Ошибка природы

— Сати, а как ты относишься к людям? — сказал парень, глядя в темные воды океана. — А? О чем ты? — удивленно спросила, отвлекшись от своих мыслей, девушка. – Ах, точно. Я всегда забываю, что ты не северянин. Твоя мать родом из Японии, верно? Кажется, твой отец жил там по спецзаданию, королева сделала для него исключение, разрешив твоей матери переехать сюда. — Не меняй тему, — через стекла очков можно было заметить, что Сейхо хмурится. — Тебя же задели слова историка и вся эта подстава с темой проекта? — Сергей Александрович может и мерзкий тип, но в расизме я его упрекнуть не могу, — Сатина оперлась на заграждение у берега и посмотрела в темное затянутое тучами небо, из которого сыпался мелкий снег. – Да, можно сказать, что моя семья так плохо живет из-за людей. Гулям не выплачивают материнский капитал и не дают северную надбавку. Спасибо, хоть пенсия у нас «как у людей». Но есть еще и налог «по рождению», сама суть которого — чистая дискриминация. Только подумай, мы платим деньги в королевскую казну, только потому, что родились гулями. Я, признаться честно, и правда молча ненавидела людей, пока ты не пришел к нам в класс… — Да брось ты! — на лице парня появился легкий румянец. — Я серьезно. Ты рассказал мне, каково жить в Японии. С одной стороны, права гулей и людей там равны, так как гулей не регистрируют. А с другой… Гули не имеют права вообще существовать. Если ты родился гулем, ты либо обязан скрывать это, либо тебя убьют. Это ли не большая дискриминация? К тому же, ты, твои мать и отец, все вы люди, но я спокойно пила в вашем доме кофе. С тех пор я поняла, что невозможно ненавидеть ВСЕ человечество. Этот мир не так уж и прост. Да и среди гулей полно нехороших. Твоя мама два года из дома не выходила по приезду, боялась нас. И ведь были причины. Да и мой собственный отец. Никто не убивал его, он умер от собственной слабости… — от размышлений над всем этим девушке стало грустно. — Ты никогда не говорила о своем отце, — японец повернул голову к своей однокласснице. — Тут и говорить не о чем. Он умер когда мне был год. Спился и умер. Ты же знаешь, на гулей алкоголь действует иначе, с большим эффектом, так сказать. Странная моя мать, да? После отца еще пять раз замуж выходила, а все мои сестры и я от одного, — Сати слегка ухмыльнулась. — Правда? А мне всегда казалось, что от разных, — Сейхо тоже улыбнулся. — Все так думают, а нет. Все мы от одного отца. Только Лайка у нас Маркович. Мама всегда сына хотела, вот и любит его больше нас. Злата как-то рассказывала, что папа их всегда любил, а меня особенно. Из-за глаз, наверное. Впрочем, я этого не помню. А мама… обычная она у меня, обычная многодетная мать. Конечно, понимания в нашей семье ни у кого нет. Но в последнее время я начинаю чувствовать себя там совсем чужой. Не могу дома находиться. Только рядом с тобой и спокойно, — Сатина загадочно посмотрела на своего друга, а затем рассмеялась. — Ну чего ты краснеешь? — Да пошла ты, Сати! Я с тобой о серьезном, а ты! — Сейхо повернулся к цыганке спиной. На Севере нет разницы, лето сейчас, зима или весна, выше нуля градусов температура редко поднимается. Его территории, на самом деле, не велики, хотя точные границы определить сложно. Когда-то давно, Северные земли входили в состав другого, более крупного государства, но за много лет Север отделился от этого государства, и оно в скором времени распалось и вовсе. Севером, в других странах называют всю территорию этого старого государства. На деле же, истинный Север не намного больше Японии. А все остальные земли, на которых раньше располагались города, давно заросли. Но все еще, в этом бескрайнем лесу, путники могли наткнуться на давно заброшенный город. Один такой Сатина с Сейхо нашли шесть лет назад. Он находился у самого океана. На его территориях сохранилось большое количество руин. Статуи древних богов, обломки зданий. Забавно, Север, стал Севером уже более 400 лет назад, а эти земли так никого и не интересуют. — Мне холодно, — девушка резко отстранилась от перил и полными слез глазами уставилась в землю. — Мне стало невыносима жизнь здесь. Я чувствую себя с каждым днем все хуже и хуже. Эта страна, этот вечный холод, эта длинная ночь, я не могу больше. — Сати! — парень резко подбежал к девушке и вовремя схватил ее за локоть. — Сколько ты уже не ела? Почти месяц уже, это же невозможно. Может быть, права твоя мама, сходи-ка ты сегодня домой на ужин, поешь хотя бы через силу! — Я не могу, Сейхо, понимаешь, не могу. Мне отвратителен вкус мяса, — Сатина вдруг начала плакать. Это было так не похоже на эту девушку. Сколько помнил Сейхо, Сатина