Катализатор

      — Быстро собрались, — натренированный столетиями интриг голос Арии наградил жнецов скупой и выдержанной тональностью одобрения.       — Мы не привыкли опаздывать, — коротко отозвался собеседник, принявший непринуждённую позу.       Матриарх вопросительно покосилась на платформу, на глаз и на слух неотличимую от мужчины-человека лет пятидесяти, с редкими морщинами на угловатом свежем лице, короткими русыми волосами, ухоженной бородкой на испанский манер и застывшей серьёзной мыслью в зеленоватых больших глазах. Её взгляд несколько секунд изучал платформу, пытаясь с высоты собственного опыта определить возможные изъяны. Но её глазу было не за что зацепиться. Они выглядели и двигались точь-в-точь как настоящие, даже, чёрт возьми, пахли соответствующе: потом, грязью и перегаром.       — Оболочки убедительные, — одобрила Ариа, тем не менее не разбазаривая искренность на излишние похвалы в адрес марионеток. — У вас самостоятельная программа или я говорю со жнецом?       — Предвестник, — представился жнец устами мужчины. — Заместитель главной управляющей программы. Отныне я ответственен за операции на Омеге.       — Второй жнец? — бровь королевы Омеги вопросительно поднялась, в действительности выражая раздражение. — Катализатор теперь слишком занят, чтобы разобраться со своим грандиозным проектом самостоятельно? — язва как отдушина в обстановке утраченного контроля над ситуацией.       — Моё присутствие — моя инициатива, — презрительно фыркнула другая кукла в виде молодого, чуть неряшливого парня-человека с длинными топорщащимися патлами, закрывающими уши, воплощающего собой распространённый типаж юной нагловатости.       — Посчитал интересным поучаствовать в этой авантюре, — парень самоуверенно улыбнулся королеве Омеги.       Ариа Т’Лоак улыбкой не ответила. Предательство среди личного состава, приведшее к раскрытию причастности жнецов к зачаткам правовых реформ на Омеге; вспышки революции, на самом деле использующие жнецов как выгодный, весомый и актуальный предлог для свержения королевы; само вмешательство жнецов в дела Омеги — всё это к веселью не располагало никоим образом. Каким-то образом всё обернулось даже хуже, чем когда Петровский предал её, и Омегу наводнили чудовища и солдаты «Цербера». Её авантюра в виде помощи в войне со жнецами стоил ей огромного количества шатких обещаний и таких вливаний собственного авторитета, что невыполнение этих обещаний сулило ей большие проблемы. Арии не впервой было находится в подобных ситуациях, она процветала среди подобного рода хаоса, изыскивая выгоду везде и находя виноватых для каждого. Но теперь, когда банды были раздражены потерями в войне со жнецами, разъярены сотрудничеству с законной галактикой, нужно было заявиться жнецам с их новой личиной и большими планами на её станцию.       — Мне нет дела, кто из вас будет убирать этот бардак, — несмотря на все попытки самоконтроля, голос азари сквозил усталостью, оставаясь таким же угрожающим и властным. — Вы в любом случае должны мне после ваших так называемых реформ.       — Не в твоём положении нас провоцировать, — с очевидным вызовом в гнусавом голосе ответила ей женщина лет тридцати, остроносая, с высокими скулами и тонкими губами. — Мы справимся в любом случае. От вас зависит, с кем именно. Договор в силе до тех пор, пока соблюдается обеими сторонами.       Гримаса неудовольствия на лице матриарха медленно начала превращаться в злобу, бессильную и потому наиболее яркую. Азари её положения не приемлет такого с собою обращения. Но хуже было другое. Жнец был прав. Жнецы были теперь не по другую часть галактики, и даже не в соседней звёздной системе. Они прибыли на Омегу, превратившись из далёкой страшилки в ужас на расстоянии вытянутой руки. Они не могли напугать Арию, и всё же матриарх боялась их. Среди всей эпопеи гуманизма, которая теперь сочилась изо всех щелей галактического медиа как новый штамм информационной лихорадки, как когда-то новости о начале вторжения, именно Омегу это касалось меньше всего. В своём походе по наведению порядка жнецы приняли идеалы существующих государств, а значит и законы. Для Арии это значило очень многое, но ничего из этого не было хорошим. Но хуже было другое. Её опыт многих столетий не помогал ей понять, каковы истинные намерения жнецов. Она не понимала, как они мыслят, и это неизвестность рождала в ней отвратительное по своей сути давно забытое чувство липкого страха.       — Мой опыт взаимодействия с органическим сознанием за гранью твоего понимания, Ариа Т’Лоак, — произнёс жнец устами бородатого мужчины. — А теперь к сути. Мне нужен список целей. Они будут устранены до конца дневного цикла. Уголки тёмных губ матриарха еле заметно дрогнули, позволяя жнецу зафиксировать мимолётную радость от мысли об избавлении от всех изменников разом. Или же он прочитал на её лице радость от скорого избавления от такой компании. В любом случае, это не было эмоцией, ставящей её в невыгодное положение. Хотя Ариа не могла быть уверена, что всего её самообладания хватит для поддержания лица. Впервые за очень долгое время она лично столкнулась с теми, чьи репутация и действительные возможности настолько превосходили её собственные, что она сама была игрушкой чужих руках. Отвратительное откровение, но Т’Лоак понимала необходимую пользу таких умозаключений. Среди всего прочего именно умение грамотно оценивать свои возможности позволяло её голове так долго избегать встречи с пулей. Даже если это означало встречаться с собственным бессилием.       — Что ж, — мрачно глядя прямо в тускло-зелёные глаза бородатой платформы, заговорила Ариа. — Начать можете с «Когтей». Это не самая плохая банда, однако их нынешний лидер не намерен сотрудничать со мной ни при каких условиях. Горланит о судьбах уцелевших беженцев войны и таким образом имеет хорошую популярность. Его зовут Цотей Нарст, турианец. Он специалист по засадам и диверсиям, но, как и большая часть турианцев, любит находиться в гуще событий. Чтит боевую честь, — Ариа незаметно усмехнулась на выдохе, всё ещё находя наличие чести у обитателя Омеги вещью хоть необычайно смелой, но чертовски забавной. — Не против дуэли по турианским обычаям. Так что вы сможете легко вызвать его на бой и стереть в пыль. Впрочем, легко он не дастся. И нам придётся продраться через толпы тех, кто сопереживает «Когтям».       — Я арестую его, не убью, — возразил Предвестник устами одной из кукол.       — Без разницы, — небрежно отмахнулась Ариа. — Он замолчит так или иначе. С ним также вечно ошиваются его заместители, служащие личной гвардией. Их тоже надо убрать, их осведомлённость слишком велика. Сейчас Нарст осел совсем неподалёку от «Загробной жизни», в центре нижнего района Скейк, пытается выбить или переманить остатки лояльных мне людей. Близко же подобрался, сукин сын, — Ариа на мгновение отвела взгляд, моментный сентиментальный порыв в душе заставил её обдумать следующие слова. — Но вы не должны слишком жёстко обходиться с бойцами «Когтей». Из всех банд, именно они лучше всех смогут в итоге навести порядок.       Она говорила так, словно оглашала приказ. Но и ей, и жнецу было ясно — королева Омеги просит. Она лишь надеялась, что жнец воздержится от очередной насмешки. Сама мысль о том, что древние машины подстрекают её и насмехаются над её положением, делала всё это навязанное сотрудничество ещё более унизительным. Впрочем, это также давало психике легче приспособиться к их обществу. Она находила общее среди тех двух жнецов, с которыми общалась: Катализатора и Предвестника. Горделивые, заносчивые в своей абсолютной уверенности относительно того, как надо поступить. Ариа слышала безумные мысли своих запуганных бойцов, звучащие на привалах между изнурительными боями. Жнецы общались как существа свыше, как боги. Она пресекала такие разговоры, но не могла внутренне с ними не согласиться. Это были существа куда сложнее гетов, и они обладали индивидуальностью, по крайней мере видимой. Это заставляло Арию задуматься, можно ли сыграть на их чувстве собственного превосходства, если вдруг их настроение относительно её правления изменится? Сможет ли лесть и смирение проложить дорогу в их доверие к себе?       — Дальше? — слегка подалась подбородком вперёд бородатая марионетка.       Ариа назвала ещё тридцать две цели, принадлежащие к двенадцати восставшим группировкам и их наиболее частые места появления, демонстрируя силу безукоризненной памяти азарийского матриарха. Она не сомневалась, что Предвестник уже внедрился в сети Омеги в попытках отыскать подтверждение её сведениям. Фрагменты переписок наёмников и бандитов, остаточные файлы видеозвонков, стратегические данные, разбросанные по самодельным форумам и файлообменникам группировок. Они были способны наводить помехи на целые звёздные системы при вторжении, отсекая от связи планеты целиком. Конечно, им ничего не стоило завладеть разрозненной сетью Омеги.       — И последние, — подошла к завершению перечисления своих врагов Ариа. — Нынешние вожди «Кровавой Стаи», ворча Сик, Гарр и Крод. С тех пор, как многие кроганы отбыли на Тучанку с частью своих сил, они оставили ворча присматривать за «Стаей». Эти балбесы каждый вечер ошиваются на арене района Ийлт. Устроили там гладиаторскую резню. Отстаивают статус сильнейших и трясут яйцами перед всеми, кому не лень, — коротко пояснила матриарх. — Они будут там. Весь Йилт — огромный рассадник ворча. Одно из тех мест, где тебя убьют только за то, что ты дышишь и не смердишь, как они.       Она не скрывала отвращения в адрес гиперагрессивной недоразвитой расы. Вредители, как на её вкус. Но вывести такого вредителя, как ворча, со станции такой, как Омега, было невозможно. Предвестник удостоил Арию коротким кивком одной из платформ, и получил ответный жест. Пришло время заняться делами. Боевой транспорт «Богомол» уже ждал их на взлётной площадке. Трёх марионеток для машин, королеву Омеги и четырёх её телохранителей, включая Гризза. Пожалуй, последний был важнее трёх остальных вместе взятых, его присутствие создавало такое необходимое ощущение прикрытой спины. Угловатое лицо турианца выражало напряжённость не хуже оного на лице самой Арии. Гризз долго спорил с ней, отговаривая от совместной со жнецами миссии, но у него ничего не вышло. Т’Лоак решила использовать своё незавидное положение с максимальной пользой, не забывая при этом поддерживать собственный престиж. Она заглянет предателям в глаза, разорвёт их на глазах у их сторонников, и примет присягу верности в их перепуганных глазах, когда те вновь увидят, как крепка рука королевы Омеги. И вместе с тем она изучит возможности марионеток жнецов, таких пугающих в своём подобии обычным органикам. Она найдёт в них изъяны, за которые можно будет ухватиться, чтобы понять, как отличить их от своих людей.       Обходя редкие запылённые, по большей части вскрытые и опустошённые грузовые контейнеры, процессия бодрым шагом двигалась под светом старых ламп через штаб Арии к взлётной площадке. Несмотря на впечатляющую надёжность древней станции, свет то и дело мигал, подчёркивая заброшенность этого места, ставшего укрытием беглецам из «Загробной Жизни». В закоулках нижних уровней, где расположился её штаб, были произвольно раскиданы жилые квартиры, торговые лавки, мастерские, госпитали, часто без каких-либо упорядоченных юридических разбирательств предоставленные в пользование владельцам и реконструировавшиеся по их прихоти. В этом технологичном хаосе космической эпохи правила были шаткие, как и власть их создающих. Сильные объединялись, захватывая земли с помощью оружия и устанавливая свои законы. Слабые подчинялись и пытались выжить, при должном везении становясь в процессе сильными. Бесконечно справедливый в своей идее мир свободы, отсекающий достойных хорошей жизни от тех, кто обязан им служить. Если ты достаточно могуществен, ты берёшь что пожелаешь. Эта суть Омеги привлекла Арию давным-давно, этот смысл Омеги заставил её покрыть руки кровью, продираясь на вершину власти. Теперь жнецы грозили уничтожить то, что делало Омегу собой, и главное воплощение силы и свободы, Ариа Т’Лоак, могла лишь вступать с ними в жидкие перепалки.       Лица встречающихся им на пути бойцов в большинстве своём были хмурыми, чем-то явно озабоченными или злобными. Броня помята, как и её владельцы. Для них прибывшая троица была не более чем очередными наёмниками, завербованными Гриззом как новые рабочие руки. Кроме Омеги, лишь он и телохранители знали правду. Они, и те бунтовщики, что посмели поднять восстание. Серолицый турианец был последним, в чьей верности Ариа могла бы сомневаться, но она не могла позволить себе роскоши не сомневаться вовсе. Поэтому с начала бунта Гризз был следовал за ней неотступно. Группа пересекла пограничный пункт, когда до слуха донёсся далёкий возглас:       — Да выпусти ему уже кишки!       Звуки возни и этого голоса исходили из небольшого ответвления главной улицы, ведущей к скоплению жилых помещений. Даже не видя ситуацию, Ариа безошибочно знала, что происходит. Либо её люди развлекаются с пойманным членом взбунтовавшейся банды, либо всё то же самое, но жертвой стал гражданский. Бородач двинулся на звук. Ариа лишь вопросительно взглянула на женщину-марионетку.       — Мне любопытно, — заявил жнец её устами.       — У нас мало времени, — напомнила Ариа, не сбавляя шага. — Развлекайся быстрее, нам пора вылетать.       — Хе, да всё равно он никуда не денется, — отвечал первому голосу из переулка рычащий раскатистый бас. — Не денешься ведь, а? Конечно нет!       