Вернуть твою улыбку(переписывается в новый фф)

***

Первые лучи солнца робко восходили над вымершим городом Нельск. Люди ещё боялись выйти на улицу, опасаясь блуждающего зверя, и то, что он оставил после своего пиршества. Пыльные песчаные дороги, то тут, то там обагрились пятнами подсохшей крови. В некоторых местах можно было заметить разорванные куски плоти, над которыми уже летали назойливые насекомые. Возле ювелирной лавки валялся телёнок с распоротым брюхом из которого вываливались кишки, а бока, ещё живого скота, тяжело и рвано вздымались, лежа в луже собственной крови. Вездесущие муравьи уже ползали по телу скота, выгрызая маленькие кусочки мяса, унося их с собой, причиняя несчастному ещё больше страданий. Несколько в клочья разодранных собак можно было найти вдоль дороги. То, что это именно собаки было понятно по останкам раздавленных черепов, которые зачастую валялись отдельно от тела. Прохладный утренний ветер нёс с собой свежесть в городок, пропахший кровью и страхом, выветривая тяжёлый звериный дух, человеческое отчаяние и боль от потери близких, принося с собой так не хватающую надежду людям. Надежду на мирное и спокойное существование в течение месяца, до очередных Лунных суток, но мало кто из жителей знал, что зверь может ходить и в облике человека, полностью подчинив его тело себе. Солнце поднималось, и самые смелые люди решались выйти на улицу. Низенький, толстый мужчина, лет пятидесяти, с лысой полянкой на макушке и каймой жидких грязно-рыжих волос, пухлыми щеками, большим круглым носом и маленькими чёрными глазами-точками, наподобие свиньи. В пухлых руках, с потными ладонями и толстыми пальцами-сардельками, он держал трость из красного дерева с позолотой, в виде необычного вьющегося растения с причудливыми мелкими цветками из серебра, обвивающийся по всей длине трости и серебряной ручкой, в виде головы льва. Одет он всегда был в шелковую выбеленную рубашку, дорогие, шитые на заказ, замшевые туфли, тёмно-лиловые брюки из плотной ткани и пиджак из такого же цвета бархата, с вышивкой золотыми нитями в виде фамильного герба семьи Верон, проживающей в этом городе, и имеющей некоторую власть в нем, за счёт своих денег. Вероны владели несколькими ювелирными лавками в Нельске и десятком магазинов торгующих драгоценностями в других городах, за пределами леса, за что и прославили имя своей семьи. Мужчина тяжело дышал, останавливаясь через каждые пятнадцать-двадцать шагов, и протирал пот белым носовым платком, тяжело опираясь на трость. Завидев вдали издыхающее животное, он поспешил туда, но не помочь или пожалеть скотину, а грубо её отпихнуть ногой и, схватившись за голову, сожалеть и браниться по поводу заляпанного кровью несчастного животного крыльца и витрин его лавки. - Да что же это такое?! - противно взвизгнул мужик, брезгливо смотря на лужу. - Опять пострадала моя драгоценная лавка, - прижимая белый платок к носу и жмурясь от вида крови, пропыхтел он. - Треклятая скотина! - пнув ногой издыхающее животное, проворчал мужик. - Залила своей вонючей кровью все крыльцо, - телёнок жалобно промычал, что взбесило мужика ещё больше. - Заткнись жалкая тварь! Вот кто?! Кто выплатит мне ущерб за это гадство?! - Какие-то проблемы? - хрипловатым низким голосом поинтересовался подошедший незнакомец. Глава семьи Верон резко обернулся, с подозрением и долей страха, осматривая пришлого незнакомого мужчину лет сорока. Он был высок, чуть ли не в два раза выше самого