всегда была сильнее него. Она была истинной северянкой, сильной, холодной и упрямой. Не под кого не подстраивалась, но и не спорила. В классе держалась особняком. И несмотря ни на что, всеми силами помогала семье. Казалось ни что на свете не способно сломать эту вольную цыганку, но жизнь несправедлива. И создается впечатление, что судьба специально посылает таким людям самые суровые испытания, именно с целью сломать их. … — Я дома, — Сатина отворила калитку своего двора и направилась к дому. — О, глядите-ка, кто пришел! — дверь ей открыла старшая сестра Злата. — Чего это ты сегодня к ужину вернулась? — Злата, отстань, — отмахнулась от нравоучений сестры Сатина. В ответ последняя услышала еще пару «приятных» слов, но девушка, не замечая их, сняла с себя верхнюю одежду и быстро направилась в свою комнату на втором этаже. Лайка в это время торчал на кухне, рядом с матерью, поэтому комната была свободна. Сев на кровать Сати сделала глубокий вдох и уперлась головой о руки. Ее состояние сложно было описать, самым близким было бы сравнение с увядающим цветком. Вот только к общей слабости добавлялся еще и сильный зуд по всему телу. У девушки чесалось все. И пару дней назад, расчесав-таки до крови плечо, Сатина заметила торчащие из раны подобия корешков. Сильно испугавшись, она схватила щипцы и попыталась выдернуть их, но почувствовала при этом сильную боль. Девушка забинтовала руку и тщательно прятала ее ото всех, даже от своего лучшего друга. — Ужин! — послышался с первого этажа низкий голос матери. Из-за чего Сатине пришлось собраться и спуститься к столу. Ужинать в Северных семьях, было принято вместе, в одно и то же время каждый день. Конечно, это не всегда можно было сделать. Так, например, семья часто ужинала без Марка, так как последний работал «сутки через двое». Ну и Сатине предыдущие три недели делали поблажки и не ругали за прогулы домашнего приема пищи. Зачем гулям вообще собираться за одним столом и есть каждый день? Во-первых, это традиция, а причина «так принято» отвечала на многие странноватые обычаи этого народа. Во-вторых, еще принцессой Илиссой было установлено, что гулю достаточно съесть 40 кг мяса за раз, что бы потом месяц не есть, но если есть каждый день по полкило, в месяц в целом выйдет на 25 кг дешевле. А с деньгами в гульих семьях почти всегда было туго, вот и экономили, разве что королевские охранники зарабатывали много. — Спасибо духам и матери Земле за то, что мы все еще живем на этой земле и имеем возможность, есть сейчас еду! — произнесла сидящая во главе стола женщина. — Спасибо! — хором ответили дети. Все начали есть, вот только Сатине и кусок в горло не лез. Она все посматривала, то себе в тарелку, то на сестер. В отличие от гулей других стран, северные не стеснялись есть прилюдно, но и делали они это в разы приличней. Еще третья королева ввела для гулей правила этикета, согласно которому могла оштрафовать всю семью гуля за то, что тот ел не аккуратно. Поэтому, на Севере вы никогда не найдете гуля «так по-животному раздирающего кусок мяса». — Мама, а Сати опять не ест, — противным тоненьким голоском пропел сидящий рядом с девушкой мальчик. — Прекрати, Лайка, — прошипела ему в ответ Сатина. — Сатина, ты помнишь наш утренний разговор? — грозно посмотрела на нее мать. — Да, матушка, помню, — ответила цыганка. — Сати, ну что с тобой? Вся бледная ходишь, не ешь ничего. Сестренка, а может быть, ты влюбилась? — саркастично произнесла сидящая напротив Роза. — И в кого же? — Роза, а ты не знала? Наша Сати по человеческому мальчишке сохнет. Как там его? — все так же по-детски наигранно произнес Лайка. — Лайка, замолчи! — внутри Сатины вдруг стало просыпаться нечто страшное. — Сестренка, так я же прав! Ты же целыми днями с ним торчишь, а других-то друзей у тебя и нет, — игнорировал приказ сестры мальчик. — Мама, мама, а что ты будешь делать, если Сати залетит от человека? Концентрация адреналина в крови девушки резко увеличилась. Сердце стучало бешено, пульсировали виски. Тело охватила неведомая ярость. То, что произошло в следующую секунду, не ожидал никто. Все замерли в оцепенении. Сатина сидела на стуле, вся в крови и с такой же окровавленной вилкой в руках. А ее семилетний брат судорожно прикрывал правый глаз руками. Его охватил шок, и он не был способен произнести даже звук. — Что же ты наделала, Сатина? — прервал гробовую тишину голос первой вышедшей из оцепенения Шахры. Далее начался полнейший хаос. Старшие сестры стали бегать по квартире в поисках аптечки, Лайка все еще находился в ступоре, мама начала плакать и кричать что-то вроде: «Что же теперь с нами будет?». Богдана с Радой