Проклятие марионеточника

Каналы сменяются, а взгляду зацепиться не за что. Комедия, боевик, передача, передача, новости, шоу, реклама, еще одна. И так далее. Ещё хуже, что такая картина повторяется второй день. Ха-ха, совсем недавно лежала в депрессии из-за своих тараканов-суицидников, а теперь, вот, ещё одна причина. Ямамото ушел вчера, через час после ухода полиции. Не хотел, но удалось уговорить. За нежелание оставлять нас в такой тяжелый период я ему благодарна. Но ещё больше за то, что всё-таки согласился и ушел домой. Ему здесь делать нечего: затянется ещё нашим горем. А нам с Ки надо подумать, побыть одним. Мы даже друг с другом не пересекались: я лежу на диване в гостиной, а она заперлась в комнате. И ведь я нахожу силы, чтобы держать в руках пульт, а она - вряд ли. Черные и белые полосы зебры сменились жопой этого животного для Ки. Было всё хорошо, счастье лилось через край, что аж противно, а потом я со своей запиской и пафосной картиной «Дождь, мост, она и комплексы». Затем снова белая полоса - младшей сестре вправили мозги, не было ожидаемой неловкости и непонимания. И вот теперь настала «Ж». Скорее всего, завтра, возможно, чуть позже, наша изоляция прекратится. Вновь появится улыбка. Сатоши бы не хотел, чтобы мы страдали, верно? Точно так же, как не хотели бы мы. Храня память о нём в сердце, писать свою историю жизни дальше. Телевизор надоел. Даже как-то противно его слушать и видеть радостные лица неизвестных мне людей. А что-то страшное и грустное смотреть нельзя: станет хуже. Выключить и слиться с комнатой, может так будет спокойнее? Сейчас кажется, что гостиная пуста. Нет движения. Я действительно подобна её части. Тиканье настенных часов глухо раздавалось по комнате. Этот звук стал некой ниточкой между моим сознанием и реальным миром. Наверное, я сойду с ума от своих мыслей, если её не будет. Сошла с ума… Да. Это какое-то…безумие. Я до сих пор не могу поверить в то, что произошло. Сатоши… Почему это случилось с тобой?.. Сильнее прижимаю колени к груди. Больно. Это чертовски больно. А самое ужасное то, что я даже не могу расплакаться. Слёзы встали комком в горле. Мысли сбивчивы и непонятны мне самой. Я не могу поверить, что совсем недавно мы ходили с Сатоши и Ки любоваться сакурой. Почти каждый вечер слушая его выдуманные истории, я привыкла к нему, такому веселому, простому, доброму и по-своему обаятельному. Он стал мне…как старший брат. Уже мёртвый старший брат. Звонок прозвучал в безжизненном доме. Ничего, кроме часов, не издавало звука. Теперь еще трель домашнего телефона прибавилась. Выбора нет, вставать придется. Немного шатаясь, иду к телефону, лелея слабую надежду, что вот-вот кому-то надоест это неблагодарное занятие и звон стихнет. Не надо будет идти и издавать лишних звуков. Сейчас хочется быть немой. - Кацураги Юна, - голос такой хриплый. Конечно, со вчера не разговаривала. Так, действительно, недолго забыть, как произносить слова. - Добрый день. Это Цукуда Рорико, редактор в издательстве Кацураги Ки и… Иточи Сатоши, - непривычно тихий и робкий голос женщины, пугающей одним своим видом и аурой власти, не добавлял красок сегодняшнему дню. - Вы хотите поговорить с сестрой? - до меня ей точно нет никакого дела. Пара брошенных фраз при редких встречах не делают ещё из нас хороших знакомых. Так, знаем друг друга и всё. - Признаться, нет. Просто передайте ей, что завтра в десять утра состоятся похороны. Мы идем всем отделом, так что встречаемся за полчаса в издательстве. - Значит, его семья согласилась устроить всё, - простое утверждение. - Да. Они недавно приехали в город, повидаться с ним… а тут такое. Семья Иточи достаточно обеспечена, поэтому всё организованно быстро. Так вы передадите Ки? - Конечно, что-то ещё? - Нет. До свидания, - Рорико-сан повесила трубку. Эхо коротких гудков раздавалось во всём доме. Здесь слишком тихо. Поднимаюсь наверх, к сестре. Её комната была островком бардака и токсичных отходов. Швабры, чистящие средства, тряпки и прочее уже знакомы каждому уголку этого дома, но сестринская дверь была неким порталом в другой мир. Как Ки говорила: «Пока мой бардак не пересекает границу между этой комнатой и коридором, тебе на него должно быть абсолютно плевать.» И я забила на это неблагодарное дело. Свинка она и свинка. Перед тем, как постучаться к сестре, я решила зайти к себе. Написала информацию на листке, вырванном из блокнота. Теперь снова стою перед дверью в комнату Ки. Оттуда не раздается ни звука. Неудивительно. Я постучалась - скорее всего, сестра заперлась - но никто не ответил. Ещё раз, такая же реакция. - Ки, звонила Цукуда-сан. Просила передать, что семья Сатоши организовала похороны. Тебе надо завтра к половине десятому быть в издательстве, - секунду постояв, просовываю в щель листок. Сестра может спать или же просто не до меня. - Я завтра разбужу тебя, если что. Смешно, конечно, если и правда спит. Но зато я исполнила просьбу редактора. Подниму Ки завтра, если она не слышала и не увидит мой листок. Сама в школу пойду. Не смогу смотреть на то… как его тело засыпают землей. Формулы и прочее должны отвлечь. Да и друзья там. Как минимум, один друг точно.