В одной комнате

      Часы настойчиво отбили полночь, однако никто и не собирался уходить. «Цитадель» любила эти часы, а днем – будто пряталась от всего мира. Расположение в подвале подразумевает вечную ночь, и, хотя время и шло, оно было крайне медленным, будто сам воздух дает сопротивление движению стрелок. Медленно, как в густой жидкости, протекали минуты посетителей кафе. Хотя на вывеске и было написано «С 8:00 до 21:00, каждый день», никто не собирался уходить, когда перевалило даже за полночь.       Оставалась элитная компания отреченных жизнью или обстоятельствами людей, а другие, еще не совсем отчаявшиеся, уходили, соблюдая писанные правила заведения, игнорируя те, что диктовала душа этого места. - Вам повторить заказ? -Да. Пожалуйста. Тройной виски, пожалуйста. - Владимир, так Вы же не пьянеете. Зачем опять пьете? - Я Владислав, Марина. И кажется, - парень сладко улыбнулся, - мы уже перешли на «ты». - Конечно, но разве Вам, то есть тебе, не нравится официальность, - девушка вальяжно откинулась на спинку кресла, допивая уже третью чашку кофе к коньяком. - Хорошо. Перестань. Формальность хороша до десяти вечера, после – она плохо переваривается.       Спутница ничего не ответила и только усмехнулась. Марина была девушкой, про которых говорят «в расцвете сил». Ее пышная грудь, вмещенная в белье на размера три меньше дозволенного по своду правил женских хитростей, скорее открыто предлагала себя, нежели играла роль украшения хозяйки. Короткое платье с поясом вместо юбки было приглушенно-алого цвета и создавало контраст и с угольными кольцами волос, и со стеклянной кожей. Немного прикрытым глазам и соблазнительным губкам, окрашенным в тон платью, все-таки удавалось поддерживать то состояние «загадки», к которому стремится любая истинная леди. Весь образ завершался неимоверным количеством вычурных ожерелий, подвесок, браслетов, цепочек, сережек. От них рябило в глазах: грани стеклянных драгоценных камней сверкали и слепили даже от того небольшого освещения, что было в «Цитадели». На лицо Марине нельзя дать и двадцати, а по развитым формам, рассказывающим о ее большом жизненном опыте в после-закатной жизни, можно было дать минимум тридцать лет стажа.       Такая дама составила компанию Влада в этот длинный вечер. Когда юноша расслабился, и растворился в обстановке кафе, став частью ее самой, неведомая сила, правившая здесь, лично прислала одну из своих прекрасных нимф, чтоб путнику было с кем приятно скоротать вечер и удовлетворить все потребности, будь то интимные желания или необходимость выговориться. - Ты не пробовал лесть? - Ты думаешь, она может помочь? - Ну а почему нет? Похвали его рисунки. - Я же говорил, что он не должен этого знать. Это вообще запретно было. Тем более, не думаю, что оценит. - Ах да-а. Ну тогда… Ты же сказал, что твой ненаглядный пару раз улыбнулся, после того, как ты разрешил ему пользоваться книгами? - И что? - Принеси ему что-то еще. Маркеры, перья, ручки – что угодно! Если ты хочешь поиметь его, сначала он должен поиметь что-то от тебя. Это закономерность. - А ведь это и… - Влад был прерван недовольным шипением. - Шшш. Не говори так. Все, что говорится - не идея, а план. План, который может приобрести концепцию, идею, смысл и историю создания только после своего исполнения. Пока, ему это не по карману. - Хорошо. - Не очень еще. Принеси ему что-то, от чего невозможно отказаться. - Вся канцелярия лежит у нас на прилавках. Ни меньше, ни больше. - Ну и что? Кому неприятно, когда ему на блюдечке с каемочкой приносят материалы, да еще и без задействования средств из кошелька. В этой жизни платить надо за все, и такие приятные моменты высоко ценятся. - С ним не пройдет подобный номер. - Значит так, - Марина плавно встала и медленно пересела на колени Владу, обвив руками его шею, развратно откинув копну волос на плечо парня, - ты попробуешь этот способ. А если нет – приходи в «Цитадель» на следующей неделе. В это же время. У меня будет для тебя кое-что более действенное, на случай, если братишка окажется привередой. А пока, самое время расслабиться и забыться. Хотя бы до утра, - девушка развернулась и крикнула, подмигивая. – Официант, тройной «Анти-стресс».       Уже через пару секунд на столе образовалась небольшая рюмочка с ядовито-синим зельем. - Пей.       После этой фразы Влад помнил что-либо очень мутно. Отрывки, больше похожие на ночные кошмары, чем на жизнь, искрились в его сознании. Туфли. Бюстгальтеры. Платья. Обнаженные тела. Тактильные ощущения. Жгучее ощущение в горле. Черные комнаты. Растения. Камень. Все белое. Ослепление. Остановка. Автобус.       