Проклятие марионеточника

Ноги ныли от неожиданной пытки, в боку нестерпимо кололо, а хрипы лишали и так мизерного шанса восстановить дыхание. Я пробегаю только первый круг, заметно отстав от остальных ребят (даже от Тсуны), и чувствую, что душа покинет это слабое тело, над которым еще и издеваются с особой жестокостью. Сердце угрожающе закололо, напоминая о себе и о возможных последствиях таких нагрузок. Но остановиться не позволяло непреодолимое желание выжать из себя всё назло учителю, чтобы тот понял, что он сделал и на какой риск подписался, разорвав справки и отправив меня бежать со всеми остальными, игнорируя явное различие в выносливости. Хочется наплевать на своё здоровье и бежать, пока не споткнусь, теряя сознание от боли в груди, нарастающей с каждым метром. Горячий воздух обжигал горло, легкие ныли, вынуждая бежать с открытым ртом, наплевав на стыд: кислорода катастрофически не хватает. Из-за припекающего солнца голова ныла от тупой боли, волнами отдающейся в ушах. Липкий пот стекает по вискам и лбу, футболка прилипает к спине, до ужаса мешая, а кроссовки кажутся жерлом вулкана, стирающим пятки в кровь. Чувствую, как ударяюсь о камень, полностью сбиваясь с ног. Окружающая обстановка резко прокручивается перед глазами, вызывая тошноту, а боль во всем теле лишает последних остатков сознания, погружая в долгожданную темноту. Когда над ухом кто-то жужжит - это не очень приятно. Когда к этому «ж-ж-ж» добавляются еще и чьи-то голоса, то уже становится просто неприятно. Когда слышится звук включающегося вентилятора, и холодные струи воздуха просто замораживают места, которых касаются, то слово «неприятно» уже не может в полной мере описать то бешенство, которое испытываешь, лежа в такой обстановке. Опрометчиво заворачиваюсь в тонкое одеяло, чтобы убрать хотя бы один раздражитель, и открываю глаза. Почему опрометчиво? Так немного отдохнувшие мышцы вспомнили вместе со мной, как над ними жестоко издевались, и начали тут же жаловаться, просто приковывая к кровати, не давая пошевелиться. А бедная головушка от этих жалоб начала сама возмущаться, что ухудшило мое состояние окончательно. Открыв свои карие очи, я увидела небритого мужчину в докторском халате. Он вальяжно сидел на стуле, предназначенном для офисов и компьютерных столов, и крутился из стороны в сторону, отталкиваясь одной ногой. Рядом с ним сидел Ямамото, только уже на простом четырехножковом друге. Увидев телодвижения с моей стороны, они перестали разговаривать на неизвестную мне тему. - Ну, как здоровье, - серьезно, как положено мужчине в его возрасте, начал, скорее всего, врач, - о, милая дева? Щетинистый внезапно упал на одно колено возле моей койки и выставил правую руку вперед, а левую положил на сердце. Что. Он. Творит? - Доктор Шамал, вы себе не изменяете, как я погляжу, ха-ха, - Ямамото, совершенно не шокированный таким поведением, как всегда лишь посмеялся, приводя в недоумение окружающих или заражая всех своим оптимизмом и покоряя обворожительной улыбкой. Хотя, очень часто он умудряется сделать и то, и то. - Парень, - доктор немного злобно посмотрел на моего одноклассника, - вали отсюда, дай мне исполнить свои прямые обязанности. - Ха, простите, но Тсуна попросил меня не оставлять её с вами наедине, - просьба-приказ Шамала возымела эффект мольбы отпустить жертвы у маньяка, т.е. совершенно никакого. - Пф, - фыркнул мужчина и встал с колена, но тут же сел на край койки рядом со мной. - Так как вы? Что-нибудь болит? Как само самочувствие? Почему вы бегали, раз спорт так на вас влияет? Как вас зовут? В каком классе? Сколько вам лет? А где вы живете? Молодой человек есть? Что вы делаете сегодня вечером? Не хотите погулять в обществе джентльмена? А как относитесь к браку? Давайте поженимся? С каждым вопросом он приближал свое лицо к моему все ближе и ближе, а я, игнорируя боль в плече и более сильную в ноге, отползала к спинке больничной кровати и натягивала тонкое одеяло по самые глаза. Ноющая голова и еле пережившие недавний бег мышцы как-то сразу отошли на второй план. На словах о браке мне уже некуда было отступать, и я с такой мольбой и надеждой во взгляде посмотрела на Ямамото, что на его месте любой бы одел доспех, сел на коня и помчался уничтожать доктора-извращенца, которым он, как я вижу, оказывается, является. Жаль, что