Проклятие марионеточника

Дом Сасагавы отличался от моего лишь садом: цветов больше и деревья в других местах. Штампованная однотипность распространена в Японии, хотя множество людей уже стремятся выделиться из общей одинаковой массы, надевая яркие одежды, крася волосы в разнообразные цвета, выбирая необычные профессии. Но большинство всё равно являются продуктом штамповальной машины. Веселым квартетом мы стояли на пороге дома и, постучав в дверь, ждали, когда откроют. Послышались шоркающие шаги, и вскоре перед нами предстала невысокая женщина с каштановыми, немного рыжеватыми волосами. Слишком миниатюрная для больших розовых тапок, надетых на маленькие ножки. Глаза женщины были немного красными и припухшими, и общий вид был немного неопрятен. - Да? Вы к кому, ребята? - тихо, будто с неимоверным усилием, выдавила она. - Здравствуйте, Сасагава-сан, - поприветствовал Тсуна, а за ним повторили и мы, - Кёко и Рёхей не пришли сегодня в школу, учитель попросил проведать. Они заболели? В глазах женщины промелькнула боль. С силой она сжала ручку двери до белых костяшек, но, справившись с собой, ответила: - Рёхея позавчера вечером избили, Кёко осталась в больнице; отца вызвали на работу, а я пока вернулась домой. Что? Мы же в тот вечер ходили на пробежку. Совсем недавно… как такое могло произойти? - Скажите, в какой палате он лежит? - серьезно спросил Ямамото. На его лице читались те же мысли, что бушевали в моей голове. - Двести пятая, только не думаю, что это хорошая иде… - Спасибо, Сасагава-сан, - Тсуна не дал договорить женщине. Слишком смело и резко он прервал разговор и, схватив напрягшегося бейсболиста, направился к дороге. - Мы навестим его, - бросил напоследок, уже стоя у ворот, - до свидания. Пройдя несколько метров, я обернулась, глядя в сторону дома Сасагавы, ожидая увидеть стоящую на пороге женщину. Но дверь была уже закрыта, а сам порог - пуст. И этот факт заставлял сердце сжаться сильнее, чем при одиноком женском взгляде, полном боли и нескрываемой печали. До больницы мы дошли молча, каждый погруженный в свои мысли. Но было и так понятно, что думали мы все об одном и том же, просто боялись произнести это вслух. Знакомая девушка-интерн придержала двери лифта, ласково улыбнувшись. Увидев хмурые и обеспокоенные лица, не стала начинать разговор, ограничившись приветствием. Мы вышли на втором этаже и, пройдя несколько этажей, оказались возле нужной палаты. Три цифры сейчас были похожи на число Дьявола. Нерешительно замахнувшись, Тсуна постучал по белой поверхности немного приглушенно, будто боялся прервать ту давящую тишину, царившую в палате. Тихое «Войдите» стало разрешением, и мы вошли внутрь. Однотонное помещение нагнетало атмосферу. Из мебели была лишь койка, тумба и стул, на котором сидела Кёко. Пульсоксиметр тихо оглашал размеренное сердцебиение парня, прикованного к постели. Обе руки были в гипсе и лежали на животе поверх тонкого одеяла, голова - полностью забинтована, лишь щель между глазами и ртом была свободна от белоснежных оков. Правый глаз был опухшим, покрытый пугающей синевой. От вида парня перехватило дыхание и окаменели ноги. Я не знала его хорошо, вернее, совсем не знала, но осознание того, что через каких-то пару часов после того, как я с ним виделась, произошло такое, не давало спокойно думать. Кёко держала одну руку на гипсе брата. Когда мы зашли внутрь, она выпрямила сгорбленную спину и, обернувшись, посмотрела на нас. Грустная и вымученная улыбка мимолетно тронула её губы, как благодарность за визит, и тут же погасла. - Привет, ребята. Как вы узнали, что мы тут? - А… тебя не было в школе, зашли к вам домой и вот… - тихо, иногда на секунду замолкая, проговорил Тсуна, не разрушая больничную тишину громким голосом. - Ясно, - она отвернулась, вновь устремив взгляд на неподвижного брата. Немного потоптавшись, мы отошли от входа, встав у койки полукругом. - Ты знаешь, как это произошло? - задал волнующий всех вопрос Гокудера. Девушка сжала руки в кулачки и неуверенно начала: - Братик не вернулся домой, когда на часах уже было одиннадцать. Он обещал, что к этому времени точно закончит тренировку… он всегда держит своё слово. Мы с мамой заволновались и вышли его искать. Братик сказал, по какому маршруту планировал бежать, поэтому мы знали, куда идти. И расспрашивая встречных прохожих, мы дошли магазина, где… несколько человек стояли возле