Проклятие марионеточника

Веревка стирает запястья. Ноги избиты и разрезаны в кровь, чтобы узница не могла встать. Черная, широкая, атласная лента сдавливает губы, чтобы не закричала. Хоть от этого и не будет никакого толку. В комнате почти темно: солнечные лучи пробираются внутрь через щели в деревянных стенах и освещают пол и летающие в воздухе пылинки. Но они не могут окончательно побороть тьму. За стеной слышны шаги. Кто-то идет размеренным шагом. Кто-то рядом только что пробежал, чуть не упав. Были слышны голоса. Шепот возле двери. Разговоры проходящих мимо людей. Но невозможно разобрать слов: голова от ударов болела, невозможно думать от боли. Слишком долго били лбом об стену, выпытывая ответ на один единственный вопрос «Как вернуть силу?» *** Самое страшное, с чем вы можете встретиться утром, кроме, естественно, полуголого трансвестита с тремя сосками и ирокезом, говорящего приторным голосом: «Ты был великолепен, сладенький», это похмелье. Встреча с ним сопутствуется знакомством с тошнотой, простонародным сушняком и нудящей головной болью. Эта очаровательная компания портит пробуждение не хуже старого доброго трансвестита. Сегодня Ямамото Такеши ощутил всю прелесть их появления на себе. Его пробуждение было, мягко говоря, не самым приятным. Единственное, что радовало – это разбитое окно, как бы странно это не звучало. Легкий ветерок проникал в комнату, давая ощущение легкости и прохлады. Это ощущение спасало от полной похмельной утопии. Глаза резало от света, а сухой язык прилипал к нёбу. Такеши, опираясь на руку, приподнялся, держась за ноющую голову. Не было сил даже на то, чтобы проклинать отца за его отмщение. Знает же старик, что сын непьющий и алкоголь влияет негативно на него. Особенно в таком количестве. Особенно на неподготовленный организм. Злорадствует сейчас, поди. Пошатываясь, Такеши встал с кровати. Превозмогая боль в голове, размял затекшую шею. Немного полегчало. Но совсем немного. У парня перед глазами появился самый важный маршрут: встать, спуститься на кухню, выпить все запасы воды, потом найти аспирин или что-нибудь менее банальное, но более эффективное, и выпить спасительную таблетку. План был настольно соблазнительным, что Ямамото тут же решил воплотить его в жизнь. Пережив боль и страдания, он вначале зашел в свою прошлую, временную спальню. Но там никого не было. Одеяло аккуратно сложено на футоне, а рюкзак Юны лежал раскрытым. Парень было хотел покачать головой, мол, такая рань, а девушка уже воюет с шифром, но боль яростно протестовала против этого. Тогда Такеши просто закрыл дверь и спустился вниз, где витал одурманивающий аромат чего-то вкусного. Но в данный момент он вызывал у парня только очередной приступ тошноты. - Что, сынок, головка раскалывается? – Тсуёши даже не повернулся в сторону сына. - Молчи, изверг. В данный момент ты мне не отец, - Такеши рылся в аптечке. Шорох пакетиков, бумажек, пачек раздражал. Но он был побочным продуктом активного поиска. А когда парень нашел спасительную таблетку, то эти звуки стали музыкой для его ушей. Были бы силы – станцевал бы танец победы. Хотя тут надо сказать по-другому: умел бы. - Ой, не строй из себя неженку. Мне и так за тебя стыдно. - Чего это? – Такеши запил таблетку. - Восемнадцать лет, а пить не умеешь. Стыдоба. Ужас какой-то. Глаза б мои тебя не видели, - хоть слова звучат немного грубо, но сказано всё было шутливым тоном. - Сейчас испарюсь, - Ямамото всё же был сыном Тсуёши, поэтому театрально приложил тыльную сторону руки ко лбу, закатил глаза и голосом умирающего продолжил: - злой ты, не любишь меня. - Кто такого похмельного любить будет? Пока испаряешься, по пути разбуди Юну. Только не напугай своей опухшей моськой. - Где опухло? – как девица, парень начал ощупывать лицо, проверяя слова отца. Но когда послышался смех Тсуёши, то с выражением «да, очень смешно» на лице прекратил это делать. - А где она? - Где, где? У нас не отель. Комнат не так много. О! Может, отель открыть? - Не переводи тему. Я заглядывал в комнату для гостей. Её там нет. Всё заправлено. - Странно. После вчерашнего инцидента, которого я, черт возьми, не видел, она ушла наверх. - Какого еще инцидента? – в голосе парня проскользнули нотки подозрения. - Найди Юну и спроси у неё. Но это действительно странно, - Тсуёши отвлекся от готовки и посмотрел на сына, - на кухню она не приходила. Точно говорю, я тут давно стою. Посмотри в зале. Без моего ведома она только туда пройти могла. Последние слова Тсуёши Такеши уже не слышал. Всё еще борясь с головной болью, он выглянул в основное помещение ресторанчика. Но сейчас не было даже посетителей, не то что девушки. - Отец, её там нет, - уже