без атрибутики, но парень и без неё смотрелся в моих глазах героем, когда положил руку на плечо мужчины и вежливо, с улыбкой, голосом, не позволяющим перечить, произнес: - Мне кажется, что вы её пугаете. Может, не стоит так напирать? Как вы думаете, доктор? - Шамал нервно сглотнул и отсел почти в самый конец. И тут Ямамото вернулся в режим «Я вас всех люблю, давайте играть и улыбаться». - А то Юна даже толком не знает, кто вы. Я бы испугался, а-ха-ха. - Ах, какое прекрасное имя! - но вновь умерил пыл, когда рука одноклассника, вновь легла на плечо мужчины и слегка сжала. - Так что с тобой приключилось? - Н-ну, - еще не совсем отойдя от такого веселого пробуждения, - я принесла справки от врача, в которых написано, что у меня слабое сердце и еще пара ужасов, из-за которых мне противопоказаны слишком большие нагрузки. А учитель порвал их и заставил бегать, вот и стало плохо. - Каков мерзавец! Его надо уволить! Четвертовать! Посадить на кол! Да я на него своих насекомых натравлю! Импотенция с геморроем и поносом точно будет! Р-р! - Шамал резко встал и начал ходить по комнате, гневно отзываясь о физруке. Хотя, я так и не поняла, при чем тут насекомые. Разводит, что ли? - Ну, так жестоко с ним не надо, - миролюбиво отозвался Ямамото. - Да, я тоже так думаю, - поддержала настрой парня. Просто оторвать яйца и простить. - А сколько я пролежала? - внезапно посетил мою голову достаточно актуальный вопрос. Ямамото почесал затылок и немного задумчиво ответил: - Урок физкультуры полностью. За пару минут до того, как ты очнулась, прозвенел звонок на биологию. И он всё это время сидел здесь? Ему же могут сделать выговор из-за этого! И плевать, что его друг попросил посидеть со мной, чтобы, как выяснилось, не оставлять наедине с этим извращенцем. Нашел, блин, Тсуна, что просить. - Может, тогда пойдешь на занятия? А то мне будет неудобно, если тебе попадет из-за прогула… - Да, Такеши, иди-иди. Оставь девушку на меня, - явно довольный моими словами Шамал закивал головой в знак согласия. - М-м, ха, теперь точно не уйду, - доктор злобно цыкнул, - мне поручена миссия: проследить, чтобы Юна была жива и здорова. - Это значит, что мне нельзя уже пациентку доверить? - Ага, - всё так же с улыбкой подтвердил парень. - Тч, - на это Шамалу нечего было возразить, - по сути, Юна может пойти домой, если, конечно чувствует себя неплохо. На урок я бы не рекомендовал идти. После его слов я прислушалась к своим ощущениям. Тело побаливало, но из-за непривычного бега, голова потихоньку отпускала, хрипов нет, а сердце не колет. Только рука и нога как-то выбивались из общей картины постепенного выздоровления, но и то, скорее просто сильно ударила, когда падала. - Лучше, чем могло было быть, - в итоге выдаю я. - Хм-м, тогда иди. Я скажу твоему классному руководителю, что отпустил. И поговорю насчет поведения учителя физкультуры. - Угу, - встаю с койки. Ох, как же ломит тело. С наслаждением разминаюсь, получая какое-то мазохистское удовольствие от процесса. На спинке стула, где сидел Ямамото, висит моя школьная сумка, в которую я сложила всю одежду, когда переоделась в форму. - Можно я… - договаривать не было смысла: многозначительное подергивание футболки сказало всё за меня. - Мы выйдем. После того, как я осталась одна в помещении и спокойно сняла с себя потную, грязную форму, то смогла вздохнуть спокойно. Неприятные ощущения, исчезните. Надев школьную форму - лишь жилетку не стала даже вынимать - я почувствовала себя максимально комфортно, насколько можно в моем уставшем и больном положении. Теперь мы уже втроем стояли в коридоре. Шамал закрыл кабинет на ключ и, насвистывая знакомую мелодию из рекламы, направился в сторону учительской, где, скорее всего, попивает чай наш классный руководитель. - Я провожу до ворот. А то всякое может случиться, - сказал Ямамото и направился вместе со мной к лестнице. Непривычно видеть пустые коридоры. Даже когда заходишь в пустую школу, не появляется такое странное чувство неправильности и… ох, даже не знаю, как правильно выразиться. Когда приходишь в школу после занятий, вечером, например, то ощущаешь легкий страх. Сразу вспоминаются ужастики, где ученики проникают в учебное заведение, а там маньяки, призраки, оборотни и прочая нечисть. И от этого чувства никуда не