Ребят. Я вчера вам не сказала. Вы чем-то заняты были. У меня на работе начались выезды на объекты. Придется месяц поездить – ну, до Нового Года. С субботы по понедельник – три дня меня не будет. Сейчас как раз собираюсь уже. Владислав. Смотри. Еда в холодильнике будет. На все. Три. Дня. Слышишь? Только разогревать не забывайте. Брата корми. Суп будет. Макароны тоже приготовлю. Сосиски сами сварите? Или мне заморозить уже вареные? Будете разогревать второе и заодно в кастрюлю кинете их? - Ну-у ма-а-ам. Сварим, конечно. - Так. Я поняла. Все. Будет. Готово. Никит, ты с нами?! Разогревайте, ешьте. Значит каша – гречневая будет. Тоже в холодильнике. Творог я купила. Яблоки, бананы, мандарины – вымыты в холодильнике. Все. Можно. Есть! - женщина выдохнула. – Ну все, мои милые, я пошла.       Мать прошла мимо обоих сыновей, поцеловав их щеку, собралась и уехала. Настолько быстро, что ребята даже не успели закончить свой обильный завтрак, состоявший из яичницы, пары бутербродов с сыром и колбасой, помидоров, чая и овсяного печенья. - Какие планы на день, Никит? - Книги, - второй раз за утро на лице брата можно было наблюдать что-то отдаленно напоминающее улыбку. Неслыханный случай! Немного растянутые уголки губ красили его больше, чем профессиональный макияж, дорогие туфли и сексуальное красное белье женщину. Но хотелось большего. Хотелось увидеть его смех, радость, эмоции. Видимо, это невозможно. - Замечательно.       И действительно. Позавтракав, оставив немытую посуду, по привычке, в раковине, Никита отправился в комнату и продолжил свое ночное занятие. Он был похож на автомат, у которого двигается только рука и зрачки – даже если бы кто-то обнял его или защекотал, скорее всего, был бы откинут неведомой силой подальше от каменного властелина.       Последнее время дел у Влада в выходные становилось все меньше – от приглашений на вечеринки он отказывался частенько теперь, что резко сужало круг тех людей, с которыми можно встретиться в субботу-воскресенье, на ухаживания девушек отвечал холодно, не принимая никаких позывов, хотя их и было немало. Влад – красивый, достаточного для настоящего мужчины роста, темноглазый парень, с обаятельной аккуратной улыбкой во все тридцать два зуба, темными короткими волосами и чувством некоторого стиля, который так необходим любому молодому человеку в наши дни. Однако все эти достоинства разом компенсировали два небольших недостатка – любовь к брату и умение послать далеко и надолго любого, кто не в его вкусе.       На сегодня у него оставалось всего несколько вариантов – пойти гулять в одиночку, засесть за учебники или прогуляться с Эльвирой. Последний вариант был практически не рассмотрен – женщины не входят в планы. Так что решено разбить день на два – посидеть над уроками, пока не надоест, и уйти гулять по белоснежным городским пейзажам.       Стол был занят практически всегда, так что Влад уже привык «жить» на своей верхней кровати. Застелив постель, он разложил баррикады учебников и принялся за изучение наук. Взгляд в учебник – взгляд на брата, взгляд в учебник – взгляд на брата. Учеба не задавалась – Никита был настолько занят делом, что можно безнаказанно смотреть на него. Какая уж тут учеба! Черная толстовка, черные брюки, медные волосы, обжигающая холодным сиянием кожа. Образ их книги. Влад погрузился в созерцание не двигающегося Никиты. Время остановилось. В какой раз.       Но любому молчанию в этой жизни суждено быть прерванным. С нарастающей громкостью раздавался звонок мобильного. Влад пришел в себя и понял, что ему звонят, только когда мелодия перевалила за припев. - Алло! Ты спишь что ли, милый? Мы идем сегодня? - Прости, Эль. Нет. Я не в состоянии, честно говоря. Давай в другой раз. - У тебя что-то случилось? - Да нет. Просто. - Ну ладно. Чем вообще занимаешься? - Уроками, вон, учебники раскрыты. - Ммм, молодец. Учишься. А я вот надеялась, что мы все-таки встретимся. А сейчас, наверное, тоже займусь тогда. Может, я приду, вместе позанимаемся? Ты один дома? - Нет. Не… Прости, не получится. Давай отложим. - Ну… хорошо. Раз ты так говоришь. - Ага. - Тогда пока? - Ну значит… - Пока…       Никогда не кладите трубку первым. Особенно с девушками – минимальное правило негласного этикета. Влад откинулся на кровать, глядя в деревянный потолок. Он разглядывал естественные узоры досок. Темные прожилки на более светлом показались невероятно красивыми. Похожи на сеть вен в человеческом теле. Художникам легко находить сравнения и аналогии в образах. Сон... Владу вспомнился сон. Темная комната и сияющее тело «заказа». Раздевать его и чувствовать руками эти самые вены. Надавливать своей плотью на… Он почувствовал возбуждение и жуткое жжение в районе солнечного сплетения, моменты из сна искрами проносились в его сознании, отдавая в виски.       Срочно. Срочно уйти. Влад поднялся с кровати, оделся, захватил сумку, впихнув туда несколько каких-то скетчбуков, пару карандашей, телефон и кошелек и метнулся к двери. Он дернул ручку – закрыто. Еще. И еще. И еще. Заперто. «Кто меня запер? Когда Никита успел? Зачем? Он же не вставал с места. Когда? Узнал, что я лазил в его ящик и хочет убить меня? Это люди с портретов… Они живые… Их призраки узнали… Стоп. Какие призраки. Почему дверь не открывается. Это наказание за ту ночь? Но это был сон. А если я вживую… Может, судьба хочет, чтоб я взял Никиту?» - Влад судорожно тряс ручку, выталкивая дверь вперед. - Ты открываешь не в ту сторону. - Что? - На себя.       Щеки загорелись. «На себя…». Стрелой вылетев из дома, парень несся куда глаза глядят. Только бы подальше. Какой позор… «Он все понял. Понял, что я влюблен. Он же гений! Конечно, он все знает! И… и играет со мной. Как же я тебя ненавижу. Всем сердцем. Люблю и ненавижу… А то, как ты рисуешь. Как… я влюблен в мастерство… Каждый штрих… Изгиб… Изгиб твоей спины в моих руках…» - мысли опять прыгали в голове, не давая пространства самому владельцу. Неосознанно, а может, и вполне понимая, он медленно приближался к «Цитадели». Интуитивно сев на нужный автобус, он проехал пол часа, выйдя на конечной. Увидев знакомую улочку, завернул в нее и, среди снега, заметил небольшую табличку. Влад не узнал место, однако желание выпить что-то погорячее воды и покрепче чая вело его к любому заведению, где могли предоставить такой товар.       Спустившись по разбитым ступенькам длинной каменной лестницы, где не было даже ни одной лампы, юноша на ощупь нашел ручку, повернул ее и вошел. Уже знакомое дыхание старого кафе. Опять то же место, спасающее и не дающее погибнуть.