Проклятие марионеточника

Ночной автобус, приглушенно шумя двигателем, ехал по темной дороге. Сатоши вальяжно растекся на своем месте и уставшим взглядом уставился в окно, за которым сменялись одни темные деревья другими. Ночью пейзаж не особо разнообразен и красочен. С неба крысилась слегка желтоватая луна, то и дело скрываясь за облаками, от чего общее впечатление мира за стеклом становилось всё более пугающим. Казалось, что из лесного мрака, между деревьями, вот-вот мелькнут алые глаза. А их всё нет. Но паранойя становится всё сильнее. Сатоши отводит взгляд от окна, избегая пугающих мыслей. Негоже мужчине в его возрасте думать о таких глупостях. Пустота автобуса была более приятна. Она вызывает некое странное чувство, которое появляется только на ночном маршруте: темнота за окном, свет в салоне, и никого лишнего нет, только ты и водитель. И хочется вот так ехать долго-долго, чтобы насладиться этим необычным чувством. Автобус остановился на последней остановке. Оплатив проезд зевающему водителю, Сатоши вышел через тихо открывшееся двери. Прохладный ветерок приятно потрепал светлые волосы парня. Отдернув жилетку, Сатоши засунул руки в карманы штанов и, посмотрев в след отъезжавшему автобусу, пошел вглубь леса. Маленькая, едва видимая дорожка змеей ползла между деревьев, исчезая во мраке. Мало кто захочет ступить на неё в этот час, ведь неизвестно, кто, а при богатой фантазии, и что может подстерегать за массивными стволами. Но парень не боялся. Насвистывая мотивчик уже изрядно надоевшей рекламы, он уверенно шел по тропинке. Через несколько минут вдалеке появился едва видимый свет, который становился всё более отчетливым с каждым шагом. Горящие факелы на высоких деревянных воротах. Перед Сатоши во всей своей красе предстал старец традиционной Японии – со столетней историей огромное додзе, которое уже давно не использовалось по назначению, а именно, обучению учеников боевому искусству. Когда-то этим местом владела достаточно известная семья, но в один миг она пропала. Нет владельцев додзе. Нет учеников. И очень быстро люди забыли об этом месте. Но оно стоит. Даже более того, в нём кипит жизнь. Одни начали называть его домом, другие – поместьем. Сатоши, после шести лет проживания здесь, стал относиться ко второму варианту. Большое, красивое поместье, в которое он никогда бы не вернулся. Во дворе лаяли сторожевые псы, пытаясь сорваться с цепи и загрызть чужака. Новые, молодые убийцы. Они не знают его, поэтому и готовы разорвать на части. Двое вооружённых охранников сначала удивленно, а потом хмуро посмотрели на парня, посчитав того самоубийцей или заблудившимся дураком. Но знакомые черты лица заставили хмурость смениться на шок. Отойдя от двери, они позволили парню войти. По пустым, ничем не заставленным коридорам бегали низенькие женщины, одетые в нежно-розовые кимоно. Служанок опять запрягли сверх меры. На вошедшего Сатоши они не обратили внимания: у них и так много дел. Да и если охрана пропустила его, значит, так нужно. Поэтому парень спокойно шел, иногда прижимаясь к стенке, чтобы дать пройти несущей гору одежды женщине, никем не остановленный. Но несколько раз удивленные взгляды жильцов поместья всё-таки касались его. Но не более. Лишь когда парень поднялся на второй этаж, к нему перестали относиться как к проплывающему мимо призраку. - На старости лет мои глаза меня подводят, - тихий, но очень красивый женский голос раздался из комнаты, мимо которой только что прошел писатель. Он остановился и вернулся. Открытая дверь открывала обзор на всё убранство комнаты. Хоть коридоры были пусты, как и большинство помещений, жилые комнаты обставлялись по желанию их хозяев. Взгляду парня предстала чисто женская комнатка: не особо вписывающийся в японский стиль будуарный столик, футон с фиолетовым одеялом, на котором изображены цветы, небольшой шкаф и столик. Кажется, что скудно, но всё стоит больших денег. Да и женщинам здесь большего и не надо. Наводи красоту и всё. Хотя не сильно комнатка отличается от мужской. Во всяком случае, в детстве парня было именно так. На татами сидела красивая женщина, одетая в белое кимоно, украшенное узором из холодно-розовых лепестков. Её черные длинные волосы были заплетены в прическу, украшенной апрельским канзаши*. Несколько маленьких белых и розовых цветов сакуры были собраны в круг, на котором располагалась серебряная бабочка. И эти небольшие искусно сделанные цветы были пришиты также на едва видимые ниточки, водопадом спускающиеся из шпильки, спрятанной в волосах. Женщина держала спину прямо, и в каждом её едва уловимом жесте проскальзывала та сдержанность, которая может быть только у представительниц древних родов. Её темно-карие, практические черные глаза с нескрываемой радостью