деться, не сможешь равнодушно пройтись от входа до нужного кабинета. А сейчас всё совершенно по-другому. Шум из-за дверей классов: монотонный голос учителя, смех ребят с задних парт, звук мела, водимого по доске - всё это кажется каким-то фоном, эхом, пока ты идешь мимо кабинетов. Будто… будто делаешь что-то запретное! Все учатся, а ты ходишь по пустому коридору. Да, примерно такое чувство. - С тобой точно всё хорошо? - Ямамото спросил слишком громко для такого места, после чего продолжил уже тише, - не упадешь в обморок по дороге домой? - Да не думаю. На крайний случай вокруг много прохожих. - И будет у них шумиха такая же, как и у нас сегодня, ха-ха. - Шумиха? - я удивленно посмотрела на парня, который шел рядом, засунув руки в карманы. - Угу. Все на ушах стояли, когда ты упала. Физрук волосы на себе рвал. И пульс, и дыхание проверил. Благо мы остановили его от попытки сделать искусственное дыхание, - на этом месте я скорчила гримасу отвращения, - и, в конце концов, отнесли тебя в медпункт. У меня хорошо с физкультурой, поэтому учитель продолжил урок, а я остался следить. Эх-эх, а я думала, что сработал благородный порыв, а тут такая банальность. Но, всё равно спасибо за это. - Хорошо быть спортивным и здоровым, - кажется, я сказала это как-то грустно. - Так ты совсем не переносишь нагрузки? - М, нет. Я могу, но надо с малого, постепенно. Как-то в детстве пыталась начать, но очень быстро забросила. - И почему? - Лень. Бегала одна, поэтому давала поблажки, часто пропускала и, в конечном счете, полностью забросила. И так неплохо жилось. - Значит, просто было скучно! - Ямамото внезапно остановился и с пугающим огнем в глазах продолжил, - давай с нами. - Эм… - Я с Рёхеем бегаю по утрам и вечерам. - Эм… - Одному тяжело, а с кем-то весело бегать. Ну, так что? На его лице было столько счастья и радости, будто я уже согласилась и ношусь по коридору с криком: «Ура-а-а-а!» - Ну… эм… - что-то зачастило у меня это «эм» за этот разговор, - я не знаю Р-рёхея, да и мешать только буду… - Сасагава Рёхей - старший брат Кёко, нашей одноклассницы, и мешать не будешь. Ну? - быстро, кратко ответил Ямамото, чем начал меня пугать. Я уже вижу страшные тренировки, которые может мне устроить любитель спорта. Стоп. Сасагава? Кёко? М-м, а! Это же я с ней и... Будда, память… Ханой! Да, с ней и Ханой готовила. Хм-м, Кёко очень милая девушка, вежливая и добрая, значит, и брат такой же должен быть. Во всяком случае, злодеем-рокером он быть точно не может. Уже лучше. Но всё равно, такое предложение немного неожиданно. Не такие мы хорошие друзья, да и я буду после каждых пяти метров отдыхать. Намучаются они и я. Но, я же хочу друзей? - Л-ладно, - выдавила. - Прекрасно! Может, он меня заманивает в какую-то спортивную секту? Ну, там, носиться вокруг алтаря, приносить в жертву ягнят, раскрашенных под мячи, ходить в красных мантиях с капюшоном поверх футболки и шорт, таскать технику и деньги на постройку храма-спортзала, делать упражнения во имя Бога-атлета и читать молитвы Святым воротам. Не может человек так сильно радоваться от простого согласия бегать. Ну не может и всё тут. - Мы встречаемся на мосту часов в шесть вечера. Обычно направляемся к парку, пробегаем внутри и обратно. Знаешь, где это? Ох, Будда, как же много. Когда мы с сестрой и Сатоши ходили на цветение сакуры, то шли как раз по такому маршруту. На что я подписалась? На адский марафон, вот на что. - Хе… хе, а вы экстремалы… - М? Почему? - Да, это так, мысли вслух, - язык мой - враг мой, - место я это знаю, довелось гулять. Только можно я завтра приду? Сегодня я набегалась. По правде говоря, мне нужно собраться с мыслями, а еще чемодан, купить билет до Аляски и улететь отсюда, а то боюсь. Боюсь этого запала и того, что меня в Японии из-под земли достанут и отправят булками трясти. - Конечно, - ажиотаж парня, благо, немного угас, и говорил он уже спокойно, но не прекращая улыбаться. Точно сектант. Милый, но сектант. Мы спустились вниз, где располагались шкафчики для обуви. Вот это место, где начинается каторга, и где она, собственно, заканчивается. - Ну, всё. Я на урок. А то, наверное, учитель забыл моё лицо, ха-ха. - А скажи, что ты новый ученик, - переобувшись, ставлю школьную обувь в свой шкафчик, - фух, ну, я пошла. - Ага, осторожнее там. И до завтра.