Проклятие марионеточника

Школьный звонок прозвенел в ту минуту, когда я только-только влетела в класс вместе с остальными опоздавшими. Чувствую, как горит лицо от бега, рваное дыхание режет горло, а сердце колет из-за непривычной нагрузки. Нелюбовь к спорту и активным играм сыграли с моим здоровьем злую шутку, практически лишив меня возможности всерьез заняться физическими нагрузками. Теперь любой, даже короткий марафон от дома до школы, чтобы успеть к звонку, становится просто подвигом с риском для жизни. Наверное, я преувеличиваю, ведь на самом деле нагрузки полезны для сердца, если начать с малого, но сейчас такой возраст, когда нет возможности этим заниматься. Да, это простая и не слишком удачная отговорка, даже причина моей лени и нежелания вставать по утрам или же вечерами пробегать малые расстояния. Учительница вошла в класс, когда мы только-только заняли свои места. Поправив белый пиджак строгого костюма, который больше бы подошел для работницы компании, а не учительнице физики, она тепло посмотрела на нас и, улыбнувшись, начала урок. С самых первых минут урока можно понять, какое настроение у преподавателя и как себя вести до звонка на перемену. В одних случаях можно расслабиться и шутить, порой даже спорить с носителем знаний, ведь вместо хмурой гримасы на лице оного будет красоваться добрая улыбка. А в других - приходится сидеть на мине: не сказать лишнего слова, не ошибиться в решении, не шуметь, даже дышать иногда страшно. В такие минуты прилежно записываешь каждое слово учителя и практически не отрываешь взгляд от часов: ждешь, когда же прозвенит спасительный звонок. - Порадует ли меня сегодня одно небезызвестное трио? Или же моё хорошее настроение сдуется, как шарик? - приторно-ласково спросила преподавательница, переводя взгляд с Ямамото на меня, а потом на Тсуну. Мы, не скрывая победоносного огонька в глазах, переглянулись и достали труды вчерашнего вечера. Отдав тетради, мы вернулись на свои места, а учительница, еще более довольная, начала урок: - Если два ананаса притягиваются, то один является Северным полюсом, а другой - Аляской. У них есть… Второй урок носил гордое название «Домоводство». Парни ушли в свою обитель зла, а мы - в свою. Сегодня нашим квестом было приготовление рыбы и тушение овощей. Если бы не разбивались по парам, то школу ждал бы печальный конец в виде поджога, тарелок с ядом, дымовой завесы и, скорее всего, еще и взрывов. Да, я не умею готовить. Да, я не буду приличной домохозяйкой. Да, я хочу выйти замуж за повара-спортсмена, который будет восполнять всё то, что я не могу делать. Меня всегда кормила мама, а теперь еще и сестра, поэтому особой необходимости обучаться таким женским навыкам у меня не было. Зато я не свинья и убираюсь в комнате, в отличие от той же Ки. У нее в её пристанище живет какой-то зловонный монстр и всегда темно. Наверное, варит зелья и призывает Дьявола, чтобы продать душу за вечную Музу. Хотя, я бы на её месте Муза предпочла… - Привет, - ко мне подошла девушка с короткими, я бы сказала, рыжеватыми волосами, - тебе ведь не с кем готовить? Я хотела сказать, что всё равно каждая получит свою пару, но вовремя обвела взглядом класс и поняла одну простую истину: девочек нечетное количество. А учитывая то, что я новенькая и особо с одноклассницами не задружилась, то с готовкой вынуждена остаться один на один. - Видимо, да… - Может, ты со мной и Ханой будешь? А то тяжело одной будет, - к однокласснице подошла, видимо, ранее названная Хана - девушка с черными, немного вьющимися волосами и не по возрасту серьезным лицом. - Если вас устроит пересаливающая сладкое и пересахаривающая соленое помощница, то я буду рада. Не стоило отпугивать потенциальных подруг, но, если не предупредить, могут посыпаться обвинения и крики о бесполезности. В прошлой школе такое было, и не раз, из-за чего оценку по домоводству мне ставили автоматом, а сама я сидела на стульчике за учительским столом, пока остальные девочки развлекались, готовя что-нибудь вкусненькое нашим мальчикам. Но