Проклятие марионеточника

Боль и унижение. Эти два слова вспыхивали перед глазами, удивительным образом сплетаясь в узор. Страх и отвращение его дополняли. Чужое тело сдавливает всем весом бедра, не давая вырваться. Чужие руки, холодные, как змеи бродили по оголенному, покрывающемуся мурашками животу, залезая под одежду. Ничего не видно. Только темнота и ощущения. От неизвестности становится хуже, но невыносима сама мысль – видеть лицо человека, чисто для пунктика ласкающего твоё тело. Сойдешь с ума, если увидишь эту звериную улыбку, этот похотливо-равнодушный взгляд. Лишь бы взять, а на чувства, эмоции плевать. Нет, не так. Плевать на положительные чувства и эмоции. А страх, ненависть, обреченность, омерзение… это тешит самолюбие. Чувствовать горячее дыхание на шее, чувствовать чужой язык, проводящий мокрую дорожку от ключицы до подбородка… Отвратительно. Будто сам Дьявол, своими острыми зубами прокусывает кожу, вырывая крик боли и отчаянья из уст пленницы. Обжигающая кровь стекает на пол, пачкает волосы, растекается лужицей под еще вырывающимся телом. А мучитель с наслаждением слизывает алую жидкость, причиняя еще больше боли. Но пусть он так развлекается. Пусть удовлетворяет свою жажду крови и чужих мучений, лишь бы… не заходил дальше. Лишь бы не слышать звон ремня, не чувствовать обжигающе холодные руки на бедрах. Но все Боги в один миг отвернулись от девушки, отдавая на растерзание демону в человечьем теле. Нельзя сдвинуть ноги, чтобы помешать перейти к более страшной и мерзкой пытке. Но в одно мгновение всё прекратилось. Лишь тяжесть чужого тела продолжала сдавливать бедра. Перестало казаться, что в комнате главенствует тишина. За стенами комнаты была смесь различных звуков, объединённых всего лишь одним словом – бой. Победные крики, крики боли, лязг мечей, взрывы – всё это было слишком ярким контрастом предшествующих звуков этого дня. Такуми встал. Катана, висящая на поясе, была вынута из ножен. Сталь блестела в пробивающихся через щели лучах, отбрасывая блики и солнечного зайчика. Можно было бы сказать, что это мило, красиво, если б не было так страшно. Это орудие купается в крови. Как бы за ним не следили, как бы не чистили, кровь никогда не смоешь. Кровавый дух навсегда останется на оружии. Молодой якудза сделал шаг вперед, но остановился и, прислушавшись, отступил назад, наступив на ногу девушки. Давящая тишина. Слишком странно. Слишком необычно. Будто всё живое - раз! - и исчезло. Вымерло в одну секунду. Но внезапно яркий свет проник в комнату, шум заложил уши, а стену пробило уже мертвое человеческое тело, гонимое огненным потоком оранжевого пламени. - Ух, - Такуми выглянул из-за дыры, когда исчезла мощная струя огня, - знакомая атака. Мужчина улыбнулся, увидев Дечимо. Этот паренек разобрался с мелким Тсумэ, а значит, схватка с ним будет интересна. - Эй, клыкастый, - сбоку раздался немного грубый голос Хаято. Хранитель урагана сжимал между пальцами динамит и был готов в любую минуту отправить его в полет. Но мечник якудза покачал пальцем, как бы предупреждая, что не стоит, и скрылся в остатках комнаты. На полу, обгоревший, пробивший стену, чуть вывалившись наружу, лежал Рай. Такуми ухмыльнулся. Старик столько лет внушал ужас и уважение, а пал от одного удара. Удара какого-то мальчишки. Появилась обида за этот маленький обман. Не было ни желания мстить, ни горечи, ни печали. Просто обидно. Этот человек пугал с самых первых минут их встречи. Этот человек порол его на глазах у всей семьи. А в итоге? Он… Нет, даже Сатоши мог подойти и так просто лишить этого старика жизни. Через дыру, вместо двери, вбежали Тсуна с Гокудерой. Подрывник понял, почему теперь уже глава клана, остановил его: связанная, в луже крови, с изрезанными ногами и с почти снятой одеждой лежала Юна. Если бы он кинул динамит, то взрыв задел бы и её. Через другую пробитую стену было видно, как замертво падает