Решить свою судьбу 2

Они были похожи на два ангелочка. Нежно прижимая к своей груди девочку, Сулейман ей на ухо прошептал: - Твое имя Разие, твое имя Разие, твое имя Разие. Отдав девочку уже с именем Разие, он принял на руки мальчика с ярко голубыми глазами. Прочитав одними губами молитву, также тихо произнес: - Твое имя Ибрагим, твое имя Ибрагим, твое имя Ибрагим. Я видела, как резко подняла голову Хюррем, ее губы неприятно поджались. Бросив мне уничтожающий взгляд, она театрально закатила глаза. Стараясь сдержать рвущийся наружу смех, я прикрыла рот рукой. Мальчика, что так подозрительно был похож на своего отца, уложили в колыбельную рядом с сестрой. Оба малыша вели себя на удивление спокойно. В комнате присутствовали сама Хюррем, улыбалась Хатидже, умилялась Гюльфем. «Счастливая» мать, то есть я, стояла отдельно от всех и любопытно смотрела на этот спектакль. Трудно описать чувства, которые меня одолевали. Но это точно было не радость. Отцу своих детей я не доверяла, мало того я его боялась. Прекрасно помня, как он может из-за своего драгоценного престола спокойно казнить собственных детей, я не особенно расчувствовалась от картины «а ля счастливый отец». Тем временем церемония подошла к концу и все тактично покинули покои, оставив нас наедине. - А почему именно Бурса, Махидевран? – спросил он. От неожиданного вопроса я не успела совладать с эмоциями. Как узнал? Неужели этот казначей настучал? Знает ли про таблички с именами? Растерянность в моих глазах заставило его нахмурить брови. Стараясь придать твердость голосу, я ответила: - Там очень красивые места. Этот ответ его, конечно же, не удовлетворил. Положив свои руки на мои плечи, он установил зрительный контакт. - Откуда знаешь? Я проклинала все на свете, что не догадалась подготовиться к такому разговору. Призывая всю мудрость Валиде-султан и всю изворотливость Хюррем, начала импровизировать. - Услышала от кого-то, уже не помню от кого. Глаза Сулеймана потемнели, плохой прогностический признак. Нервно сглотнув, я добавила: - В Бурсе запрещено строить мечеть? - Для себя и Мустафы? – Скрипнул зубами Сулейман. Значит и про таблички знает. – Махидевран, что за прихоть такая? Его обманчиво спокойный голос меня не обманул, уже проходили. - Я просто подумала… - Что подумала? Как ты вообще могла о таком думать? В табличке указано: «шехзаде Мустафа, сын Султана Сулеймана» - его голос дрогнул. - Что смущает? Разве он не твой сын? – недоуменно спросила я. - Махидевран! Ты хочешь сказать, что Мустафа не доживет до того времени, когда станет Султаном?! Что ты скрываешь? – прокричал он в ужасе. Плохо иногда быть предусмотрительной, решила, что если все пойдет по канону, то заранее все подготовлю, чтобы не тратить последние остатки денег. Хорошо хоть года смерти не указала. Иначе его инфаркт бы схватил. Но откуда он все узнал? Ведь все было засекречено! - Я ничего не скрываю, - попыталась я его успокоить, - просто мне показалась, что это место прекрасно нам подходит. Прости, я не подумала, что заранее побеспокоилась. Его глаза лихорадочно бегали, кажется, он подумал, что я сошла с ума. Глубоко вздохнув, он собрался с мыслями. - Моя Махидевран, любимая, - тут я в шоке замерла. Как он меня назвал?! – Убери из своей головушки такие мрачные мысли. Ты и мой старший сын будете всегда со мной. И никакой Бурсы, слышишь? Ни Бурса, ни Эдирне, ни где-либо еще. Мечеть достроят. Таблички я приказал уничтожить. Сулейман подошел ко мне и поцеловал меня в лоб. И снова, как волшебник, откуда не возьмись, в его руках оказалось брошь. Конечно же, вся усыпанная драгоценными камнями. Эта яркая переливающаяся брошь была сделана в виде маленькой птички с разноцветными крылышками, покрытыми полупрозрачной эмалью, и кристалликами на тельце. - Это же колибри! – воскликнула я в полном восторге. И тут же призвала все свое самообладание, чтобы не отшатнуться, ведь его губы остановились уже в сантиметре от моих губ. - Потому что ты такая же маленькая, смелая и очень удивительная, - прошептал он. То ли от его слов, то ли от его слишком близкого присутствия меня охватила дрожь. В его глазах плескалось море любви, в котором, так и хотелось утонуть. Все-таки, у меня просто обаятельный «муж» и он знает, как обворожить любую женщину. И на этот короткий миг я поверила, что любима, что я под его защитой, и он никогда не сможет причинить мне вреда. Чувствую, что теряю остатки разума, когда он, обнимая меня за талию, прижимает к своему телу. Знаю, что сопротивление бесполезно, когда его губы находят мои губы. Руки невольно взлетают и обвивают его шею. Реальность выпадает, в этом мире остаются только он и я. Бесконечно долгий и невыносимый поцелуй прерывает кряхтенье из колыбельки, переходящий в возмущенный плач, к которому тут же присоединился и второй. Материнский инстинкт тут же дал о себе знать. В один миг я уже прижимала к себе малышку, что обиженно на меня смотрела. Сулейман успокаивал сына, но не сводил с меня своего пристального взгляда, что весьма меня смущало. Понимая, что сейчас покраснею, зарылась лицом в макушку дочурки. - Сулейман, у Мустафы уже возраст подходит, нам пора отправляться в санджак, - воспользовалась я его хорошим настроением. Он не спешил с ответом, аккуратно уложив маленького Ибрагима в кроватку. Повернулся ко мне уже Султан Сулейман с непроницаемым лицом и холодным взглядом. Поднял брови, он предложил мне продолжить. С некоторой запинкой и с плохим предчувствием я предложила: - Может, мы уедем не в Манису, а в Эдирне? Мустафа там уже неплохо освоился. Уголки его губ дрогнули в ухмылке. - Шехзаде Мустафа уедет в Манису. Ты и дети останетесь здесь, в Стамбуле. Этого не может быть! По канону Хюррем с трудом добилась того, чтобы ее оставили, а Мехмеда отправили одного. - Это противоречит всем законам и традициям! – воскликнула я. - Это не твоя забота. Ты остаешься, и это не обсуждается. Дотронувшись тыльной стороной кисти до моей щеки, Сулейман, быстрым шагом, вышел из комнаты, оставляя меня в полном отчаянии.