Проклятие марионеточника

«Почему ты дал ей вернуть им силу?» «Мне было любопытно, как этот происходит» «Но она в итоге умерла» «Я не знал, какие будут последствия» «Понятно» «А почему вы стояли на месте?» «Это было слишком красивое и непонятное зрелище» Вария перебила остальных якудза. На территории дома Иточи остались лишь мафиози. Тсуна позвонил Реборну и попросил привезти сюда медиков. Залатать раны и… увезти труп. Гокудера стоял в стороне. Он прислонился спиной к стене и закурил. Запах сигарет слабо перебивал витающий дух крови. Хаято смотрел на всё еще мерцающую полосу. Белый, красный, синий цвета удивительным образом сливались воедино и одновременно были разделены. Красиво, хоть и поднадоело. Но смотреть на своего друга, прижимающего к себе окровавленное, безжизненное тело, он не мог. А покинуть комнату невозможно. Кажется, что друг сойдет с ума, оставшись один на один с мертвой девушкой. Поэтому он не сводит взгляда с мерцающей в воздухе полосы. Так напряженно сменяются цвета. Будто подойдешь, дотронешься, и всё разлетится мелкими цветными кусочками. Гокудера потушил сигарету о стену. Бросил на пол недокуренную. И подошёл к сменяющей краски полосе. Как неоновая вывеска. И не скажешь, что именно она убила девушку. Хаято протянул руку, не решаясь дотронутся. Но всё же осмелел и коснулся указательным пальцем. Полоса не взорвалась, не разлетелась по комнате мелкими осколками. Она просто исчезла. Сжалась в одну маленькую светящуюся точку и исчезла. Но не успел Хаято возмутиться или же разочароваться, как вновь появился свет. И он был намного ярче. Он резал глаза. Точка превращалась в шар, а потом вытягивалась, принимая очертания человека. Такеши, всё еще прижимая к себе мертвое тело, повернулся на свет, чуть сощурившись. - Какого… хрена? – слова Гокудеры остались безответными. Перед ними появился мужчина. Высокий, красивый. Чуть вытянутое лицо с мягкой улыбкой на губах. Длинные волосы, как и рукава кимоно, парили вместе с ним. Нельзя узнать цвет глаз, волос, кожи, расцветку одежды: мужчина бел и прозрачен. Через него видна противоположная стена, разбитые доски, тело. Но в то же время и его самого невозможно не заметить. Дух. Простое, короткое слово, объясняющее всё. Он с грустью посмотрел на мертвую девушку. - Глупенькая, маленькая девочка, - его голос отдавал эхом и холодом. Такой обычно называют «загробным». Но не было ожидаемого страха. - К-кто ты? – Хаято не мог пошевелиться и отвести взгляд. - Моё имя давно кануло в лету. Его никто не помнит. Не помню и я. Я просто дух, забирающий плату за возвращение силы. - Это и есть та самая плата? – голос Такеши до сих пор был тихим. Парень еще сильнее прижал к себе девушку. - Да. Моё проклятие, моя плата коснется любого, кто попытается вернуть семье способность. Только… - он замолчал. - Только что? – Гокудера справился с первым, шокирующим впечатлением. - Как я вижу, никому из семьи она не нужна. Вернее, никого больше нет. - То есть, - Ямамото закусил губу, а потом продолжил, - Юна погибла зря? - Да, - жестоко, но честно. У Такеши не было сил и эмоций вновь злиться. Всё ушло в один миг, со слезами и с болью. Лишь единственный вопрос сорвался с его губ: - Значит, нельзя ничего исправить? – маленькая надежда затухала. Чем дольше молчал дух, тем меньше она становилась, постепенно исчезая. Такеши никогда бы не подумал, что в восемнадцать лет окажется в месте, пропитанном кровью, что будет разговаривать с призраком прошлого, как герой какого-нибудь мультика или мистической истории. Он бы никогда не подумал, что увидит мучительную смерть девушки, симпатия к которой за несколько дней переросла в такую простую, но светлую любовь. - Я не говорил, что нельзя, - надежда вспыхнула ярким, поглощающим разум, пламенем. Ямамото повернулся и встретился с белыми глазами духа. Лицо мужчины было слишком близко - сейчас, с безумной улыбкой, оно казалось уродским. - Просто, что ты дашь взамен? *** Пациенты отходили в сторону или прижимались к стене, когда мимо них пробегали врачи, толкающие две каталки подряд. - Везите девушку в седьмую операционную, - врач бежал рядом, надевая операционную маску, - парня с сожженными глазами в третью. Пусть им займется… Слова затонули в шуме суматохи. Аппарат искусственного дыхания приходилось постоянно убирать: девушка то и дело кашляла кровью. - Доктор, операционные готовы, - к ним подбежала пухлая медсестра, когда каталку ввезли в лифт. - Идёте со мной в седьмую. Здесь всё намного хуже. Я боюсь, что…, - двери лифта тихо и плавно закрылись. *** Красный свет над дверьми седьмой операционной давно погас. Сколько часов врачи боролись за жизнь незнакомой им девушки? Долго считать. Уже село солнце. Коридоры больницы пусты. Тихо. Только возле четырнадцатой и пятнадцатой палат сидят люди. Попросили, чтобы они лежали рядом. Чтобы не далеко было ходить. Врачи отнеслись с пониманием. Поэтому сейчас в полном молчании караулят двери. В любую минуту может выйти доктор и, наконец, огласить свой вердикт. Один они уже услышали. Полная слепота. Два слова, а столько смысла. Столько боли они приносят. Дверь четырнадцатой палаты раскрылась. В коридор вышел доктор, чьи руки дрожали после многочасовой операции. Он впервые за всё это время снял маску. Обвисшее, морщинистое лицо, покрытое щетиной, было уставшим. В глазах пугающее сочувствие. Всё это время сидящая девушка встала и на негнущихся, дрожащих ногах подошла к нему, еле сдерживая слёзы. - Нам удалось её спасти, но…, - это самое ненавистное «но», - мне очень жаль, она впала в кому. Губы девушки задрожали. - Это ведь не смерть? Просто долгий сон, да? - Возможно, слишком долгий. В таких случаях мы через год отключаем от аппарата для поддержания жизни. Простите меня, - доктор низко поклонился, - я не справился. - Вы не дали ей умереть сейчас. А это хоть что-то, - на плечо девушки положил руку высокий, светловолосый паренек в изодранной одежде. От него пахло сигаретами и порохом. Странно. Но мужчина промолчал. Лишь ещё раз попросил прощения и сказал, что можно войти в палату. Никто, кроме девушки, не вошел. Она увидела свою сестру, безмятежно лежащую, чуть укрытую тонким одеялом. Не видно было перевязанных ног и живота. Только забинтованные запястья. Теперь лицо и тело девушки было отмыто от крови и грязи. И не скажешь, что она пережила адскую боль, страх, а теперь лежит в коме. Кажется, что просто упала или избили. А теперь спит. Безмятежным, долгим сном. Писательница села на край кушетки и взяла сестру за руку, нежно, с любовью поглаживая. - Не волнуйся, сестренка, спи. Спи, сколько тебе надо. Месяц, год, два. Несколько лет. Мы тебя обязательно дождемся. P.S. от Беты: после этой главы у меня был нервный срыв. Без шуток и преувеличений. И как назло отсутствовали успокоительные, валерьянка и банальный корвалол... Но Вам, читатели, повезло: мы с Автором всё продумали, так что спокойно читайте дальше. ... И Крестовый Поход на Автора отменяем.