взволнованно крикнул Ямамото и подошел к Тсуёши. Теперь уже мужчина растерял свой утренний задор. Он убрал сковороду с огня и выключил плиту. - Я пойду наверху еще раз посмотрю, а ты во двор иди. Парень кивнул и, уже не обращая на боль в голове, направился к выходу с кухни. Во дворе ощущалось лето. Яркое солнце, чистое голубое небо, тепло. Первое, что бросилось в глаза – это маленькая кучка пепла. Ветер немного разбросал сгоревшую бумагу, пряча следы. Но не настолько хорошо, чтобы не заметить. Если бы… если бы рядом с двумя маленькими следами не было отпечатков мужских ботинок, то Такеши даже не остановился б возле этого места. Странно, что во дворе кучка пепла, но не настолько, как пропажа девушки. А вот следы – это другой разговор. *** Дверь нехотя открылась. Слишком страшно. Страх заставляет против боли сжаться в маленький комочек, создавая мнимое ощущение защищенности. Но невозможно поджать под себя ноги: ровные раны от идеально заточенного лезвия ноют и горят. - Хей, девочка, - пугающая, надменная улыбка. Отвратительные клыки. – Продолжим наш разговор? От этого ласкового, вселяющего ужас голоса девушка с силой замотала головой, не отрывая безумно-молебного взгляда со своего мучителя. - Да ладно тебе бояться, - мужчина с силой наступил каблуком ботинка на окровавленную ногу, выбивая немой крик, - ох, прости. Из-за ленты ответить не можешь? Давай сниму? – не обременяя себя развязыванием узла красивого кляпа, он схватил ленту у рта пленницы и резко оттянул назад, вырывая клок впутавшихся в ткань волос, - а теперь продолжим. *** Савада Тсунаёши скучающе слушал монотонную речь учителя. Перед глазами огромное уравнение превращалось в страшную белую змею с цифрами и буквами. Она ползла по доске и вот-вот была готова сорваться с места и набросится на десятого босса мафии. Телефон в кармане брюк завибрировал. Пока учитель продолжал увеличивать змею, Тсуна достал мобильный и посмотрел, кто это такой умный звонит во время урока. На экране отразилось имя друга-бейсболиста. Решив, что перезвонит после уроков, Савада сбросил вызов. Но звонок повторился. Уже начала работать гиперинтуиция. Сделав самое несчастное лицо, Тсуна поднял руку, жалобным голосом привлек внимание учителя и, еще более жалобно, отпросился к врачу. Услышав нелестный отзыв преподавателя, Дечимо пулей вылетел из класса и нажал кнопку перезвона. - Ямамото, что случилось? - Юна пропала, - не здороваясь, не тратя время на объяснения, выдохнул в трубку Такеши. Его голос дрожал, был взволнованным. Казалось, что весь парень трясся, разговаривая с боссом. - Что? Ты о чём? – еще не совсем понимал происходящего Тсуна. - Пропала, говорю, Юна! – сорвался Ямамото, - со вчерашнего вечера её никто не видел, а во дворе рядом с её следами я нашел ещё чьи-то. - Погоди. Как пропала? – Тсуна, бежавший до этого, резко остановился. - Откуда я знаю как? – непривычно зло прошипел мечник, - во дворе куча пепла и следы. Всё. Больше ничего нет. Я думаю, что она вчера сожгла рукопись, и тогда её… чёрт, - парень замолчал, - похитили. - Так, - даже через трубку было слышно, как вмиг посерьезнел Савада, - я возьму Гокудеру и приду к тебе. Жди. - А что мне ещё остается? Только быстрее. Еще никогда. Никогда глаза у учителя алгебры не были такими большими. У всего класса никогда не было такой синхронности. Но ведь никогда в класс не врывался Савада, забыв обо всех страхах и правилах приличия. Никогда Савада не игнорировал учителя. Никогда так не требовал, чтобы Гокудера следовал за ним. Но ведь никогда не было повода. *** Сильные руки до синяков сжимают бедро. Раскосые темно-фиолетовые глаза смотрели прямо в испуганные карие. Зрачок девушки сузился от ужаса, на белках появилась легкая краснота от слёз. - Ну? Так что же мой дорогой братец расшифровал? Молчишь? Не помню, чтобы отрезал тебе язык, - мужчина сдавил пальцами челюсть девушки, насильно раскрывая рот, - да, точно, не отрезал. Так чего лишь скулим, как мелкая псинка? Я же вижу, что ты не из тех, кто играет героя до последнего. Рано или поздно скажешь мне. Только… лучше ведь рано? Иначе я могу увлечься. *** Реборн – человек, знающий то, что, казалось бы, ну никак он не может знать. Может, это всего лишь интуиция, как у Тсуны, может, профессиональный опыт, а возможно и что-то внеземное. Но когда ученик позвонил домой и, тяжело дыша, начал рассказывать о случившемся, то не было ни тени удивления в голосе киллера. Спокойно, рассудительно, он сказал, чтобы Савада направлялся к дому Такеши. Сам же он подойдет чуть позже. И действительно, появился спустя полчаса после прихода Тсуны с Гокудерой. Но не один. - Вро-о-о-ой, наконец-то начнется кровавая баня!