Проклятие марионеточника

Шумные одноклассники радовались очередной перемене. Их голоса были слишком громкими для моего сонного мозга и больной головы. Учеба после ночных событий и бессонницы - это самое оно, чтобы сдохнуть или сойти с ума. Глаза так и закрываются, хоть спички вставляй. Хах, веселая картинка предстает перед глазами: растрепанная, с синяками под глазами и спичками. Если бы не было так фигово, то рассмеялась бы. Голова совсем не варит. Прошло два урока, а я уже не помню какие. Слова учителей были похожи на «бла-бла-бла» и «ля-ля-ля». Совершенно не воспринимаю их. Впервые за всё школьные годы у меня ничего не записано в тетради. Повезло, что хоть не спрашивали. Я бы только невнятную муть начала нести. Наверное, уйду после этого урока. Не выдержу. Всю ночь мысли о ребятах не давали мне покоя. По закону книжного жанра, я должна была думать о том, что это так круто. Даже позволять себе мысли о том, что могу помогать им спасать мир. Хотя о чем это я? Мафия и спасает мир? Но смысл ясен. Только думалось мне совершенно в другом русле. Я почувствовала свою ничтожность. Часто подобные мысли проскальзывали в моей голове, но в этот раз… это был удар в самое сердце. Я никогда не мучилась бессонницей из-за этого, не было слез. Вся гадость, что была спрятана в глубине сознания, просто вырвалась из оков и начала резать душу. Вспомнилось всё: сила, рвение Рёхея, женственность Кёко, романтическая история родителей, талант сестры и Сатоши, знания Гокудеры, смелость и дружба бывших одноклассников. Маленькая надежда, что не только я ничем не отличаюсь и никчемна, теплилась в моей груди, но теперь… увидев силу ребят, я поняла, насколько скучна и сера моя жизнь, да и сама я. Они ведь отличаются. У них своя интересная история. И меня это бесит. Заставляет ненавидеть себя. Я ведь ничего не умею. Только книжки читать, да одежду кладу на свои места. Ни рожей, ни кожей не вышла, веселой не назовешь и общительной тоже. Это добивает. Черт, хватит об этом думать. - Ямамото! Подь сюда, к тебе пришли, - одноклассник прокричал на весь класс, привлекая внимание остальных ребят. Хотелось повернуться и посмотреть, кто это так эффектно появился, но было лень. Да, кажется, что это и не надо: топанье каблуков раздалось совсем рядом. Хах, я думала, что по форме нельзя их носить. Слегка плывущая фигура неизвестной мне девушки передавала какую-то небольшую коробку Ямамото. Бенто? Да, точно. Я уже много раз видела похожую картину: Такеши у нас вроде как спортивная звезда школы. И ведь даже не поймешь, действительно девушки видят в этом возможность показать свои чувства или же это просто желание выпендриться. Как-то это для меня… слишком слащаво или даже пошло. А может, это как раз-таки нормально? А моя персона в 14-летнем возрасте просто начиталась девичьих романов? Которые, кстати, читать перестала, дабы не разочаровываться: в реальной жизни нет места сказке. Слегка сощурившись, чтобы хоть немного восстановить поплывшее зрение, пытаюсь получше разглядеть девушку. Лучше бы этого не делала. Моим карим очам предстала настоящая красотка с глянцевой обложки какого-нибудь модного журнала: прямые, доходящие почти до талии чёрные волосы, карамельного цвета глаза в обрамлении черных стрелок-ресниц, пухлые розовые губы, растянутые в улыбке, красивая грудь, тонкая талия, длинные стройные ноги. Надо ли говорить, что понемногу утихавшая ненависть к самой себе вспыхнула с новой силой? Пытаясь хоть как-то отвлечься от депрессивных мыслей, отвернулась к окну, усиленно внушая себе, что разглядывание листьев на деревьях - это очень интересно. Из мысленной вялотекущей дискуссии с самой собой на тему «Юна, ну не дура ли ты?» вывел голос Ямамото, почему-то показавшийся слишком громким. - Юна, с тобой всё в порядке? - проскальзывающее в голосе беспокойство насторожило: неужели у меня все мысли на лице написаны? - А? Э-э, да, всё в порядке, просто не выспала… - закончить фразу помешала ранее названная «красотка с обложки журнала»: - О-о-о, так это ты постоянно ошиваешься рядом с Ямамото-куном? Я даже не знаю, что ответить на это. Ошиваюсь? Никогда не думала об этом. Наше общение и маленькая, завязывающаяся дружба - череда случайностей. Но даже