Послышался громкий мучительный вскрик и сдавленный хрип. После всех зверств и ужасов, которые жнецы обрушили на галактику, этот всплеск интереса обычной разборкой в подворотне выглядел по-своему комично. Очередная демонстрация собственного гуманизма, или жнецы вдруг решили явить галактике, что их чувство жестокого юмора нисколько не уступает оному у жителей Омеги? Матриарх могла лишь гадать, но на её удачу путь группы пролетал как раз мимо переулка, и когда линия её зрения поравнялась с направлением ответвления, она сделала сигнал рукой своим людям. Процессия остановилась.       Бородач наткнулся на массивную грудь крогана в тяжёлой броне, сжимающего в руках дробовик и, что ясно было по беглому взгляду, стоящего на страже. Грязный человек в бедной одежде с явными признаками истощения дергался в воздухе, сжимаемый в районе горла руками другого крогана. Саларианец был наблюдателем. Судя по бледности лица и выпученным глазам жертвы, оставалось бедняге недолго. Бородач посмотрел снизу вверх на крогана.       — Что вы здесь делаете? — требовательным тоном вопрошала марионетка жнеца.       — А тебе что за дело, червяк? — рыкнул кроган с явным раздражением. — Ты вообще чей? Я тебя в штабе не видел.       — Я вольный наёмник, приглашённый Арией Т’Лоак.       — Ах, наёмник. Вот и проваливай заниматься тем, за что тебя наняли, иначе у тебя это будет последний контракт, — боец хохотнул, и из-за его спины послышались смешки его товарищей.       Ещё один сигнал рукой, и телохранители окружили Арию, создавая иллюзию оживлённой беседы между наёмниками. Ариа опустила голову, словно присоединяясь к общему обсуждению, глаза же следили за развитием событий. Кроган был так поглощён разговором с марионеткой, что не заметил периферийным зрением присутствия своей нанимательницы в окружении свиты. Плечи охранника резко дёрнулись в попытке грубо оттолкнуть бородача. И как только сжимающие дробовик могучие руки поднялись, озарившееся рыжим светом запястье с нечеловеческой быстротой описало дугу. Кроган отшатнулся, придерживаясь одной рукой за рассечённое горло. Кровь наполнила ладонь, потекла через край, заливая руку. Свободной рукой боец вскинул дробовик, но бородач отвёл конечность врага в сторону. Ухватившись свободной рукой за воротник брони крогана, марионетка упёрлась ногой в колено врага и замахнулась. Второй удар был колющий и пришёлся сбоку, вызвав булькающий хрип. Всё произошло со скоростью биотического броска.       — Опять какие-то ублюдки мешают веселиться! — взревел оставшийся кроган, догадавшись по лязгу клинков и рёву, что у его товарища проблемы.       Он последний раз вдавил бедняка спиной в стену, после чего небрежно швырнул на пол и разразился градом пуль из своей винтовки. Саларианец же, спустя долю секунды, растворился в воздухе. Тактическая маскировка, не самой последней модели. Даже с расстояния Ариа видела марево в виде силуэта, двигавшееся вдоль стены. Вторая марионетка, молодой парень, вскинула револьвер движением опытного стрелка. Быстрый тройной залп сбил маскировку, пробил щит и оставил в груди саларианца свежую дырку. Возня бородатой куклы с первым кроганом продолжалась. Замахи кулака встречали на своём пути клинок, рёв нарастал. Пара четких резких движений, мгновение на прицеливание, и две другие куклы Предвестника открыли прицельный огонь по стрелку, не задевая беспомощную жертву. Пули спотыкались об прочный щит громилы, с каждым мгновением приближая его перегрузку. Ариа наблюдала, оценивая актёров кровавого представления. Она не стала бы вмешиваться, даже если бы могла. Происходящее было ничем иным, как очередным витком естественного отбора Омеги. Глупость в оценке противника, примитивность тактики, самонадеянность при атаке. В нужный момент эти качества могут серьёзно подвести. Если бы этих идиотов прикончили не марионетки жнецов, скорее всего рано или поздно это сделал бы кто-то другой. Так был устроен мир в границах систем Терминуса. Когда Ариа снова обратила внимание на рукопашную схватку, бородач умудрился выбить дробовик из рук истекающего кровью противника. Броня крогана была не очень хороша. Два выстрела в упор искрошили дробью незащищённое лицо. Умирая, боец нашёл в себе силы ухватить своего врага за шею и отшвырнуть от себя, но это не помешало платформе сделать заключительный третий выстрел. Почти в это же время треснул кинетический щит второго крогана, и череда устрашающе метких выстрелов отбарабанила ему по лбу. Удивлённо распахнув глаза, боец упал, бездыханный.       