Ошибка природы

— Странная «сказка», — фыркнула Тоука, дослушав рассказ гостьи. — Хех, действительно, — усмехнулась девушка. — Ты хотя бы главную метафору поняла? — Пф, — гуль повернула голову в сторону, надменно задрав подбородок и сложив руки на груди. — Гули, люди, зверолюди… — задумавшись, тихонько сказала Хинами. — Та девочка «стала» гулем? Разве такое возможно? — Ты ж мой ангел! — улыбнулась Лис, радуясь верному логическому выводу своей новой ученицы. — Подумай хорошенько, тут суть не в физиологии. — … — обе девушки молчали, как вдруг, Хинами с опаской и сомнением посмотрела на Лис. — Это выбор, да? — Точнее, три разных выбора, — продолжила идею девочки Лис. — Выбор главной героини, выбор ее отца и выбор маленькой Розы. — Хочешь сказать, у той девочки был выбор? — воскликнула Тоука. — Конечно, был, у нее был целый нож! — уже злорадно и саркастично произнесла Лис. — Ты намекаешь на самоубийство? — негодовала гуль. — А если она любила жизнь? Если она не хотела умереть от голода в той пещере? Разве ты имеешь право винить ее в том, что она съела того мужчину? — Именно! — выражение лица Илиссы с каждой секундой становилось все более комичным. — Ты говоришь, как истинный «человек»! «Мы убиваем, чтобы выжить. У нас „нет“ выбора». А что, если я скажу тебе, что все твое «желание жить» — всего лишь животный инстинкт самосохранения? Но вот ответь мне на вопрос, ты бы съела Хинами, если бы более есть было нечего? — Что за бред! — Тоуку сильно напугал вопрос девушка и та дьявольская улыбка, с которой она его задала. — Конечно же, нет! — Видишь, значит, дело не только в инстинкте, — Лис высокомерно взглянула на девушку, замечая, как по ее телу пробегает мелкая дрожь от ее взгляда. — Ты съешь только того, кого не знаешь лично. Съесть близкого человека у тебя кишка тонка. Выходит, ты эгоистка! Считаешь, что твоя жизнь важнее, чем жизнь других людей. — Леди Лиса, не надо, — Хинами жалобно посмотрела на свою учительницу, почти умоляя ее прекратить эту пытку. — Тоука раскаивается. — Ну и что? — Лис проигнорировала просьбу девочки. — Думаешь, она заслужила прощения? Что такого она сделала, что было бы способно загладить ее вину? Она полностью бесполезна. Были бы мы на Севере, ее бы уже прилюдно казнили. Ни одно существо на земле не заслуживает прощения. — Леди? — Хинами вдруг улыбнулась, догадавшись о «стратегии» девушки. — Вам не кажется, что это слишком жестокий метод, чтобы заставить человека искать другие пути? — О чем вы? — удивилась Тоука. — Представим, что ты всю свою жизнь росла, не осознавая, что питаешься людьми. Допустим, тебе еду приносили родители. А родители были гуманистами и собирали трупы самоубийц. И тут, вдруг, твои родители умирают от рук людей-следователей. Ты осталась одна. И еду тебе теперь добывать самой, — Лис снова стала трезвой и рассудительной, подмигнув Хинами. — И вот, у тебя есть возможность убить человека и съесть его. Твои действия? «Что? Она знает что-то обо мне?» пронеслось в голове у Киришимы прежде чем она ответила. — Если этот человек — мусор, почему бы и нет? — Ну, хорошо, допустим этот человек — живодер. И он потрошит кошек и собак, — продолжила Лис. — Но что, если этот человек был воспитан отцом-садистом? Который, к примеру, сажал его к свиньям в загон на целую ночь, а на утро резал их у него на глазах, угрожая, что он — следующий. Или свернул шею несчастному щенку, которого мальчик однажды принес домой? — … — девушка не смогла ответить на этот вопрос и погрузилась в свои мысли. — Нет на свете ни одного человека, который бы заслуживал смерти в качестве наказания… — совершенно серьезно произнесла