Только подходя к дому, он понемногу начал приходить в себя. «Что говорила эта девушка… Марина, кажется…. Ах, да.. Принести карандаши… А какие? Или это не… Ой. А как же… - голова разрывалась, трескалась, рассыпалась. Вся голова пульсировала в такт какой-то восточной песне. – Кажется, надо идти сейчас… Типо впих…ой…нули, пришел – ушел, точнее нет, ушел – пришел, а карандаши с собой, – мысли путались и никак не хотели собраться во что-то достойное. – Пойду сейчас… Так, у меня деньги то есть…».       Влад судорожно начал рыться в сумке, понимая, что вчерашняя компания, далеко не самая безопасная для его кошелька. Судя по тому, как он себя чувствовал, вытянуть могли последние деньги, телефон и все другое содержимое сумки и вообще его самого совершенно безнаказанно – Влад даже лиц не помнил. Хоть кровь бери – не понял бы.       Но в большем удивлении, чем радости парень обнаружил, что все на месте. От телефона до последней копеечки, завалявшейся на дне. Он нервно оглянулся – может, это тоже был сон? Хотя, почему тогда не дома…Или это был сон в автобусе? Совершенно непонятно. Но вариант сблизиться с братом с помощью подарочков был вовсе не плохой, к тому же, ему всегда хотелось что-то делать для Никиты: подарки, помощь, поддержка – и это было не столько влечение, сколько нереализованная любовь старшего к младшему.       Поняв, что деньгами все-таки располагает, да еще и в достаточном количестве, пораженный, он направился в самый крупный канцелярский магазин района. Купить можно было очень многое; обычно глаза разбегаются, особенно, когда не знаешь точно, что хочешь приобрести. Так, перебрав сотни ручек разных форм, цветов и фирм, десятки цветных и простых карандашей в наборах, поштучно, в коробках, дизайнерских и нет, акварельные, обычные, серебристые и еще не весь какие маркеры, перья и огромное число других художественных принадлежностей, включая темперу и соус, Влад набрал гору всего, и главной теперь проблемой было как-то сделать вид, что ему удалось найти (или подобрать, или забрать, или получить в дар) совершенно новенькие, прекрасного качества, полностью пригодные к использованию инструменты для рисования абсолютно бесплатно и что ему отнюдь не нужны сие прелести искусства.       Выйдя с внушительным свертком, художник вяло пошел домой. Совсем не хотелось видеть Никиту, и в то же время, он мечтал о встрече больше, чем путник в пустыне о воде, а похмелье всячески утрировало это сходство. Однако, время идет и Влад вместе с ним, так что рано или поздно он дошел до дома. Первый раз за все девятнадцать лет он так не ночевал дома. Бывало поздно приходил, бывало, редко, под утро, но, чтоб уйти днем и вернутся в два часа следующего дня, никогда.       Забыв, что дома только Никита, парень по привычке позвонил в дверь. Еще раз. Еще. Влад уже начал расстегивать сумку, но вдруг дверь тихо отворилась. Всю оставшуюся сонливость, а с ней вялость, усталость и желание расплакаться от несправедливости бытия вдребезги расколол яростный взгляд младшего брата. Никита стоял напротив входа – статуя статуей, все как всегда. Ни единый мускул на лице не был задействован, но глаза… Глаза выражали больше, чем может передать даже самый гениальный живописец. Они обжигали смесью горечи, злобы, обиды и волнения, и весь этот поток был окончательно выплеснут единственной фразой. - С возвращением. - Спасибо, Никит. - Как ты? - Где гулял? - Да так…Просто. Как ты провел выходной вчера? - Где гулял? – та же интонация, как запись диктофона. - Смотри, что удалось добыть, - Влад, трясясь от волнения, поднял сверток. – Теперь и не знаю, куда девать. Тебе надо? - Где гулял? - Да что ты заладил. Смотри, какие тут ручки, - на стол начали выкладываться всевозможные приспособления и материалы, - маркеры, фломастеры, даже…       Никита счел совсем не нужным слушать рассказ брата, поэтому спокойно развернулся, будто перед ним не было вообще никого, и мягкими шагами поднялся на второй этаж.       «Как же я тебя ненавижу» - с досадой подумал Влад. Еще пол часа назад «план» казался ему очень действенным, но все надежды отскочили от стены Никиты и ударили парня довольно больно. Он расставил принадлежности в стаканы вместе со старыми, вперемешку, однако Никита не прикасался ни к чему новому. Только старое. Только его. Только личное. Сила воли или действительно безразличие? А может, безудержная радость от мук старшего братца? Кто ж разберет этого мальчишку.       