поворота к тупику, заинтересованные странными звуками… а там братик весь в крови и грязи. Он хрипел, лежал возле мусорного бака, с какими-то помоями на голове, - тихий всхлип прервал поток слов. Лицо девушки покраснело от появившихся слез, но она продолжила говорить через рыдания: - Когда братик очнулся, он… он кричал о том, что надо встать и тренироваться, что… что соревнования на носу, ему нельзя лежать… а увидев загипсованные руки, братик… - громкие рыдания заполнили комнату, заставляя сжаться сердце в маленький комочек. Боль девушки охватывала души всех присутствующих, парализуя тело и разум. Впервые в жизни нельзя найти даже банальных слов: они не к месту, они пусты, они не нужны. Тсуна сделал нерешительный шаг и положил руку на плечо девушки, хоть как-то высказывая свою поддержку и передавая бурю эмоций, бушующих в худом теле. Он не равнодушен, он так же хочет разрыдаться у кровати друга, но сдерживается, как и все. Они мужчины, им нельзя плакать, даже в такой ситуации. - Значит, он приходил в себя, да? - не вопрос, а уточнение, прерывающее молчание. Закрыв лицо руками, Кёко кивнула, а потом шепотом, через всхлипы произнесла: - Два раза. Второй - уже здесь. В палате. Его спросили, кто это сделал. И братик отрешенно, без эмоций, сказал, что это был длинноволосый крашеный мечник, со сточенными зубами. Был еще парень в очках, но он стоял поодаль и лишь наблюдал. Только в конце… сломал руки. - Сточенные зубы? - стараюсь игнорировать последнюю фразу. - Да… все зубы подобны клыкам чудовища или акулы. - Тч, с такой внешностью этому мерзавцу недолго бегать, - гневно выплюнул Гокудера, но главную фразу он так и не сказал. Даже если его и найдут, то не факт, что смогут поймать… Дверь тихо приоткрылась, и в палату вошла Хана, держа небольшую вазу с цветами: колокольчики и маргаритки. Она ушла с занятий и прибежала сюда? Волосы девушки были немного взлохмачены, будто ветер долго дул ей в спину, лицо приобрело бледность, а глаза были похожи на глаза Кёко: такие же красные и опухшие. Дрожащими руками она поставила вазу. Если не думать о значении, то этот букет слишком прост для знака поддержки. Но если подумать, то он намного более ценный, чем дорогие цветы. Очаровательная маргаритка означает верную любовь дарителя, но о ней он никогда не скажет, а колокольчик - преданность даже в несчастье. Слишком удачно выбранные значения для такого случая, чтобы быть простым совпадением. Холодная, серьезная Хана, хранящая истинные эмоции внутри себя… она так прекрасна и мила. Тайно влюбленная девушка, бросившая всё, чтобы семья Сасагавы не была одинока в сложный период их жизни, и дающая поддержку и признание через тайные, но одновременно явные знаки - это нечто настолько очаровательное, что невозможно оставаться равнодушным. Я чувствую себя такой гадкой… перед моими глазами лежит человек, который практически в шаге от потери мечты, его сестра не в силах остановить слезы, а влюбленная девушка не знает, что сделать, и корит себя, что не хватило смелости признаться… а я вновь завожу шарманку о своей серости, завидуя буре их чувств. Такие мысли отвратительны сами по себе, но еще хуже, что я думаю об этом именно сейчас. Стыдно посмотреть в глаза ребятам, стыдно посмотреть в зеркало, стыдно жить. - Давно ты здесь? - обратился Тсуна к девушке. - Да. После урока я позвонила Кёко и сразу прибежала, - Хана, не отходя от тумбы, облокотилась на деревянную поверхность и невидящим взглядом смотрела на принесенные цветы. И вновь отворилась дверь. В палату вошел седой врач, держа черный блокнот в сухих, пожелтевших от старости руках. - Что за толпа? - он поправил сползшие очки и хмуро посмотрел маленькими глазами на присутствующих, - больному нужен покой, а посетители всё прибывают и прибывают. Только родственникам можно. - Доктор, скажите, с ним же всё будет в порядке? - Он же сможет дальше заниматься боксом? - Когда он встанет на ноги? Вопросы посыпались со всех сторон на оторопевшего врача, не ожидавшего такой реакции на свои слова. Волной ребята наступали на него, спрашивая по несколько раз одно и то же, не дожидаясь ответа. - Доктор! - громкий возглас Гокудеры был приглушен закрывающейся дверью за моей спиной. Здесь пятеро друзей, и я среди них буду лишней. Надо уйти: не буду оскорблять этих людей своими мыслями и трепать себе нервы сильнее. Дома, наверное, уже и забыли, как я выгляжу.