один из якудза, а через секунду, выставив окровавленную катану вперед, вошел Такеши*. - У-у-у, а кое-кто, оказывается, умеет с ножичком обращаться. Что ж мы прошлый раз такими неудачниками были? – молодой якудза и внешне, и внутренне был полностью спокоен, даже весел. Ему нравилась эта ситуация. Он может в конце проиграть, умереть, но такие мысли его не пугали. - Отпусти Юну, и мы уйдем, - стандартная фраза, но в такой ситуации она более чем уместна. - А что ты мне сделаешь? Сожжешь так же, как этого старикана? – Такуми кивнул в сторону тела рядом с ногами Такеши, - так я поступлю по-свински, - он приставил остриё лезвия к шее девушки, - вы не представляете, какой я нервный. Раз, и рука дрогнула. Это заставило Вонголу быть осторожнее. - Никогда бы не подумал, что придется пользоваться таким старым трюком, - за спиной Ямамото появился Шинку. Второй приемный сын Иточи поправил очки и флегматичным взглядом посмотрел на улыбающегося брата. - Ты совсем не оригинален, патлатый лось. - Ну и что? Зато я не неудачник, который не справился с детишками, - Шинку лишь пожал плечами. - Бывают в жизни неудачи. - Эй, уроды, - прорычал Гокудера, - не ведите себя так, будто у нас потасовка в песочнице. Нас трое против двух, будьте серьезнее. - Оу, мальчик, кажется, расстроен нашим пренебрежением. Какие мы мерзавцы, - Такуми и не думал прекращать дурачиться, - но у нас девка в заложниках, а у вас мечник сейчас голову потеряет от бешенства. Тсуна перевел взгляд на Такеши. Его друг и правда еле сдерживался, чтобы не ринуться в схватку. Руки до боли сжимали рукоять катаны, он весь был напряжен, в боевой готовности. Лицо изуродовано бешенством и ненавистью, которые обычно чужды спокойному хранителю дождя. А Такуми только всё больше и больше раздражает парня, будто проверяя, «а насколько хватит его самообладания?». - Эх, жаль, что вы пришли сейчас. Прервали меня на самом интересном, - лезвие переместилось на живот и прошлось по коже, оставляя за собой кровавую дорожку. - Ах ты, - Такеши сжал зубы и шагнул вперед, но якудза тут же угрожающе надавил на лезвие, чуть протыкая кожу на животе девушки, останавливая его. - Не-не, тут уже банкетом руковожу я. Или парадом командую, тут уже кому как нравится, - наклонился и схватился за веревку, связывающую запястья, поднимая Юну на ноги. Боль от ран тут же дала о себе знать, подкашивая ноги. - Да стой нормально, дура. Не хрустальная, вытерпишь, - он дернул еще раз, и уже девушка стояла более твёрдо, хотя колени чуть согнуты. - Значит так, побудем плохими парнями из телека, - он держал Юну одной рукой, другой приставил лезвие к горлу, чуть поднимая голову за подбородок: - видишь своих друзей? Так вот, следуем стандартной схеме: ты сейчас возвращаешь силу моей сумасшедшей семейке, потом мы сражаемся, а кто выживет, тот и прав. Можно по-другому: Шинку убьет их всех на твоих глазах, а мы никогда не дадим тебе умереть. Будешь мучиться, сучка, от совести. Ведь рассказав нам всё, что нужно, ты бы дала им шанс спастись. - И не думай верить в этот бред, - стиснув зубы, произнес Такеши, но тут же замолчал: Шинку схватил его запястья одной рукой, а другую положил прямо на сердце, выпуская из пальцев легкий электрический разряд. - Двинешься – я проведу эксперимент: сколько вольт выдержит твоё сердце? - Давненько ты не принимал участия в заварушках, - продолжал улыбаться мечник якудза, - а теперь у нас другая ситуация. Будешь продолжать молчать – один из них точно умрет. - Не… - Такеши хотел что-то сказать, но осёкся. По щеке девушки скатилась слеза, чуть стирая маленькой каплей кровь и грязь. - Я-я, - от долгого молчания голос охрип, - может быть, я поступаю так глупо, но… Такеши, ты не представляешь, как тяжело видеть всё это. Тяжело и страшно. Я правда не вынесу, если что-то с тобой случится. Если с вами что-то случится, - девушка смотрела прямо в карие глаза парня, плакала, но