подошедшая одноклассница лишь посмеялась над моей фразой и пошла к общему столу, за которым предстояло сегодня работать. - Спасибо, что не бросили меня на растерзание сковороде, Хана и… эм… - Кёко. Сасагава Кёко. После её слов мне вспомнился фильм, который я смотрела с семьей одним дождливым летним вечером. Главный герой был до ужаса пафосным и, не изменяя себе, произнес коронную фразу: «Бонд. Джеймс Бонд». - Юна. Кацураги Юна, - в лучших традициях жанра повторила я за девушкой. Хана на это закатила глаза и молча достала из шкафчика посуду, в которой нам предстояло с моей помощью приготовить дьявольское варево: зловонные рыбные кости, отравленные жареные грибочки, приправленные ядреным соусом. Мама один раз попробовала мои кулинарные шедевры… Три недели в больнице с пищевым отравлением пролетели незаметно. Теперь я на кухне появляюсь только чтобы залезть в недра белого друга в поисках съестных запасов. Учтя мои комментарии по поводу моего умения обращаться с едой в процессе готовки, девушки дали мне важный квест: включить плиту. Если так посмотреть, то я весь урок занималась подобными вещами: поставить сковороду, налить масло, мыть посуду, чтобы не заставлять раковину. Кёко и Хана в моих глазах были настолько идеальны, настолько женственны, что зависть и ощущение бесполезности всё громче и громче напоминали мне абсолютно обо всех моих недостатках. Аккуратно нарезали овощи, обваляли в муке рыбу, не защищались крышкой сковороды от кипящего масла, пока клали на разгорячённую поверхность красное мясо, будто рыцарь щитом от изрыгающего пламя монстра. И всё это время на лицах девушек не было и намека на то, что они устали, им надоело, и вообще, готовка - зло. Лишь нескрываемая радость от осознания того, что это умение в будущем позволит им порадовать свою семью или друзей. Гнетущее чувство самобичевания слишком неожиданно и неприятно сменилось на жгучую ненависть к самой себе, заставляя постоянно отворачиваться в сторону и делать вид, что что-то ищу. В голове даже мысли не возникает, что я талантлива по-своему, что я не обязана всё уметь, что есть еще куча времени, чтобы научиться. Только натянутая улыбка, якобы от смущения, скрывающая настоящие чувства. Ненавижу, когда так происходит. Особенно, когда из-за пустяка или от одной мимолетно проскочившей мысли. - Юна, достань большую тарелку и три маленьких, - не отрываясь от процесса жарки, попросила Хана, пока Кёко ходила к другим группкам, вернее, парам, в поисках зелени, которую я, не заметив, выкинула вместе с пакетами. Кивнув однокласснице, не думая, что она могла не увидеть моего движения, вытерла руки об маленькое полотенце и подошла к шкафчику, где складировалась вся кухонная утварь. На нижних полках стояли кастрюли, в которых были поменьше, сковородки и большие, глубокие салатницы. На самой верхней полке я нашла искомые тарелки, стоящие милой пирамидкой от самой большой до чайных блюдец. Аккуратно, чтобы не разбить керамическую утварь, достала самую нижнюю, не побоюсь этого слова, тарелищу с бабскими розочками по краям и такого же плана более компактные тарелки. Хана практически сразу же развернулась с пышущей жаром сковородой, из которой угрожающе брызгало масло, навевая пугающие мысли об Аде и чанах для грешников. Из-за таких ужасов, придуманных европейцами, я и предпочитаю самую мирную религию - Буддизм. Сидишь себе в старости, уходишь в нирвану да по утрам храм подметаешь. Девушка переложила вкусно пахнущую рыбу и овощи в большую тарелку и аккуратно вручила мне орудие пыток для помывки. Будда, у меня было столько радости! Это приятное слуху шипение раскалённой поверхности, повстречавшейся с холодной водой, я могу слушать часами. Ну, не то чтобы часами, но необузданный детский восторг я от этого испытываю. А еще поднимающийся к потолку пар, напоминающий клубы дыма извергающегося вулкана, м-м. И чем эффектнее шипит сковорода, тем интенсивнее шкала «Счастье» наполняется хорошим настроением. Жаль, что всё приятное имеет свойство непозволительно быстро