владельца пострадавшей лавки. Широк в плечах, густые чернявые брови, угольно-черные глаза с каймой чёрных пушистых ресниц словно прожигали насквозь, лицо в мелких морщинах, левый уголок рта пересекает кривой шрам, смуглое лицо и тёмные сухие губы, на подбородке небольшая серая бородка с проседью, короткие, чуть прикрывающие уши, чёрные волосы с редкими иголками седины в шевелюре. Одет он был в расстёгнутый нараспашку длинный, утеплённый мехом, серый плащ из гладкой прочной кожи с капюшоном и разрезами к низу, под которым виднелась чёрная льняная рубаха грубого покроя, штаны из прочного сукна цвета хаки, с серыми кожаными вставками, кожаный ремень с костяной пряжкой и мощные охотничьи сапоги из специальной толстой материи, с вставками из метала на подошве, и шнуровкой в виде лент из сыромятной кожи. За спиной незнакомца можно было заметить вещевой мешок и механический арбалет, на три стрелы. На левом бедре к ремню крепились ножны с охотничьим ножом с лезвием из чистого серебра. Рядом с мужчиной стоял здоровый серо-белый пёс, с шипастым ошейником на мощной шее от которого отходила цепь-поводок, широкая белая грудь, изящное гибкое тело истинного хищника, длинные мускулистые лапы и серебристо-серая гладкая шерсть с белым концом на пушистом хвосте. Даже невооружённым взглядом можно было точно сказать, что в псе присутствует примесь волчьей крови. Умные янтарно-золотые глаза, словно смотрящие в душу, нежно-розовый язык и чуть желтоватые внушительные клыки. - А в с какой целью интересуетесь? - звонким, похожим на хрюканье поросёнка, голосом недовольно спросил лавочник. - И вообще, потрудитесь объяснить, кто вы такой? Вы точно пришлый, иначе бы знали кто Я такой... - Хм, вы правы, я не здешний. Пришёл, узнав о звере, который беспокоит этот город уже не один год, - хмыкнул охотник, смотря как мужчина вздрогнул при упоминании о звере. - Думаю, его шкура будет стоить хороших денег, - усмехнулся мужчина, потрепав верного пса по холке. - Ведь так, Айри? - Вы..вы правда сможете избавить наш город от этого.. этого монстра во плоти, - с надеждой в визжащем голосе произнёс Верон. - Я Хью Верон, владелец этой ювелирной лавки. А как вас величать, сударь? - Арен Вольхэр, - поправляя мешок, недовольно посмотрел охотник. - И давайте без всего вот этого, - неопределённо махнув рукой. Брезгливо фыркнул Арен. - Я простой охотник, странствующий из поселения в поселение, вот и все. Лучше подскажите, где тут можно отдохнуть и снять жилье?

***

Боль в скрученных руках, противная пульсация от удара по голове, бьёт в висках, горло жжёт огнём от криков, слезы застилают глаза и льются по белым щекам, затуманивая обзор, а противный хрюкающий смех бьёт по ушам. - Пустите его! Пустите, сволочи! Ему же больно!!! - до хрипоты орал я, тщетно пытаясь вырваться из хвата. - Ваниш, сопротивляйся! Прошу тебя, не давай им сделать это с тобой!! - Молчать, сучий выебок, - гнусно ухмыляясь, врезал мне один из богатеньких ублюдков. - Или захотел на его место? А, мразь?! Сознание помутилось от очередного удара, в уши словно набили ваты, а перед глазами, сквозь серо-белый туман, в специальных петлях, висело тело названного брата. Золотисто-карие глаза потемнели и не выражали абсолютно ничего. Пепельные волосы прилипли ко лбу и вискам, из стёртых запястьев сочилась кровь, а многочисленные рубцы и синяки пересекали персиковую кожу. Обнажённое тело безвольно трепыхалось от мощных толчков сына, управляющего городом, который с наслаждением вбивался в павшего парня под улюлюканье своих подпевал. - Давай, Эрик, - повизгивая от созерцания зрелища, подбадривал его держащий меня ублюдок. - Засади ему по полной! Что бы в следующий раз знал свое место... - Тс-с-с, - лежащий на земле парень резко открыл алые глаза, поддёрнутые пеленой, и судорожно вздохнул сквозь сжатые зубы. - Я..