Илсе, с грустью вспоминая жесткие законы своей страны. — Всегда можно выбрать смерть, — проговорила Хинами. — Этого выбора у нас никто не отнимет. — Гуля не берут ножи, — сказала Тоука. — А пол-литра уксусной кислоты возьмет. А еще передозировка многих таблеток. Самый легкий способ: берешь горсть аспирина и запиваешь его коньяком. Смерть в ближайшие часы гарантирована. А сколько еще вариантов? Передозировка наркотиков, падение с высоты, прокалывание барабанной перепонки насквозь, — вспоминала Лис все способы убить гуля, что хоть раз встречала в жизни. — Еще есть обморожение и утопление. Да, точно, утонуть вообще не сложно. Отравиться угарным газом. Взорваться! Поджечь себя, повеситься. — Жесть, — подняла бровь Тоука. — Это насколько нужно не любить жизнь, чтобы додуматься выпить пол-литра уксуса? — Иногда, отчаяние доводит и до такого… — Лис резко помрачнела от этого способа самоубийства. — Жуткая смерть. Все органы всмятку. Долгая и мучительная. Я вскрытие когда-то давно видела. Одного такого «смельчака». — Но мы не об этом сейчас, — снова не совсем естественно улыбнулась Илсе. — Добровольная смерть — это был выбор отца нашей главной героини. И мы не можем обвинить его в этом. Он решил умереть человеком, отдать свою жизнь за мир. Таких, как он, называют героями. Таких, как Роза называют «несчастными». Таких персонажей всегда оправдывают и жалеют. И это нормально, так и должно быть. Но… — Но главная героиня не такая, — продолжила Хинами. — Она осуждала выбор отца и Розы, верно? — Не то чтобы осуждала, — почесала затылок Лис, — Скорее, не хотела повторять их пути. Они вызывали у нее отвращение. — И что же, получается, выбрала она? — поинтересовалась Тоука. — Что еще можно было выбрать? — Она хотела доказать, что она лучше, — ответила подруге Хинами. — Доказать, что она не животное. Что она умнее, что инстинкты не управляют ей. — Зверочеловечность — болезнь. Болезнь, которая развивается только в том случае, если человек осознанно соглашается на это, — подвела итог Илсе.— Разница между зверочеловеком и гулем в том, что гуль ест людей, потому что хочет есть. А зверочеловек — потому что он так решил. Мы никогда не оправдываем свои действия. Есть даже своеобразная традиция у нас. Когда ты впервые убиваешь кого-то — это означает, что ты отныне одиночка. Что ты можешь так же легко убить любого. Не важно, человек это или гуль. Невинный ребенок или убийца. Твоя ли это мать или чужой человек. У зверолюдей нет привязанностей. Та девушка могла остаться в замке Снегурочки, и жили бы они вдвоем вечно. Но она выбрала путь зверочеловека. Путь без привязанностей, без лишних эмоций и инстинктов. Таких — как она называют «чудовища». Их нельзя оправдать, их нельзя пожалеть. Потому что они сами соглашаются упасть в эту бездну. Это их осознанный выбор. — Разве это возможно? — нахмурила брови Хинами. — Разве человек может «заболеть» этим по собственной воле? — Сложный вопрос, — произнесла Лис. — Я не могу дать тебе на него ответ. Не сейчас. С точки зрения современной биологии, это возможно было бы, если бы зверочеловечность была болезнью приобретенной. Но это врожденная патология. Есть определенный ген, который хранится в вирусоподобной «капсуле». Внутри тела каждого человека. В этой капсуле обычно находится один этот ген. Но у некоторых их 2. Чтобы человек стал зверочеловеком капсула должна треснуть и ее содержимое начнет размножаться. В этой капсуле находится особый набор РНК, который отличается от человеческого. И, подобно вирусам, этот набор попадает в клетки человека, вызывая мутации. Но вот вопрос, что заставляет эту капсулу ломаться? Стрессы? Почему