Трандуилнутые, или пьеса о неоправданно-растянутых детских сказках

Акт третий, сцена первая – романтично-музыкальная

      На сцене – гроб Белоснежки. Волшебная диснеевская живность и орк Стёпа проводят у подножия гроба митинг, размахивая маленькими лозунгами и скандируя: «Белоснежка жила, жива и будет жить!», «Кормите синичек зимой! Стройте кормушки!», «Свободу скунсам!», «Гринпис форева!», «Зайцы тоже люди!», «Выдай нам зарплату, Джексон!».       На сцену выходит Трандуил. Стирает со щёк следы помады и громко вздыхает, обращаясь к залу:       — Да неужели ж на весь фэндом – одни Мэри Сью? А нормальную бабу сложно придумать?       Разгоняет весёлыми песнями пенделями звериный митинг, приближается к гробу.       Трандуил:       — Чу! Кто эта прекрасная незнакомка? Моё эльфийское, королевское, тёмное, холодное сердце вдруг тает, сразу же наполняясь, к вещему восторгу Аффтороф Йуных–неразумных, вечной любовью.       Белоснежка довольно похрапывает, улыбаясь.       Диснеевский зайчик выходит вперёд и запевает песню тоненьким голоском:       — Он – Король, холодный и прекрасный,       Был суров, как хмурый день ненастный,       Но стрелой Амура был пронзён,       С Белоснежкой будет обручён.       Над сценой, разбрасывая цветочки, на тросах и с приклеенными крыльями проплывает Голлум.       Бурундучок подхватывает песню, танцуя вокруг Трандуила:       — Тяжела монаршая судьба:       Ты – герой фанфикшн навсегда!       Недоступным ты не сможешь быть,       Будут с гномом вечно шипперить.       Синичка подпевает:       — Белоснежка – это твой клиент.       Может, даже будет хэппи-энд!       Лучше всяких гадких Мэри Сью,       Пусть лежит и спит себе в гробу.       Из-за сцены вереницей друг за другом выходят тринадцать гномов. У каждого в руках – корзиночка с цветами, из которой гномы периодически их разбрасывают вокруг.       Гномы идут и поют:       — Феей доброй можешь ты не быть,       Но для фильма должен послужить!       Средь суровых рож и топоров       Эльф сразить всех пафосом готов.       Устаёт от гномов зритель наш.       Тут им эльфа стильного подашь!       И уже не слишком скучен фильм,       Если есть в нём Трандуил один...       Выходит Питер Джексон, грозит Трандуилу «Оскаром» и запевает:       — Я тебе создал Тауриэль!       И, скажи, чего же ты не с ней?       Леголасу тоже не нужна,       Зритель добрый скажет: «Не важна!»       И куда её теперь девать?       Гномам, что ль, совсем её отдать...       Гномы радостно потирают ручки, Кили тянет вверх руку: «Мне! Мне! Мне!»       На сцену, а-ля «танец маленьких лебедей», выплывают Шерлок и Джим. Джим запевает:       — А, ваще, хотелось бы понять:       Ну, зачем меня вам воскрешать?       Трандуила в каждый фильм суём       И бабло лопатами гребём!       Торин, с криком: «А-а-а! Бледный орк!» по привычке кидает топориком в Джима. Пока Шерлок с жужжащими вокруг головы словами и фразами оттаскивает Мориарти за кулисы, на сцену выходит Леголас.       Принц Лихолесья, запихивая за щёку конфетку, запевает:       — Я попал случайно в сей фэндом.       Я с ним вовсе даже не знаком!       Да, немного килограмм набрал,       Результат – нелепейший финал.       Папа, всех фанаток ты увёл!       Даже эту мёртвую завёл!       Джексон, что ты делаешь со мной –       Был красавчик, а теперь смешной...       Все вместе поют:       — Трандуил – шикарный персонаж!       Белоснежка – прям его типаж!       Молча может долго пролежать,       Мэри Сьюх навечно распугать.       Сверху слышится глас Злобного автора:       — Трандуил, целуй же, наконец!       Будет феерический пипец,       Белоснежку нужно разбудить,       Чтобы сцену эту завершить!       Трандуил, скинув мантию, подходит ближе к гробу, наклоняется и целует Белоснежку. Громкий звук лобызаний, поцелуй затягивается, грозя перерасти в NC-17, из-за кулис выглядывает Гендальф и нарочито громко кашляет: «Кхе-кхе!»       Белоснежка открывает глаза, смотрит на Трандуила, и тут сверху на всех, находящихся на сцене, падает здоровый кусина птичьего помёта.       Из-за сцены доносится радостный голос Бильбо:       — Орлы прилетели!       Свет гаснет. Занавес.

Конец первой сцены