я жив? - удивлённо, с хрипотцой, прошептал он, садясь. - Но почему? Дарсия попытался встать, что получилось у него не с первой попытки, из-за слабости во всем теле. Длинные волосы рассыпались белоснежным водопадом по спине, и словно искрились в свете яркого солнца. По бледному лицу прошла тень печали, а руки, с изящными пальцами пианиста, стали блуждать по белой коже с удивлением и непониманием, отражающимся на лице парня. Не находя ни одного повреждения, только нежную кожу с чуть шероховатыми полосками в месте, где когти оборотня прошлись по груди и животу. Не было ничего. Даже намёка на раны, которые украшали молодое тело прошлой ночью. Не было и крови, на белой коже, словно все это было дурным сном. Простым приснившимся кошмаром, в котором альбинос резал себе вены, с радостью встретился с хищными глазами волка, с невысказанной надеждой просил его о смерти. Чувствовал на себе его звериную силу, когда мощные челюсти с наслаждением дробили кость ноги. И только окровавленная безрукавка говорила об обратном. - Но почему? - вздыхая, печально прошептал Дарсия, смотря в ясное голубое небо, с белыми барашками облаков. - Почему ты не дал мне умереть? Ещё и эти воспоминания режут больнее любого ножа, - поправляя безрукавку, с бликами подсохшей крови, вслух говорил юноша. - Если бы эти ублюдки дали тебе шанс жить, то я бы не стал таким, какой есть сейчас. Не старался трусливо сбежать во власть смерти, только бы больше не видеть этот сгнивший до основания город и не чувствовать ту безжизненную пустоту, которая пожирает меня постепенно, сжирая абсолютно все чувства, делая из меня красивую куклу без чувств. Ваниш, почему ты ушёл не взяв меня с собой...

***

Дарсия шёл по улице, которая уже вовсю кипела жизнью, а последние новости и сплетни разлетались, подобно свежей выпечки в лавке Госпожи Кери. Парень уже знал что этой ночью были растерзаны супруги Эльза и Витольд Серповы, а их шестнадцатилетний сын Ичиру изнасилован и сейчас лежал в госпитале с ужасными ранениями и шоком. " Вот, и ещё один падший, - подумал Дарсия, идя по улице и ловя на себе презрительные взгляды. - Если, конечно, в ближайшее время его не возьмут под крыло его родственники, или он не найдёт работу, чтобы платить ежемесячные налоги... Хотя и тогда, он не продержится долго в одиночку" - Дарсия! Вот ты где, щенок, - хриплым глухим голосом вскрикнул Махаэль, увидев своего "сына". - Ты где был, подонок?! Не забыл свои обязанности перед городом?! Юноша повернулся на голос приёмного отца, заранее зная, что ничем хорошим это не кончится. Опухшее лицо, красные припухшие глаза, заляпанная хлопковая туника, подпоясанная плетеным поясом, просторные мешковатые штаны, из тёмного сукна, и потрепанные бежевые туфли, из мягкой кожи с деревянной подошвой. Весь вид вдовца был помятым и потрепанным, разило перегаром и луком, и злой раздражённый взгляд при виде приёмного сына. - Забудешь тут... - тихо прошипел Дарсия. - Отец, ты же сам выгнал меня из дома. - Это не твоё собачье дело! Мало ли, что я тебе говорил, - сплёвывая вязкую желтоватую слюну, раздражённо