и одновременно бушующей тоской смотрели на парня. - Если вы сейчас считаете себя старой, то я не завидую женщинам, что старше вас хотя бы на пару лет, - Сатоши прислонился спиной к дверному косяку, не стал заходить в комнату, - Макото-сан, поверьте моему мужскому мнению, вы ничуть не изменились с тех пор, как я покинул это место. Женщина грустно улыбнулась. Печать усталости легла на её красивое, именно красивое, а не милое или же очаровательное лицо. - Хорошая косметика позволяет останавливать время, - тихий смех, - только оно всё равно наложило свой след на нас. - Вы только что раскрыли секрет всех женщин, - мягко улыбнулся писатель, - хотя ощущение того, что в этом месте время остановлено, никак не хочет меня покидать. Служанки работают, мужчины хмурые, да и внешне всё как раньше. - Только внешне, - Макото потупила взгляд, - люди изменились. Стали злее, лишь традиции сковывают их, не дают выпустить свою темную сущность. Лишь твои братья не носят маски. - Старшие не родные, а младший уже ублюдок. Я не считаю их родней, не то, что братьями, - зло процедил Сатоши, но сразу улыбнулся и мягко посмотрел на женщину, - вы, хоть не родная по крови, намного ближе мне. После смерти Момоко вы заменили мне её. Стали настоящей матерью. Часто я жалел, что под сердцем вы носили Тсумэ, а не меня. - Твои слова греют мне сердце, Сатоши, - будто в подтверждение своих слов, она положила руку на грудь, - признаться, ты мне тоже был всегда ближе, чем твой младший брат. И как мать, я считаю, что мои мысли отвратительны, но как женщина, насильно отданная в семью Иточи, я не могу мыслить иначе, - она ненадолго замолкла, а после спросила, аккуратно давая понять, что эта тема уже не должна подниматься в этих стенах: - Что же тебя привело сюда через девять лет? - Вы считали, сколько я отсутствовал? - вопрос в пустоту, на который не нужен ответ, - вот узнал, что вы вернулись из Токио. Захотелось навестить. - Врешь, - спокойно констатировала факт Макото. - Почти, - мягко улыбнулся парень, будто извиняясь за свою неудавшуюся ложь, - ваш приезд связан с моим визитом. Повлек он за собой некоторые… проблемы. Вы ведь знаете о них? Женщина слегка закусила губу и отвела взгляд. Сжав кулачки, она внимательно смотрела на них, собираясь с мыслями. - Да, знаю. Но не всё, - тут же добавила, - Тсумэ постепенно угасает. Слышал, его чуть не сожрал Рокуджо? Этому зверю Такуми отрубил голову, чтобы спасти брата. Жаль, что не успел раньше, возможно, у Тсумэ было бы больше шансов выжить, - тяжелый вздох, - и это всё, что я знаю. Что послужило этому, неизвестно. Такуми говорит только Раю. - Что ж, это означает лишь одно, - парень оттолкнулся от косяка, - надо обрадовать братьев и отца своим появлением. Он развернулся и, тепло улыбнувшись на прощание Макото, продолжил свой путь. Когда шаги Сатоши начали стихать, женщина встала и подошла к тому месту, где несколько секунд назад стоял парень. Она медленно начала закрывать дверь, и за мгновение до приглушенного стука в тишине коридора растворились слова: - Хоть бы твой брат умер, Сатоши. *8* Писатель остановился возле сравнительно большой двери. Он надеялся, что его отец будет в этот час в своей комнате, которую после рождения второго сына ни с кем не разделял. Но его там не было. Поэтому Сатоши пришлось спускаться вниз. Теперь он стоял перед дверью, ведущей в зал для тренировок. Часто здесь отец порол своих сыновей на глазах практически у всей семьи. Чтобы было стыдно. Чтобы было больнее. Сатоши не сдержал горькую ухмылку и, чтобы не было возможности отступить, резко открыл дверь, привлекая внимание присутствующих. В самом конце тренировочного зала сидел уже седой, но пугающий свой силой и аурой власти мужчина. Его морщинистое лицо было подобно злой маске. Взгляд черных глаз вцепился в парня, как ястреб в свою добычу. Так же, как и Макото, он был одет в кимоно. Темно-синяя ткань как нельзя лучше подходила к жестокому мужчине. Перед ним сидели еще двое. До отвращения хорошо знакомые Сатоши. Два старших брата. Такуми злобно посмотрел на неожиданно появившегося парня, а после его губы растянулись в гадкой улыбке, пугающе выставляя напоказ заточенные зубы. - Завтра точно дети захватят мир водяными пистолетами, а Лось обрежет свой хвост, - спокойно прокомментировал появление Сатоши, смерив того флегматичным взглядом, второй из братьев, поправляя съехавшие очки. Крашеные в болотный цвет волосы были завязаны в низкий хвост, а не распущены, как обычно. - Заткнись, Шинку, - угрожающе положив руку на катану, прошипел Такуми. Сатоши закрыл за собой дверь и прошел к сидящим родственникам. Спокойно сев по-турецки между братьями, он хлопнул себя по колену и весело произнес: - Скучал по своему любимому выродку, папаня? Поморщившись, мужчина