В одной комнате

      Хотелось спать. Невероятно, до искр в глазах хотелось спать. Влад медленно опустился на кровать, и спина начала приятно ныть, как обычно это бывает после тяжелого дня. Он не спал трое суток, если не считать те мгновения, когда веки сами опускались, а мозг давал сбои. Но все темные времена суток были слишком насыщенными, чтоб уделять их спальне.       Ночь с пятницы на субботу оказалась самой приятной – глаза еще не слипались, компания Марины, через пару часов привыкания, стала на редкость желанной (познания девушки в области живописи, литературы, скульптуры могли бы поразить ученого, а бедного студента просто ласково очаровать). Они мило беседовали, не выпив даже грамма чего-то крепче чая. Влад вышел из «Цитадели» довольный, особенно тем, что помнил все до мельчайших подробностей.       Тему с Никитой они оставили довольно скоро, закончив на том, что Владу надо определиться самому, а план по умолчанию – «ждать Нового Года». Пакет парню открывать не разрешалось, да и запаковано было на славу, но несмотря на это, вопрос, куда спрятать такую громадину, стоял довольно остро. Поэтому, придя домой, Влад быстро облачил упаковку в одеяло, украсив подушкой, и поблагодарил всех за то, что брат в этот момент был в ванной.       Вторая и третья из бессонных ночей плавно слились в одну, задействовав и день между. За всеми прелестями романтичных игр с судьбой, проза жизни начинает забываться, поэтому ей необходимо давать о себе знать. Учеба, которую так старательно Влад задвинул на дальние полки вместе с учебниками, внезапно напомнила о существовании в самый неподходящий момент. Вечером в субботу позвонила Эля и напомнила (хотя студент то и услышал в первый раз), что будет зачет по трем дисциплинам во вторник: теория цвета, философия и мировая история. Все самое запущенное. Но варианта пустить все на самотек Влад не допускал: готовиться – так готовиться.       Мужчина сказал – мужик сдал. За два дня парень обзавелся стилем панды и тремя зачетами. И вот сейчас, когда гонка завершена, наконец-то можно поспать. События, полученная информация одного длинного семидесяти двух часового дня наслаивались друг на друга, путались и сливались в жутковатые картины, какие обычно пишет воображение уставшего человека.       Идеи древних о любви, ее философии и предназначении тесно смешивались с представлениями Марины о легкости изнасилования. «Что я хочу? Что. Хочу. Именно. Я? – Влад впервые задумался об этом. – Что я…хочу… от этой любви… Чего? Как я люблю… - воображение представило фарфоровое тело брата. – Неужели мне хочется только этого? Только… Неужели, я не хотел бы просто поговорить с Никитой? Никогда не задумывался… Мне этого не надо… Совсем? Совсем. Я… никогда не говорил с ним. Хотя голос… Внешнее. Все. Внешнее. Будто у Никиты души нет. А она есть? У его портретов… да, есть. А у него самого? – Влад поморщился, хотелось спать, а ненависть к брату решила проснуться. – Есть душа у него?! Ее же не видно. Молчит всегда. Может я живу с роботом?! Откуда я знаю? Как он молчит... Нет, ударить никогда не хотелось. Но растормошить, заставить быть «живым» - да. Хотелось. Так может… Он не жив сейчас? Я живу с автоматом. Я. Люблю. Автомат! Тогда какая, собственно, разница, что он чувствует… Фу. Владислав. Самому не противно от этой мысли? Фу. Но… если он и есть робот… То какая разница? Он ничего не чувствует. Ему все равно…»       Абсурдные, совершенно нелепые мысли, но Владу они такими сейчас не казались. Больное воображение вполне приняло это за правду. Потому что будь ребята в фантастическом фильме, Никита очень хорошо справлялся бы с ролью робота под прикрытием. «Мне ничего не мешает… Что тянуть? – импульс. – Если что-то можно сделать в тот же момент, почему нет?»       