если и так, девушке надо что-нибудь сказать. Только оказалось, что ей не нужен был мой ответ. - Ничего особенного. Ничтожества вроде тебя всегда тянутся к таким ярким личностям, как Ямамото-кун, - с презрением в голосе сказала она. Я даже не успела возмутиться, как девушка продолжила, лёгким движением руки отбросив прядь блестящих волос за спину: - Никогда не понимала таких, как ты. Всё равно нет никаких шансов. Ведь есть более достойные личности. Более красивые, умные, спортивные, - ага, а ещё, как я погляжу, очень скромные, - состоящие в школьном совете, являющиеся главой кружка журналистики, к тому же заметно выделяющиеся на уроках домоводства. Хоть что-то из этого можно причислить к тебе? - она вновь ядовито глянула на меня, от чего захотелось сжаться в комочек. Столько зла и презрения было в её голосе и взгляде, что я действительно почувствовала себя ничтожеством. - Эй, может, хва… - попытался остановить девушку Такеши, но был незамедлительно прерван: - Нет! Такое впечатление, что Ямамото-кун общается с этой дурой, абсолютно ничего о ней не зная! Я слышала о происшествии на физкультуре. Какой же надо быть слабачкой, чтобы грохнуться в обморок, пробежав такое короткое расстояние? - и откуда ей это известно? Ах, да, «глава кружка журналистики», - А ещё… - её губы растянулись в ухмылке, - прошёл слух, что странная новенькая почему-то совершенно ничего не готовит на уроках домоводства. Может ли быть… Прозвеневший звонок не дал нанести последний удар по и так практически отсутствующему самодостоинству. Учитель вошел в класс, строго смерив выходящую на каблуках девушку. Но ничего не сказал. Урок прошел, как в прострации. Я невидящим взглядом уставилась на доску, а в голове билась одна мысль: «Добила». Отсидев все учебные минуты, складываю учебники в сумку и ухожу, никому не сообщив. Надо быстрее дойти до дома, запереться в комнате и отдаться во власть тишины. *8* Потолок окрасился в алый цвет, будто кровью: за окном уже заходит солнце. Уже второй раз вижу эту картину. Вернувшись вчера со школы, я переоделась в домашнюю одежду и легла на кровать, уставившись в потолок. Как только голова коснулась подушки, ненавистные мысли вновь начали штурмовать разум, не давая упасть в бездну сна. Ненавижу. Второй день, а глаз не сомкнула. Ки, заглянув утром, сказала, что уходит в редакцию, а я, если себя плохо чувствую, должна остаться дома. Поэтому и лежу до сих пор, встав один раз только для того, чтобы поставить разряженный второй день телефон на зарядку. Из-за отсутствия сна нормально думать уже не получалось: в висках сильной головной болью пульсировала одна-единственная мысль: «Ничтожество». И больше нечего и добавить. Рассказы родителей про их историю любви я старалась пропускать мимо себя, писательские шедевры сестры прочитывать, оценивая только как читатель, о крепкой дружбе окружающих меня людей вообще старалась не задумываться - так проще. Так легче. Я всегда внушала себе, что всё не так плохо, как я представляю. Но ведь только внушала… И вот вся та ненависть и боль, запечатанная в самой глубине души, была так резко потревожена. Ещё и эта «Мисс Намимори» вчера нанесла последний удар. Послышались шаги и шуршание пакетов снизу: сестра вернулась. Наверное, еще Сатоши пришел. Вчера его не было, уж сегодня точно должен зайти. Как же не объесть старую подругу? Надеюсь, они не заявятся в мою комнату. Не хочу никого видеть. Снизу раздался смех. Точно пришел. Весело им сейчас, наверное. Нет, безо всяких «наверное». Этим двоим всегда весело. Наблюдая за ними уже достаточно долго, понимаешь, что они настоящие друзья, хоть и оба странные донельзя. Друзья… Были ли они у меня когда-то? Те, кого можно было называть «знакомыми» - безусловно. Но друзья… Повернувшись лицом к стене, я закусила губу - не плакать. Уже достаточно. Слёзы никогда и ничего не решают, я убедилась. Можно было бы сказать, что всё можно изменить, что я сама виновата в своём положении… Но так ли это? Что я вообще из себя представляю? У меня нет возможности что-то изменить, исходя хотя бы из моих способностей. Точнее, их отсутствия. Читать книжки - это не способность. Это способ ухода от реальности. А что ещё? Знание английского? Смешно. Я