смерил Сатоши взглядом, будто перед ним сидит не сын, а большой вонючий червь. И то, червю бы он был больше рад. - Всё-таки пришел, - без приветствия начал Рай. - Ждали? Это так мило, - наиграно улыбнулся писатель, - как уже видишь, да, пришел. И хочу узнать, какие демоны вас сподвигнули вернуться обратно в Намимори? Для якудза это не особо перспективное место, не так ли? - Но здесь началась история нашей семьи, - не шелохнувшись, ответил мужчина, - и мне сказали, что ты сунул нос в наши дела. Улыбка сползла с лица Сатоши, от чего Рай лишь утвердился в правильности слов одного из членов семьи, оставшегося здесь. - И достаточно успешно. Ты ведь… расшифровал те записи? - прищурившись, глава Иточи посмотрел прямо в глаза сыну, ища там ответ, не дожидаясь лжи, которая вот-вот сорвется с губ писателя. – Поэтому мы здесь. Хотя даже без расшифровки мы бы вернулись. Жители этого городка забыли о том, кому он принадлежит. Информация всего лишь ускорила этот процесс. - Так поэтому этот клыкастый маньяк хулиганит? – кивок в сторону Такуми, - эдакое напоминание? - Именно, - мужчина и не думал отрицать, - пусть показывает силу нашей семьи. - Он уже допоказывался… - невзначай бросил Шинку, осматривая потолок. - Молчи, очкастый, - Такуми уже начал доставать катану из ножен, но Сатоши, схватив того за руку, остановил. - Шинку правду говорит. Силу показал, только Тсумэ из-за этого пострадал. Я хоть и ненавижу вас всех и рад, если вы внезапно возьмете и сдохнете разом, но не хочу, чтобы это началось в Намимори. - Хах, а я-то уже был готов удивляться. Так о Тсумэ внезапно забеспокоился, - ухмыльнулся Шинку, - но благо, что это минутная галлюцинация. Всё так же ненавидишь нас, отрицаешь принадлежность к семье, променяв её на жалкие книжечки… - Не нуди, очкарик, - фыркнул Такуми, - а ты не говори то, чего не знаешь. Не из-за моей силы собачник полудохлый. - Да? А из-за чьей же? - Тч. Парни какие-то. Школьники, но с изюминкой в жопе: Тсумэ дрался против какого-то коротышки. Думал, трус, но нифига. У него пламя из рук пыхнуло, да на лбу загорелось. Он как-то и сбил с толку Рокуджо, от чего тот напал на него. Я пока… игрался с двумя другими. Почти добил: один с раной на груди да руке, другого тупо избил. - Тебе прям сказки рассказывать, - ухмыльнулся Шинку, - так подробно всё… Старшие братья ссорились. Глава Иточи еле сдерживал гнев. А Сатоши отпустил брата и глядел в пустоту. Он ведь знает, о ком говорил Такуми. Но никогда бы не подумал, что одноклассники сестры его подруги будут иметь такой секрет. Тем более Тсуна. Он ведь выглядит слабее всех. Но если это правда, то, может, они смогут помочь прогнать его семью из Намимори? Пока не окрепли. Сатоши встал со своего места и направился к выходу. - Эй! Ты куда поперся? – отвлекся от перебранки Такуми. - Ухожу от вас: вы мне не нравитесь, - в шутку бросил писатель, махнув рукой. - Сатоши! – голос Рая громом раздался в зале, останавливая парня, - ты никуда не пойдешь. - Почему? – обернулся парень. - Так как твой младший брат вряд ли выживет, а ты единственный мой родной сын, носитель нашей крови, то тебе придется вернуться в семью, - под удивленный взгляд писателя начал Рай, - да и записи… расшифрованные записи нужны нам. - Вернуться и стать боссом якудза? Ха-ха, да я на Ки скорее женюсь, чем соглашусь на это. А расшифрованные записи, были бы они у меня, не отдал бы. Если вы вернете силу наших предков, то совсем оборзеете от могущества, - с этими словами он вышел из зала, оставив ненавистную семью в одиночестве. - Р-р-р, убил бы, - только и сказал Такуми. - Так сделай это, - спокойно произнес Рай, глядя на скрытую дверь, - я знал, что он не согласится. Ненавидел за смерть матери, отказался от наследия. Глупо думать, что через столько лет он изменит свое мнение. Поэтому толку никакого, и, боюсь, он может нам помешать. Мне не понравился его взгляд, когда ты упомянул школьников. Братья удивленно посмотрели на отца, не ожидая этих слов. - Шинку, сдохни, но достань мне расшифрованные записи легенды и узнай про тех детей. Если сердце Тсумэ остановится, будем мстить. А ты, Такуми, - он внимательно посмотрел на мечника, - развлекайся… *Hana kanzashi - цветочные украшения: шпильки, заколки, палочки и гребни с шелковыми цветами. Они создаются японскими мастерами из квадратов шелка техникой, известной как tsumami (складывание). Каждый квадрат ткани, свернутый при помощи щипцов, превращается в один лепесток цветка. Они присоединяются к основе, чтобы создать целые цветы, или собираются с помощью шелковой нити, чтобы получилась последовательность цветов. Различные по временам года и месяцам. В фике апрель, поэтому апрельские украшения. Хо-хо, вот и окончательно завершилась завязка.