передёрнул плечами мужчина. - Живо домой, сегодня тебя ждёт клиент, и Симануель просил тебя для чистки конюшни, - хватая парня за рукав, процедил Михаэль. - И приведи себя в порядок, что ли.... Выглядишь, как кусок дерьма. *** Белоснежно-белая поляна, словно сама зима, никогда не уходила из этого места и навечно похоронила изумрудную траву под сугробами мягкого снега, простираясь небольшим светлым пятном в чаще хвойного леса. Белый пружинистый покров ягеля* лежал одеялом на поляне и, ночью в свете полной луны, блистал серебром. На поляне лежал обнажённый мужчина. Смуглая кожа покрыта бусинками пота, мускулистые руки были раскинуты, оголённая грудь со светло-коричневыми сосками и подтянутый рельефный торс вздымались при дыхании, тёмно-коричневые волосы разметались по лицу, открывая старый шрам от виска до широкого подбородка с левой стороны лица, высокие скулы покрывала небольшая щетина, а тёмно-розовые губы были приоткрыты. Лицо и руки мужчины покрывала засохшая бордово-бурая чешуйчатая кровь, в некоторых местах прилипли тёмные шерстинки и ошмётки подсохшей плоти. Лёгкая дрожь прошлась по телу мужчины, веки затрепетали, открывая взор ярко-зеленых глаз. - Что, уже все?! - садясь, с долей облегчения грубовато произнёс Ягари. - Неужели эта проклятая ночь закончилась? Мужчина потянулся и стал осматриваться вокруг, со злостью понимая, что опять очнулся на этой поляне. Белый покров мягко прогибался под оборотнем и мог бы приносить несказанное наслаждение, если бы не воспоминания, которая приносит эта белоснежная полянка в чаще леса. Причудливая игра света на металле привлекала внимание мужчины, и чуть подавшись вперёд, он выпутал из полотна оленьего мха небольшой обоюдоострый кинжал их стали с причудливыми рельефными изумрудными узорами с обеих сторон оружия, гарда** и рукоять клинка были перемотаны лентой сыромятной кожи и на конце переплетены в косичку и скреплены горячей смолой, образуя петлю для крепления кинжала на поясе. - Это ещё что такое? То, что тебе не стоит знать, - самодовольно усмехнулся волк. -А теперь уступи место мне пока еще Мать Луна питает меня силой. Приступ боли ощущался раскалёнными иглами в висках, прожигая и застилая сознание мужчины. Топя его во власти второй хищной личности оборотня, с нестерпимой болью подавляя волю человека и заставляя его корчиться от всепоглощающей боли на белом мху. Мужчина схватился за голову, роняя кинжал, вцепляясь в тёмные волосы выросшими чёрными когтями, сквозь сжатые зубы прорывался скулёж и сдавленный крик боли. Он упал на белый наст принимая форму эмбриона и зажимая голову руками, в надежде утихомирить боль. Глаза были зажмурены и слезились, а из уголка рта текла ниточка слюны. Не сопротивляйся, человек, - злорадно заурчал Райгар. - Ты же знаешь, что тебе не подавить меня так же, как и в то первое полнолуние, когда сама Луна пробудила меня, - наслаждаясь мучениями своего второго лика скалился зверь. - Тебе просто не повезло родиться тёмным оборотнем, с самым сильным и своенравным вторым ликом. Судорога боли прошла по телу мужчины и всё резко прекратилось, оборотень сел и взор ярко-зеленых глаз полыхнул жёлтым огнем, перемешиваясь с изумрудом человеческих глаз и зажигаясь жёлто-зеленым сиянием. Губы растянулись в улыбке, так похожей на волчий оскал, показывая белые заострившиеся и увеличенные волчьи клыки. - Вот так-то лучше, - с рычащими нотками в привычном низком баритоне мужчины довольно проурчал Райгар.