Ариа бросила любопытный взгляд на Гризза. Если турианец и был удивлён, он очень хорошо это скрывал. Сама Т’Лоак была удивлена куда больше, чем хотела. Эти куклы двигались чудовищно быстро, куда быстрее всякого гета. И их точность имела очевидные механические корни. Эта демонстрация силы как будто выбила из неё остатки самоуверенности на собственный счёт, укрепляя чувство страха. Предвестник намеренно запугивал её на живом примере? Или же хвастался? Могут ли жнецы хвастаться? Взгляд матриарха скользнули в конец переулка в поисках виновника перепалки. Того дохляка и след простыл. В духе Омеги, он не стал дожидаться развязки и слинял, спасая собственную шкуру.       Когда Ариа заслышала топот часовых, одного взгляда и жеста хватило, чтобы дать им понять — это просто королева развлекается в окружении свиты. А когда бородач вышел из переулка, он выглядел поистине жутко. Серо-зелёная броня залита бардовыми пятнами, вымокшие в крови ботинки оставляли на металле пола неровные следы. Вид у него был умиротворённый. Такое лицо после убийства бывало или у профессионалов, или у психов.       — И для чего трое моих людей были убиты? — спросила Ариа, придавая тону соответствующий претенциозный тон.       — Я не потерплю агрессии в свой адрес, или по отношению к своим творениям, — спокойно отвечал Предвестник. — В таком месте конфликты развиваются быстро, нужно бить первым.       Ариа не могла не согласиться с правдивым утверждение, но жнец не получил солидарности из её уст. Вместо этого она спросила:       — И ты не испытал никакого удовольствия, расправляясь с ними? Помню, Катализатор много мне говорил о минимальных жертвах.       — Недопустимы жертвы среди гражданского населения. Эти бойцы явно были частью вооружённых сил. А моё удовольствие не имеет значения, у нас есть работа, — уклончиво заявила бородатая кукла.       Их дальнейший путь к траспорту обошёлся без происшествий. Везение или осмысленный выбор жнеца, Ариа не бралась утверждать. Она знала ещё слишком мало, и её, привыкшую мгновенно получать желаемое, это раздражало донельзя. Но единственный наиболее полезный источник информации прямо сейчас сопровождал её в трёх лицах, и она наблюдала, приберегая свой гнев на потом. Пилот принял их группу и понёс в район Йилт, на арену с названием в духе ворча: «Круг кишок и мяса». Ариа не стремилась разговорить жнеца, да и её собственный престиж был нынче так шаток, что разбазаривать его на праздные беседы было роскошью непозволительной. Она много думала молча, скользя взглядом по расстилающейся под ней Омегой так, чтобы марионетки не видели её глаз и не могли прочитать по взгляду творящееся в голове. Размеренный гул двигателей «Богомола», мчащегося на низкой высоте в Йилт, помогал ей собраться. В моменты таких раздумий она или уединялась, или отсылала всех, кроме Гризза. Как королева преступного мира она была осведомлена о способностях жнецов не хуже каких-нибудь армейских генералов. И от этой информированности в голову порой закрадывались совсем уж дикие мысли. Например, о том, что любая рабочая технология жнецов опасна не только своим прямым назначением, но и тем фактом, что находящийся рядом с ней достаточно долго органик мог с высокой долей вероятности попасть под их контроль. Так ли нужна была ей эта информация о жнецах, что она решилась пойти на задание с их творениями? Не заложили ли эту мысль ей в голову сами жнецы? Ведь одурманивание всегда начиналось аккуратно, с подмены настоящих мыслей нужными жнецам, со смены характера. Или, может, их целью мог стать Гризз? Ариа встряхнулась, сосредотачивая фокус взгляда на пейзаже внизу. Они приближались.       Пейзаж здесь с трудом напоминал даже отдалённый прообраз цивилизации. Стены почти всех зданий щедро вымазаны кровью и другими выделениями организма. Почти через каждые пять шагов на земле валялись обглоданные часто до останков и по-разному раздетые тела разумных органиков, часто уже вовсю гниющие. Буквально отовсюду нескончаемым шумом слышались рычание, крики, лязг зубов и пальба. Величайшая помойка на всей Омеге, в которой нашёл своё пристанище самый кровожадный биомусор — ворча. Если бы не «Кровавая Стая» с требованием организовать место их «бойцам», Ариа вряд ли позволила бы такому рассаднику процветать. Теперь оставшись без надзора своих хозяев-кроганов, единственных способных тягаться в злобе и кровожадности, ворча буйствовали. Грабили и убивали без разбора, пользуясь хаосом на станции. Из всех, они были менее всего опасны для Арии в плане борьбы за власть, едва понимая, что такое править. Но королева Омеги не могла оставить их самих по себе. Точно не после Найрин. Без сильной правящей руки скопление ворча напоминало скорее рой