Влад приподнялся на кровати. Из головы исчезли сразу все мысли. Он не осознавал, что делает. Инстинкт самосохранения вместе с разгоревшимся от дум желанием вели его. Быстро сняв футболку, тихо, с проворностью и легкостью черной кошки, парень спустился с верхней полки. Секунда. Лицо брата, освещенное ночью. Надо сделать один рывок – или два – и ваши тела сольются. Будет неважно. Все неважно. Влада трясло. Ощущения примерно те же, что и перед открытием ящика. Ящик, тело брата… Ни больше, ни меньше. Но на этом рассуждении юноша не остановился. Рука. Миг. Она коснулась теплой щеки Никиты. Через мгновение ладонь должна закрыть рот брату, чтоб не было шума. Трясло. Руки поледенели. Влад наклонился.       На секунду ему показалось, что веки брата дернулись, но, кажется, только показалось. Влад максимально приблизился. «На старт…Внимание…» - прозвучало в голове.       Треск. Крик. Визг. Сирена, от которой закладывает уши. Будильник. Два стеклянных глаза, которые так спокойно открылись, что можно подумать, ждали команды. Сон – не в одном их них. Влад резко дал брату пощечину «Вставай, опоздаешь же!!!» - Зачем кричать. Встаю я.       Влад быстро залез к себе, уткнувшись лицом в стену. - А ты на учебу не соизволишь? - Я спать. Ради тебя проснулся. Разбудить.       Никита спокойно взял вещи и ,хлопнув дверью, ушел.       Сердце Влада билось и вылетало из груди. «Когда брат успел обзавестись будильником? Первый день… Совпадение, или что? Не вчера… Не позавчера. Не в выходные. А сегодня. Как так? Почему? Как? – Влад тяжело дышал. – Нет. Сегодня на учебу точно не иду… Проспаться надо. Кстати говоря…почему не звонит телефонный…» - парень взглянул на время. 05:26. Это кто же заводит будильники на такое чудное время. Если посчитать вместе с прошедшим уже, было 05:23. Не рановато ли. Влад закатил глаза, перевернувшись на спину. «Я почти сделал это. И сделал бы. Если бы не будильник…». Ресницы плавно опустились, Влад наконец-то заснул.       Луч солнца попал на глаза спящего юноши, создавая полосу на лице и волосах. Зевая, он посмотрел на часы. Около трех после полудня. Обрывки ночных приключений восстанавливались в памяти. Будильник, брат, телефон, который почему-то не разбудил парня в половине седьмого утра, изнасилование… «Почти удалось,» - твердил себе Влад.       Встал, переоделся, позавтракал. Вернулся. Сел за стол. Уроки. Случайно столкнулся взглядом со злосчастным тайником. Влад с неприязнью отвел взгляд, но через минуту содержимое ящика уже лежало перед ним. - Я так и не узнал, что было в этой тетради. Портреты, портреты, эскизы, лекции, копии… Вот она.       Быстро открыл, судорожно перелистывая. Страница за страницей. Страница. Страница. Страница. Страница. Пусто. Все пусто. Ни одной записи. Был просмотрен каждый лист. Ничего. - Я же сам видел записи… Видел же. Может, это другая? Да нет… Похожа очень. Не знаю… - Влад потряс тетрадь. Из нее вылетел листок, маленький клочок бумаги, если быть точнее. – Что за… Ничего ж только что не было. С ума я что ли схожу. Никита… Так. Что написано… «Наконец-то. Поздравляю». Два слова. И это все?! Что это значит… Это мне? И на какой странице…. Лежала эта записка?!»       Влад нервно вложил листочек в тетрадь. Положил в ящик и начал складывать портреты, невольно разглядывая каждый. Лица казались знакомыми, хотя и непонятно, почему. Вроде, их стало больше. На штуки две или три… Вскоре в руках у юноши оказалась та самая работа, которая запомнилась еще в первый раз. Девушка. Черное платье с кружевным, маленьким, круглым воротничком тонкого плетения. Школьная форма старинного пансионата. Блестящие, черные локоны. Светящаяся ярче снега и невинности кожа. Пухлые бледные губки. Сверкающие страстью глаза. Фон – природа, зеленый куст на все свободное пространство за моделью, украшенный необычными голубыми цветами, по форме напоминающими букеты из осенних листьев.       Кто это? Кого так напоминает. Невозможно оторваться. - Марина… Это… же она…       Листок выпал из рук парня.