пытались что-то говорить Сатине. Та в свою очередь не подавала обратной связи и полностью ушла в свои мысли. И только умная и хладнокровная Шахра потихоньку выбежала из дома и направилась к городскому телефону, звонить заместительнице белой королевы и по совместительству главе судебных действий. Когда Шахра вернулась, дома все обстояло по-прежнему. Только в этот раз она решила объявить о своем присутствии. — Тихо! — громко закричала она. Все резко прекратили свои дела и повернулись в сторону маленькой хрупкой восемнадцатилетней девушки. — Спасибо, — хладнокровно сказала она. — Я уже дозвонилась до главы судебных действия. Василиса лично приедет сюда через два часа. И не смотрите на меня так, маменька. Избежать этого нам не удалось бы, на севере живем. Василиса приедет и Сатину вам придется судить. Этого не избежать. Так вместо того, чтобы устраивать здесь хаос, быстро отведите Лайко в больницу, а не то, вам, маменька, Сати еще и за убийство судить придется. Как только до всех членов семьи дошли слова Шахры, они начали выполнять ее указания. Как самая крепкая, Роза взялась отнести Лайку в больницу. Остальные же приводили в адекватное состояние мать и убирали следы крови. Сама же Шахра пошла, приводить в чувства Сатину. — Ой, дура ты, Сати, большая дура, — сказала она ей. — Маме же теперь тебе глаз выколоть придется, так еще и прилюдно. — Я не понимаю, Шахра, не понимаю, как так получилось, — вернувшись в реальность, сказала Сатина. — Я ведь не хотела этого. — Ты же никогда вспыльчивостью не страдала? — девушка стала стирать кровь с лица сестры. — Что с тобой, Сатина? Да, мама не заметила, да эти дуры тоже, но я-то все вижу. Почему ничего не сказала? Хотя бы мне. — Я… — из глаз Сатины посыпались слезы. — Я боялась, что меня не поймут… … На большой круговой площади, в самом центре сцены стояла невообразимой внешности девушка. Это было высокое пышногрудое существо, стоящее в тридцати градусный мороз абсолютно раздетое. Правда, тело его было покрыто вперемешку перьями и чешуей зеленого цвета, волосы ядовито-розового цвета были зализаны назад. А большие, желтые глаза с вертикальными зрачками гордо смотрели на толпу, стоящую у сцены. Этим существом была Василиса, одна из приближенных к королеве зверолюдей. Она абсолютно не стеснялась своего вида, потому и не носила одежды, показывая всем свою змеино-птичью натуру. Василисе было 32 года, но на вид ей больше 25 не давали. — Итак, сегодня мы собрались здесь этим ранним утром, дабы вершить правосудие, над молодой девушкой, совершившей страшный проступок, — величественным звонким голосом произнесла зверочеловек. — Вчера вечером, в девять часов, шестнадцатилетней Сатиной из рода Вольных был ослеплен на один глаз ее младший брат — семилетний Лайко. Девушка-гуль проткнула глаз брата вилкой. Мальчик выжил, но глаз пришлось удалить. По Северным законам, сегодня, ровно в семь часов утра, Сатину будет судить ее единственный родитель - сорокадвухлетняя мать Людмила. До начала суда осталось полчаса, в данный момент, я покидаю вас, дабы подготовить подсудимую к следствию. С этими словами изящная и по-своему красивая Василиса спустилась со сцены и направилась в сторону небольшой избушки рядом с площадью, где ее смиренно ждала Сатина. — Ты знаешь традиции, девочка? — спокойно произнесла Василиса, заходя в избу. — Разумеется, я обязана вымыться дочиста и одеть белую одежду, — все так же смиренно произнесла Сатина. Только девушка закончила, как в дверь вошел растрепанный и тяжело дышащий Сейхо. — Сатина! Мне Шахра все рассказала. Тебя не должны судить, ты была в неадекватном состоянии, — парня резко перебила Сатина. — Не надо, Сейхо. Я сделала то, что сделала, я должна понести наказание, уходи, — сказала она. — Но, Сати! Ты не ела 3 недели, и эти твои бинты на руках, — нервно твердил японец. — Хватит! — уже грозно сказала Сатина. — Не говори ничего. — А ну-ка, подожди. Что ты сейчас сказал? — вмешалась в разговор Василиса. — Голодала 3 недели? По-честному что ли? Это же невероятно много для гуля? — Да нет, что вы, не прям так и по-честному, — пыталась выкрутиться цыганка. — Руки, покажи мне свои руки, — зверочеловек схватила гуля за запястья и притянула к себе. Легким движением рук, она убрала повязки и тут ее глаза расширились. Из-под кожи девушки торчали самые настоящие корни растения. Сейхо был в шоке, он подозревал, что состояние его подруги хуже, чем та говорит, но вообразить такое, он не мог. — Я бы не сделала такого заявления, если бы мне лично принцесса Илисса не рассказывала о подобном, — нахмурив свои розовые брови, сказала Василиса. — Сатина, мне кажется, ты не гуль…