улыбалась, - поэтому… я поступлю, как последняя дура. «… если у вас нет пламени предсмертной воли, то можно создать временное. Сосредоточьтесь. Представьте, что по вашим венам течет огненный поток…» Девушка закрыла глаза. Было страшно. Сердце отбивало бешеный ритм. Но все мысли, все чувства были направлены на воплощение первого этапа. «… когда почувствуете пламя, направьте его в указательный и средний пальцы. Пусть на их кончиках появится белый огонек. Именно белый, потому что это временное пламя» Все присутствующие неотрывно следили, как на кончиках пальцев девушки загорелись маленькие огоньки. Юна подняла связанные руки. Опухшие, сине-красные. «… нарисуйте в воздухе иероглифы «марионетка»**…» Белое пламя, как кисть, рисовало по воздуху невесомые, светящиеся мистическим светом иероглифы. «… вы почувствуете боль в груди, как предупреждение…» Девушка дернулась. Сердце резануло страшной, но короткой болью. «… рисуйте дальше «чудовищная сила»***» Первые иероглифы сменились другими. Но, несмотря на белоснежное пламя, они светились красным светом. « Боль будет постоянной, невыносимой…» Юна не сдержала кровавый кашель. Лезвие вдавилось в шею, царапая кожу. Такуми отодвинул его в сторону, так как от непрекращающегося кашля она могла сама себя убить. Брызги крови покрыли пол возле них. Алая слюна стекала по подбородку. Адская боль разрывала грудь, но девушка не опускала дрожащие руки. «… последнее слово «свобода»****» Красные иероглифы сменились синими в такое недосягаемое сейчас слово. «… и придет дух предка, запечатавшего силу семьи, чтобы забрать вашу душу, как плату. Вы всё еще хотите вернуть силу марионеточника?» Одни иероглифы сменяются другими с бешеной скоростью, превращаясь в мерцающую полосу с неясными очертаниями. Но лишь Иточи смотрели на неё. Вонгола не сводила взгляда с упавшей на пол девушки, захлебывающейся собственной кровью. Шинку отпустил Такеши, и парень рванул к Юне, сразу же переворачивая девушку, чтобы та не захлебнулась. Кровь, не останавливаясь, окрашивала пол, стекала через щели на землю. Мечник разрезал веревку, связывающую руки, и, несмотря на боль, Юна оперлась ладонями в пол. Но лишь на несколько секунд. Не хватало сил бороться с бушующей внутри агонией. Она упала на бок, пачкаясь в луже крови и продолжая кашлять. Горели все органы. Они сгорали, будто их всех полили кислотой. Сжигалось всё, принося мучительную, медленную смерть. Такуми отвлекся. - Блядь, Шинку, ты чего его отпустил? - ругнулся длинноволосый, сурово смотря на брата. - Ну, скажем, так первоначально и планировалось, - зеленоволосый развел руками. - В смысле? - Ку-фу-фу, - знакомое с детства лицо начало меняться, превращая брата в совершенно незнакомого человека, - не всех шпионов вы убили. - Какого хрена?! – Такуми схватился за меч, - где Шинку? - Если меня не подводит память, то уже давно в какой-то близлежащей канаве разлагается. - Ах ты! – якудза сделал шаг вперед и остановился. Он опустил взгляд вниз и увидел торчащее из живота лезвие, острием направленное вверх. - Ч-что? – он, стоя на дрожащих ногах, повернул голову и увидел, как Такеши, не поднимая взгляда, держит рукоять катаны. - Она умерла, - тихо, шепотом произнес парень, а потом посмотрел прямо в глаза почти поверженного противника, - она только что умерла! – и резко выпрямился, разрезая врага напополам под шокированный взгляд друзей. С его лица исчезла ненависть и появилась обреченность. Второй раз в жизни мечник плакал. Парень упал на колени, со звоном выронив катану. Кровь сразу впиталась в ткань штанов. И непонятно, врага или же девушки, которая лежит совсем рядом. Она уже не кашляет. Она уже не дергается от боли. Её сердце уже не бьется. Её сердца уже нет. Только кровь еще медленно вытекает из её рта. *Так точно тут подойдет следующая фраза: "И тут Такуми понял, что ему пизда" А тут я хочу просто показать, что за иероглифы. **傀儡 ***怪力 ****自由