просто внимательней остальных слушаю учителя, вот и всё. Я сжалась в комочек от ноющей боли в груди, как в голову пришла ужасная мысль. А стоит ли вообще таким, как я, жить? Может, я просто ошибка, которой не место в этом мире? Ведь как ни посмотри, у каждого есть какая-то способность к чему-то, какой-то талант. А у меня ничего нет. У меня действительно ничего нет… Стиснув зубы, я изо всех сил сдерживала слёзы от внезапно пришедшего в голову понимания. Мне не стоит жить. Это понимание было таким… простым? Как-то сразу легко и одновременно еще больнее стало. Зато теперь, сдавливающие грудь мысли разом пропали из моей головы. Они сделали своё дело – подвели меня к идеальному решению, избавлению от боли. Избавлению Мира от ненужной крупицы. Спокойно встаю с кровати и подхожу к столу. Это так очаровательно – писать записки. Всегда считала, что герои, делающие это в книгах и фильмах, - глупцы. Зачем? Вызвать больше жалости? А сейчас вдруг поняла: в лицо близким не сказать о своих душевных терзаниях. Они поддержат, но поддержат шаблонно. Скажут, что дурочка и надо выбросить эту дурость из головы. Что надо улыбнуться и быть мужественной. Смотреть вперед, в будущее, с гордо поднятой головой. Но они не знают, что уже нет сил. Нет желания. Нет возможности. Что нужны другие слова. Другие действия. Поэтому и пишут эти банальные записки. Эдакое прощание и маленький рассказ о своих печалях. Написать и не слышать словесный шаблон. Как трус убежать от тяжкого разговора. Может и так, зато проще. Хах, даже не заметила, как дописала последнее слово. Оказывается, это так просто - писать, не думая. Свернув листок, оставляю его на столе и выхожу из комнаты. Пикнул телефон: пришло сообщение. Наверное, опять спам или новое поступление в магазине. На этот раз они не будут удалены с телефона. Прохожу мимо гостиной, из которой орет телевизор. Опять они смотрят эту дурацкую передачу. Никогда не понимала её. Тихо закрываю входную дверь и выхожу на улицу. Солнце уже почти село. Лишь тонкая полоска света еще освещает землю, но вот-вот исчезнет за горизонтом. Духота спала, а небо постепенно затягивалось тучами. Если пойдет дождь, то я буду смеяться. Это так… театрально. Как в фильмах. Боль, страх, страдания, смерть и дождь. Идеальный фон для такого настроения. Медленно бреду по улице, втайне молясь встретить недавних бандитов, или кто они там. Маленький клубочек страха всё же засел глубоко в душе. Но никого кроме веселящихся школьников и мамаш не было. Так интересно выглядит: жизнь идет своим чередом, пестря красками и радостью. И ведь она будет пестрить и дальше. Моё присутствие или отсутствие ничего не меняет. Обидно осознавать это. Неприятно. Перехожу по мосту на другую сторону. Если немного пройтись, то можно выйти на людную улицу. Сейчас, правда, уже не так много людей, зато проезжает множество машин. Надземный переход был спасением для пешеходов: не надо долго стоять на светофоре и ждать, когда он загорится зеленым светом, открывающим путь. Просто поднялся по лестнице и перешел на другую сторону. Поднявшись, облокачиваюсь на темно-серые перила и смотрю вниз. Одна машина сменяется другой, горящие фары режут глаза. Чувствую, как холодная капля падает на оголенное плечо. Эта футболка всегда была мне немного великовата. Зато удобная. Ха, я даже не переодевалась. Как была в спортивных домашних штанах и голубой футболке, так и пришла сюда. Но незнающие люди решат, что это просто спортивная форма. Вторая капля, а за ней и третья падают мне на голову. Посмотрев на небо, вижу лишь темные тучи. Как быстро они появились. Теперь темно и страшно. А еще холодно от постепенно усиливающегося дождя. Уже через несколько минут всё скрылось под навесом-ливнем. Дворники включились на машинах, очищая стекла от влаги, но только уже от них мало толку. Вмиг опустели тротуары: кто-то убежал домой, а кто-то спрятался в магазине или ресторане. Я же стою на мосту, вся промокшая до нитки, и смотрю вниз, крепко держась за перила. Сердце бьется от страха пугающего решения. Но уже почему-то не могу повернуть назад. Почему-то я всё же перелезаю через перила и, держась за них, стою на выступающем краю моста. Теперь я осознаю словосочетание «решающий шаг».