плотоядных насекомых, чем агломерацию представителей разумной расы. Сама арена же представляла собой большой овал с высоким потолком и почти без преград между сражающимися бойцами и ревущей толпой зрителей. Разрешено было любое оружие, ворча был нужен лишь сам факт кровопролития. Нередки были случаи, когда шальная пуля обрывала жизнь какого-нибудь зеваки, сидящего на трибуне, или туда же ненароком залетала граната. Но такие происшествия только подстегивали задор живых и уцелевших. Множество импровизированных самодельных укрытий, хаотично разбросанных по арене, давало пространство для манёвра. У ворча была традиция на арене перед боем громко выкрикивать своё имя, а также по желанию принадлежность к фракции. Чтобы в случае победы никто не забыл, кому причислять лавры. Ей было нужно всего три. Сик, Гарр, и Крод. Транспорт завис над ареной, разгоняя пыль и грязь под соплами внизу. Озадаченные дерзким появлением техники, бойцы арены приостановили кровопролитие, и публика растерянно притихла. Подходящее время, чтобы заявить о себе. Ариа подключила свой уни-инструмент к системе динамиков летуна.       — Я — Ариа Т’Лоак, — громогласно провозгласила она. — Вы знаете, кто я! Ваши вожди предали меня, и они заплатят жизнями. Приведите их, я бросаю вызов этим трусам. Сик! Гарр! Крод!       Транспорт завис над самой землёй, позволяя восьмерым бойцам выйти: три куклы и королева в окружении свиты. Толпа заревела, ожидая ответа на вызов, жаждая крови. Голодные, обезумевшие твари из самых грязных частей станции. Их не оплакивают даже союзники. Ариа хотела отдать пилоту приказ пройтись пулемётной очередью по рядам зрителей, но тут же передумала тратить боеприпасы на такую мерзость. Она ждала, обращая свой вызов всему этому сборищу и готовая разодрать любого, кто осмелится к ней приблизиться. А заодно по-настоящему испытать поделки жнецов. Тем временем одна из тяжёлых дверей арены с гулким лязгом дрогнула и поднялась вновь, являя публике новых претендентов на звание вожака резни. И тут же гам зрителей сошёл на нет, на арене ненадолго воцарилась тишина, предназначенная лишь чтобы услышать имена выходящих биться. И на поле битвы, скрипя колёсами и спотыкаясь об кочки из тел, торжественно выехала уродливая карета. На по-варварски небрежно сваренном широком каркасе, напоминавшем массивный открытый джип, располагались в беспорядочном обилии мягкие сидения. И на них в самых разных позах вальяжно развалилась банда ворча в особенно нарядном боевом облачении. Тяговой силой для повозки выступала упряжка из дюжины рабынь. Азари, людей и даже нескольких турианок. Все они без исключения были раздеты догола, а на своих телах носили явные признаки истощения и крайне жестоких способов насилия. Едва затянувшиеся раны и царапины, тёмные пятна от ожогов, отрезанные нервные окончания у азари, ободранные волосы у людей и даже сорванная лицевая пластина у турианки, на месте которой теперь красовалось лазурное пятно запёкшейся крови, почти целиком скрывая правый глаз. У кого-то недоставало одного глаза или пальцев на руках. На их лицах застыло выражение отчаянного, мучительного смирения, полного отсутствия воли к жизни. По крайней мере внешне. Без помощи извне все они были живыми покойниками. И даже факт присутствия королевы Омеги не менял их судьбу. Однако мог другой фактор. Жнец и его куклы. Сидевший впереди всех ворча с гордым видом встал на ноги и, ловко взмахнув тонкой металлической нитью шокового кнута, со всей силы хлестнул им по спине шагавшей в середине левого ряда азари. Когда-то очень красивая, но ныне изуродованная до неузнаваемости девушка слабо вскрикнула. Её тощие ноги затряслись и были готовы вот-вот подкоситься, рискуя не удержать владелицу. Но идущая с ней наравне сестра по несчастью протянула ей дрожащую руку, изо всех сил стараясь помочь удержаться. К счастью получившей удар, у неё получилось продолжить своё шествие.       — Я шавка вожака Крода, Фоск из стаи гложущих кости! — что есть мочи взревел ворча с кнутом. — Вырву кишки чужакам! И сожру их! За вожака! Трибуны взорвались волной оглушительного требовательного рёва. Им хватило приветствий, и теперь хотелось только новой резни. Тело Фоска укрывала удивительно чистая броня, украшенная изогнутыми шипами на наплечниках, наручах и поножах, и расписанная угрожающими письменами на родном языке владельца. На поясе у него, примотанная какой-то бечёвкой, болталась связка окровавленных отрубленных пальцев. Столь же представительно выглядели и его спутники. Их выделяли среди остальных ворча с трибуны полные всевозможных аксессуаров и письмен броня и оружие. Бойцы вместе с Арией метнулись врассыпную к укрытиям, и через считанные секунды каждый из них целиком скрылся за своей баррикадой с оружием наготове. Группа ворча, побросав свою повозку вместе с упряжкой, мигом спешилась, но не ринулась сломя голову в атаку, как большинство. Сказывалась опытность бойцов. Достаточно опытные и долго живущие ворча могли быть не менее устрашающими врагами, чем представитель любой другой расы. Сама их природа выточила их для одной задачи — убийства. В иерархии ворча шавка значило заместитель. Если Ариа хорошо знала ворча, эта битва была призвана испытать их перед битвой с вожаками. А продвижение по военной карьерной лестнице у столь агрессивных рас возможно только за счёт исключительных качеств. И гвардия Фоска сразу начала их демонстрировать. Укрывшись за повозкой и живым щитом в виде рабов в придачу, они сосредоточили усилия на марионетке-пареньке. Пока остальные взяли на мушку нужное укрытие, два снаряжённых гранатомётами ворча приготовились вести навесной огонь.       Две чёрные точки гранат мелькнули в воздухе, стремительно рассекая воздух. В тот же миг рыжий контур технической брони из омнигеля окутал доспех атакуемой куклы и две другие вынырнули из-за своих укрытий. Секунда на прицеливание, и вспышки взрывов растаяли в воздухе, не достигнув цели. И так было дважды.       — В атаку! — скомандовала матриарх.       Грянул гром ответных выстрелов, завязалась перестрелка, долгая и изнурительная. Биотика срывалась с рук матриарха грозными вспышками и оглушительными хлопками обрушивалась на ряды противника. Но ворча было много, и они прикрывали друг друга. Раненые прятались за укрытия, позволяя своей чудовищной регенерации затянуть их раны. В пылу боя ей не удавалось постоянно следить за марионетками Предвестника, но кое-что она видела. Меткость лучших снайперов и реакция прирождённых хищников. Т’Лоак не сомневалась, слух и зрение у этой троицы тоже было одно на всех, единый кукловод использовал их как конечности под управлением одного тела, сочетая друг с другом в смертоносном натиске. Восторженный гул кровожадной толпы заставлял воздух вибрировать как от землетрясения. Восемь гвардейцев пали один за другим, оставив своего предводителя одного. И тот, поспешно осознав своё положение, рванул к воротам, из которых изначально выехал на арену. Но уже через несколько секунд оказался в цепких руках платформ. Ариа с бойцами шли по пятам, тесня их к воротам. Устами своих слуг Предвестник задал пленному ворча один единственный вопрос:       — Где вожди?       В ответ прозвучал лишь рёв, в сторону платформ полетели слюни вперемешку с угрозами. Фоск не собирался говорить решительно ничего дельного. А трибуны громогласно ревели нараспев: «Ра-зор-ви! Ра-зор-ви!» Королева Омеги безмолвствовала, позволяя виновникам всех её бед наводить порядок и марать руки. Марионетка-парень замахнулась, Ариа вопросительно вскинула бровь. Град ударов посыпался на открытое лицо самонадеянного заместителя. Зубы покидали его оголённую безгубую пасть, заливая глотку алыми потоками. Ссадины от бронированных кулаков множились на его и без того некрасивом от природы лице. Но он не собирался падать в беспамятстве, усердно размахивая когтистыми руками в стремлении вцепиться в кого-нибудь. Одна за другой его кисти, сотрясаемые судорогой, отделились от тела и затерялись среди общего месива под ногами сражающихся. Ворча сорвался с грозного рёва на отчаянный крик, когда его глаза оказались вдавлены ещё глубже в череп и весь свет для него померк. И он не смог увидеть, как над его головой занёсся клинок. Крик захлебнулся в крови, превратившись в невнятное бульканье, когда горло глубоко рассёк меткий скользящий взмах. Ноги подкосились от простреленных стоп, и Фоск рухнул на колени, с трудом упираясь в землю обрубками рук. Бородатая платформа зависла над ним устрашающим силуэтом, и вот череп ворча оказался зажат в железной хватке двух могучих ладоней. Пытающаяся затянуться, регенерирующая кожа на шее вдруг пошла по швам, оголяя белёсую цепь позвонков. Вот она наконец с хрустом оборвалась, и жизнь навсегда угасла в полных ярости глазах шавки. Нанизав голову на лезвие омни-клинка, платформа подняла её высоко вверх, демонстрируя публике. И пока одна марионетка купалась в лучах славы, а за кулисами кровавой сцены актёры спорили, кто выйдет выступать следующим, две другие куклы двинулись в сторону припавших к земле рабынь. Инстинкт самосохранения в них ещё не угас окончательно, при виде повисшей над собой тени некоторые вздрогнули и опасливо посмотрели через плечо.       — Поднимайтесь, — гаркнула платформа-женщина, несильно пихая их носками ботинок в бока. — Времени мало.       Обученные послушанию через каждодневную боль и лишения, те хоть и с трудом, но встали на ноги.       — Слушайте меня! — громогласно продолжала женщина, пересиливая окружающий шум. — Я не знаю, какие мучения вам пришлось вытерпеть, но никто такого недостоин! Времени мало, поэтому решайтесь сейчас! Если вы не желаете существовать после всего пережитого, мы подарим вам быструю смерть! Это всё, что мы можем предложить! Но вы должны решиться сами! Поднимите руки все, кто хочет закончить свои мучения!       Акт сурового милосердия. В очередной раз жнец удивлял Арию своими поступками. Благодетельные каратели принялись терпеливо ждать, пока мысль дойдёт до ослабленных умов и их подрагивающие руки поднимутся. Так и было, количество желающих поспешно множилось. И вот, когда руки твёрдо замерли над головами, платформы вскинули свои винтовки. Они подходили к вызвавшимся сзади, чтобы мгновения до гибели не были столь мучительны, и не касались дулами затылков, чтобы боязливая дрожь не пробирала ослабевшие тела. Среди прочих несколько не выразили желание освободиться от мучений. Руки четырёх страдалиц всё ещё оставались опущены. Две турианки и две человеческие женщины. Не поднялись их руки, и когда последняя страждущая обрела вечный покой.       — Другие планы, девчонки? — поинтересовалась платформа-женщина, приблизившись к оставшимся.       — С… сражаться, — с трудом произнесла одна из турианок, лицо которой не пострадало так сильно, как у соотечественницы.       Вот они, исключения. Сильные души, которые не сможет сломить даже самый чудовищный плен. Жёсткий взгляд Арии сверкнул одобрением к этим смелым душам. Марионетки опустили оружие.       — Вы слабы, истощены и уязвимы, — возразила платформа-парень. — Сами вы не уйдёте.       — У меня, есть связи, — забормотала рабыня-человек. — Только заберите нас. Сколько денег вам нужно?       — Денег? — кукла-бородач изобразила задумчивый интерес. — Обсудим это потом. У нас на этой арене сегодня встреча. Если продержитесь, так и быть возьмём с собой.       — Продержимся, — уверенно проговорила турианка с целым лицом, поднимая на платформу полный решимости, но прилично потускневший от невзгод взгляд и добавила от себя. — Геройство на Омеге до добра не доводит.       — Какое, к чертям, геройство? — надменно усмехнулась кукла-парень. — Вы помогаете нам с нашим делом на арене, а потом мы помогаем друг другу выбраться из этой дыры. Ничего более.       Турианка пристально посмотрела исподлобья в нахмурившееся лицо платформы и приободрённо кивнула. Практическая наёмническая выгода вызывала у неё больше доверия, чем высокая моральная мотивация, как и рассчитывал Предвестник.       — Скорее, ищите себе броню и оружие, — произнесла турианка с целым лицом, обращаясь к другим уцелевшим страдалицам и опускаясь на колени.       Было видно, что нахождение среди ворча, каким бы долгим оно ни было, не приучило ни её, ни остальных к такой дикой обстановке. Гримасы отвращения застыли на лицах девушек, когда они принялись искать среди куч трупов оружие и пытаться собрать полный комплект брони из целых кусков разных доспехов. Испачканных, с целиком пропитанной чужой кровью подкладкой, которые желающим бороться за свою жизнь и свободу пленникам предстояло надеть на голое тело, если они хотели защитить себя. И всё в кратчайшие сроки. Зрители быстро уставали ликовать победе сегодняшних чемпионов. Очевидно, слишком много таких было и раньше. С минуты на минуту должен был явиться новый противник, и девушки должны были быть к этому готовы. Но жизнь едва теплилась в их истощённых телах. Они с трудом двигались, еле-еле им удавалось приподнимать трупы, чтобы расстегнуть лямки нагрудников, и совсем непосильной задачей было перетащить какое-то тело хоть на чуть-чуть в сторону, чтобы добраться до снаряжения получше. И под раздражённый вскрик платформы-парня а-ля «у нас нет на это времени» уже все три марионетки древнейшего принялись помогать. Телохранители Арии держали дозор, пока сама королева наблюдала за всеми этими сборами. На её глазах происходило торжество воли к жизни, протест против неумолимой судьбы, вызов смертельной опасности, окружающей со всех сторон. На её глазах свершалась суть Омеги, и Т’Лоак по-своему наслаждалась этим. Возможно, в скором времени она лишится подобного удовольствия навсегда. Но до тех пор она смотрела и думала.