кончаться. Конец урока проходил под родное чавканье, «М-м-м, как вкусно!» и прочее звуковое сопровождение, неизменно присутствующее во время трапезы. А еще это любимое женское: «А дай попробовать! А как у вас так получилось? А что вы сделали для…». Такие вопросы хоть раз, да прозвучат. Эх, а я спрашиваю только: «Еще осталось?» Да, я люблю есть! Да, я совершаю ночные рейды на холодильник. Да, я хомячу всё, даже то, что днем не переношу на вид, вкус, запах и молекулярную формулу. Да, я могу запить всё супом, закусить толстым бутербродом, забить за обе щеки рис с котлетой. Мой девиз: «А вдруг война, а я голодная?». И нет, я не обжора. Меня просто берут в плен сосиски, связывают салаты, открывают рот фрукты и пытают сладости, когда я иду ночью в туалет или попить водички. Первое чаще. Встаю я такая с кровати, направляюсь в туалет, расположенный недалеко от моей комнаты, и - бац! В глазах темнеет, теряю сознание, плохо, страшно. А потом прихожу в себя, когда поливаю кетчупом печенье, лежащее на колбасе с хлебом. Ну, ладно, про печенье я переборщила, таким извращением не занимаюсь. Но смысл, надеюсь, передала. Звонок прозвенел, когда мы уже наелись, все вымыли и получили наставления от старенькой учительницы. Сложив фартуки и тетради с новым рецептом, мы пошли на следующий урок, именуемый страшным словом «физкультура». Хотя, это очень странно. Бегать после того, как поел? Ладно парни, они там что-то выпиливают, а мы? А как же мы, девочки? Но кому жаловаться и кто поддержит? Верно, никто, поэтому, похлопав по наполненному животику, идем переодеваться. В моей школе мальчики генерируют волны счастья, когда слышат это слово, а вот прекрасный и отнюдь не слабый пол реагировал несколько… иначе. Внезапно у всех девочек заболевали животы, выпадали зубы, растягивались ноги, руки, и вообще, им становилось настолько плохо, что срочно надо в больницу, а уроки физкультуры ну просто категорически противопоказаны. А мне хорошо, у меня справки. Переодеваюсь в форму, конечно, так же, как и все, но пока одноклассницы встают раком для очередного упражнения и ломают ногти, я обычно сижу на травке или на скамеечке в спортзале и, не буду скрывать, злорадствую. В моей прошлой школе мальчики и девочки занимаются вместе, что позволяло получить двойную порцию удовлетворения от наблюдения за вспотевшими ребятами. Здесь же система другая: класс разделен по полу, чем обрек меня на созерцания дамских ножек в шортиках и лишил возможности поглядеть на мужские тела. Ну, нужно же было себя как-то развлекать на таком уроке. А яркое солнышко вынудило парней снять футболки, чем несказанно меня порадовало. В этой школе такого уже не будет. Переодевшись, мы спустились вниз, на стадион, ибо сегодня девочки бегают на природе (а-ха-ха, трясите булками, бабы), а мальчики мучаются в душном зале. Но, к общему удивлению, сильный пол вальяжно лежал на зеленой травке, дожидаясь, как оказалось, нас. - У вашей учительницы заболел ребенок, и она уехала домой, дожидаться врача. Так что, девки, сегодня вы поймете, что значит по-настоящему тренироваться, а не тупо на скакалочке прыгать да обруч крутить. А-ха-ха! - физрук мальчиков, высокий, мускулистый мужчина, выкидыш армии, громко и с нескрываемой радостью засмеялся. Прибыла новая партия жертв. На этот раз - с сиськами. Что может быть лучше? Особенно когда основная составляющая часть формы - банальные, но такие родимые извращенскому и юношескому сердцу красные шортики. - Учитель, а у меня справки. Мне врач запретил, - для подтверждения своих слов я потрясла больничными листами, где ясно говорилось, что не смогу я насладиться всеми прелестями тренировок. Но не тут-то было. Мужчина ухмыльнулся, подошел ко мне, взял спасительные справки и… Этот орк вонючий разорвал их на две части и развеял по ветру! - Справки? Какие справки? Где справки? Что-то я не вижу, - раскинув руки в стороны и наигранно оглядываясь по сторонам, спрашивало это чудовище. А значит, - отвратительно улыбнувшись, - тридцать кругов по стадиону ждут вас! Я сдохну.