***

*** Небольшая светлая комнатка, основную часть которой занимает широкая двуспальная кровать с резными спинками, разномастными подушками в шелковых наволочках, тёмно-синим постельным бельём и настоящим матрасом, а не привычным тканевым мешком набитым сухой осокой и камышом, рядом небольшая тумбочка и табурет на котором повешено серое пальто. Светлые стены из ошкуренного дерева, возле дальней стены небольшой круглый столик из крашенного дерева с керосиновой лампой на нем и мягким креслом, шкаф из такого же материала, небольшое окно выходящие на задний двор трактира, в котором была снята комнатка, с теневыми шторами из бардового бархата и лёгкий лиловый тюль. На разобранной кровати, под лёгким одеялом лежал довольный обнажённый мужчина сорока двух лет. Небольшая серая бородка с проседью, шрам над левым уголком губ и угольно-черный глаза прожигающие спину сидящего в его ногах молодого юношу с белым водопадом волос и такой же белоснежной кожей, на которой почти не было видно меток страсти. Парень был полуобнажён и сидел к мужчине спиной не обращая внимание на прожигающий взгляд, он обувал лёгкие кожаные туфли и вздрогнул, когда горячая ладонь клиента-любовника прошлась по обнажённой спине спускаясь к клейму на пояснице. Невесомое касание метки отдались дрожью во всем теле, кожа там была очень чувствительной, чем и любили пользоваться многочисленные любовники альбиноса. - Что означает это клеймо?, - опаляя шею Дарсии, спросил Арен. - И сколько я тебе должен за твою страсть? - Нисколько, - поднимаясь, безэмоционально ответил юноша. - Вам достаточно сходить в административный дом и сказать, что пользовались моими услугами, а дальше вам все объяснят. - Странные у вас законы, - почёсывая бородку, хмыкнул охотник. - А что насчёт клейма? Я его и у других видел, но обращаются с ними, хуже чем со скотом. Что оно всё-таки значит? - То, что мы падшие, - открывая входную дверь, тихо произнёс он, переступая через порог. - Прощайте. ... Молодой парень вышел из трактира. Вечерний холодный ветер неприятно холодил кожу, которую почти не скрывала скудная "униформа" падшего, стайки мурашек прошлись дружным маршем по молодому телу. Юноша поёжился и решил побыстрее оказаться дома, где его ждёт вновь пьяный приёмный отец и очередные побои на пустом месте. Улицы города уже погрузились во мрак, лавки и продуктовые палатки уже закрылись и семейные пары давно попрятались в тёплых домах, а тем, кто предпочитает отдохнуть от дневной суеты предоставлены бары и трактиры, в которых можно найти отдых на любой вкус, хоть карты и нескончаемая выпивка или ненасытные шлюшки, и ничего не имеющие падшие, с которыми можно делать все, что душе угодно. Фонари, освещающие ночные улицы, ещё были потушены и только в далее можно было заметить, как страж города переходит с лестницей от одного светила к другому и вручную зажигает их. Ночная улица медленно наполнялась желтым искусственным светом, мотыльки тянулись к ним не понимая как это опасно поддаваться своим желаниям, сверчки тихо стрекотали в тёмно-синей траве и перекликались с кваканьем лягушек, задорный смех и запойные пьяные песни лились из-за дверей многочисленных баров и трактиров. Дарсия шёл, не обращая внимания на все это, чуть шершавые отметины от когтей на груди неприятно зудели и словно горели, он поморщился забавно сморщив носик и нахмурив тонкие светлые брови. Из тёмного переулка, мимо которого он проходил, выскочила с противным писком перепуганная чем-то большая серая крыса и проскочив мимо ног парня перебежала улицу и скрылась в щели между заборами. Не ожидавший этого, юноша отступил назад и тут его схватили чьи-то горячие руки и утащили во тьму переулка, вжав в шершавый камень оголённым животом и грудью, а голову, придавливая на затылке, повернули в сторону выхода и переулка. Обжигающе горячая рука скользнула между стеной и животом застывшего парня, погладив метки от когтей зверя, а жаркое дыхание незнакомца прошлось от основания шеи к макушке и зарывшись в белоснежные волосы втянула их запах. - От тебя пахнет другим самцом, - с недовольным раздражением в рычащем низком голосе произнёс неизвестный. - Ты, только моя игрушка! Иначе для чего я оставил тебе жизнь, жалкая козявка. Два жёлтых глаза с изумрудными искрами полыхнули во тьме, а довольный звериный оскал с заострёнными клыками не предвещал ничего хорошего. Все это парень видел краем глаза, смутно догадываясь, кто именно прижал его к стене, невольно вспоминая многочисленные изувеченные трупы молодых парней и девушек, пропавших в период Лунных суток, и ясно понимая что лёгкая смерть его не ждёт... Но ведь он сам хотел умереть! Ведь так? А потом наступила тьма... _____________________ * Ягель - название разновидности оленьего мха имеет белый цвет. ** Гарда - планка предназначенная для защиты руки от оружия противника.