Всю неделю Влад пытался понять, почему брат обходит такие великолепные предметы. Сам он тоже не дотрагивался до них (хотя один карандаш все-таки взял – надо же было чем-то подчеркивать фразы в учебнике), но тут причина была ясна. Точнее Владу она была ясна – это для брата, это его, я не имею права. Возможно, и Никита себя так вел из тех же соображений. Догадок была масса, но всего лишь догадок. Вопрос «что делать?» опять встал перед Владом. Обнадеженный мечтами и самоуверениями, он не хотел бросать бой, победа в котором сулила обладание заветнейшим трофеем. Но как продолжить битву, когда ты лежишь сломленный собственным же бессилием на земле, а твой противник – твоя награда? Совсем не хотелось снова видеть Марину, но выбора не было. Точнее, выбор есть всегда, но в данный момент в этом Влад видел единственное решение. Ведь она предсказывала вариант того, что простая канцелярская продукция не подействует.       Надо заметить, что под конец недели, Никита все же взял аква-маркеры, удостоив Влада благосклонным взглядом за ужином.       Как в бреду прошли дни до пятницы. Хотелось поскорее увидеть Марину, узнать, что предложит еще, что принесет, что это будет. Понедельник… Вторник… Среда… Четверг… Как же долго. И, наконец-то, долгожданный день недели. С раннего утра юноша планировал как встретит свою спутницу, отгадывал, что будет принесено, предвкушал, как проведет третий в жизни вечер в «Цитадели», как спустится по ступенькам… Сладкие размышления переполняли молодого человека, а время, как назло, шло поразительно медленно. И вот. Наконец-то. Конец пары. Не заходя домой, Влад направился в кафе. Было три часа дня. Сел на автобус, проехал до нужной станции, пытаясь отгадать, что отдаст ему девушка, вышел, пошел по привычной улице, шел, шел и, кажется, заблудился. Вот нужный переулок, вот проспект, а тут надо свернуть, а тут… Все правильно, все та же дорога, но, почему-то, абсолютно другие места. Парень вернулся на остановку, прочитал название, чтоб убедиться, что вышел где положено. Несколько раз приходилось возвращаться в точку старта, но без какого-либо результата. Начиналась метель, а Влад так еще и не добрался до кафе. Все белым бело, ничего перед собой не видно. Он уже потерял дорогу и шел, если можно так сказать, на ощупь, не разбирая пути. Отчаявшись, юноша надеялся уже только на то, чтоб найти остановку или вообще какое-то помещение, чтоб переждать снегопад.       Небольшой огонек откуда-то из-за снега бросился в глаза замерзшему путнику, показавшись настоящим светом в конце этого белоснежного тоннеля. Не выпуская теплую точку из вида, Влад быстро направился к ней, зашел в дверь, быстро прошел по лестнице и вошел. - Ты все-таки пришел? Иди сюда! – уже знакомый голос окликнул Влада. Он огляделся – викторианские интерьеры, вазы, часы – «Цитадель». Надо было потратить четыре часа, чтоб не найти, но добраться за три минуты, не видя дороги, в метель. Фактически, с закрытыми глазами. - Давай, давай. Садись. Как прошла неделя? Официант, принеси чая и… - И пирог. - Хорошо, и пирог. Как дни?       Влад быстро и во всех подробностях обрисовал сложившуюся картину. Все, как было, то есть не было. - Ну, я так и думала. И очень хорошо, что Никита взял хотя бы те маркеры – это прогресс. Он берет вещи из твоих рук. - Да. Но это же совсем не победа… - Согласна. Поэтому… - Марина достала огромный пакет и протянула Владу – скоро Новый Год. Подаришь ему как раз. Не думаю, что он устоит и так же будет непреклонен. Я уверена. - Подарок? А что делать, пока еще не Новый Год? - Почему ты не хочешь ждать? - Ты прекрасно знаешь. - И что? Не хочешь иметь терпение? – услышав эту фразу, юноша опустил взгляд. – Понятно, не хочешь. Но надо, ничего не поделаешь. - Я прекрасно понимаю. - Есть конечно еще два варианта. - Какие? - Первый – признаться открыто в любви. В таком деле шансы всегда пятьдесят на пятьдесят – ни больше, ни меньше. Может, он ответит взаимностью. А второй – изнасилование? - Первое страшно, второе – нереально. - Неужели? Спускаешься ночью с верхней полки, зажимаешь рот объекту, стягиваешь штаны, орудие наготове – и все! - Ты серьезно? - Ты просто реши, что хочешь. Секс на одну ночь? Или реальные отношения и духовную связь? При удачной постановке вопроса в первом случае «на одну ночь» может стать «на каждый день». - Но… - Я берусь подготовить тебе план действий, чтобы ты не решил, - Марина сказала это так твердо, что Влада слегка передернуло и удивило. - Почему ты мне помогаешь? - Я хочу тебя. - В смысле? - В том самом.       Влад сделал глаза круглее : « А разве у нас не было…» - Ты хочешь это знать, - девушка сделала настолько многозначительное лицо, что сложно было утверждать что-либо. - Ну вообще-то… - Тебя это не касается. Что бы ни было той ночью, это данность. - Но… - Ты поинтересовался, зачем я хочу тебе помочь. Ответ исчерпывающий. Так что, давай лучше определим, что ты хочешь от связи с братом. - Ладно, - Влад давно научился не задавать лишних вопросов.