тогда зверолюдей так мало? Почему я — зверочеловек? — А вы не подвергались стрессу? — усмехнулась Тоука. — Пф, каждый четырнадцатый живет в семье с серьезными проблемами. По сравнению с жизнью одного моего знакомого, которого отец по пьяни бил каждый день, заставляя делать ужасные вещи, я со своей стервой-матерью жила прекрасно. Но я стала зверочеловеком, он нет, — продолжила Лис. — Мне временами кажется, что кто-то «выбирает» нас. Как будто бы кому-то выгодно или нужно, чтобы именно мы становились такими. Шанс стать зверочеловеком одновременно велик и одновременно ничтожно мал. И пока я не могу понять, по какому принципу нас выбирает природа, какой фактор важен для становления зверочеловеком, я не исключаю возможность существования какой-то высшей силы. — Вы верующая? — удивилась Тоука. — По вам не скажешь, если честно. — Я бы не назвала себя таковой, — ответила ей Илисса. — Я всегда проявляла научный интерес к религии и вере. Изучала фольклор. Я никогда не отрицала сверхъестественное. Хотя и отношусь к нему иначе. Я просто считаю, что мы не знаем мир настолько хорошо, чтобы утверждать, что чего-то точно не существует. Интересно, но если задуматься, разве все эти русалки, оборотни, вампиры, эльфы и прочие не могли быть зверолюдьми? Я сама немного «русалка». Почему бы и нет? Может раньше, таких, как я, было больше? Гули ведь тоже были когда-то мифом. — И та «Снегурочка» тоже существует? — поинтересовалась Хинами. — Я не знаю, — пожала плечами Лис. — Это очень странная история. У нас действительно была такая принцесса Лиана. Но, вот парадокс, ее никто не ел. Девушка умерла при загадочных обстоятельствах во времена войны. Ее нашли замерзшей в собственной постели. А ее мать, с нее действительно содрали кожу фашисты. Действительно была такая девочка-гуль Роза, но съеденной нашли именно ее. Говорят, ее съели волки. Но сами подумайте, каким должен быть волк, чтобы одолеть гуля. А главная героиня… Единственной женщиной, которую привязали к огромному дереву в лесу, у нас была некая Дарьяна. И сделали с ней это за убийство всей своей семьи. — Странно, — задумалась Тоука. — Это похоже на галлюцинацию. Но вот вопрос, когда заканчиваются реальные события и начинается этот бред? — Эту сказку нашли на листочке в одном из отверстий того дерева. Так говорят, по крайней мере. Хотя, я ходила в лес. Неделями искала это древо, но не нашла, — произнесла Илсе. — Я не знаю почему, но эта сказка сильно отложилась в головах моего народа. Мы почитаем Снегурочку, как одну из великих духов севера. Приносим ей жертвы в первый день зимы. Просим у нее защиты от холода. Матери просят у этой «богини» защиты их детям от болезней. В том числе и от зверочеловечности. Она — защитница и покровительница королевской семьи. — Что-то не сберегла она вашу семью, — злорадно усмехнулась Тоука, вспоминая все то, что ей наговорила девушка. — Один близкий мне человек говорил, что наша семья — прекрасная яблоня. На этой яблоне растут дивные зеленые яблоки. Кисловатые, но в тоже время сладкие. Чистые, блестящие. Каждое в точности повторяет лучшие качества друг друга. Вот только в самой яблоне все время сидел червячок. И этот червячок погрыз все-все яблоки, не пропустив ни одно. В итоге червячок остался на дереве один. Но и яблоня в скором времени погибла, — немного грустно вздохнула Лис. — Королевские семьи редко бывают счастливыми. Вы даже представить себе не можете, каково это – родиться с определенной целью. Я родилась, чтобы стать королевой. Из меня всю жизнь растили королеву. Это было единственной причиной, по которой мать меня родила. Она сама мне об этом говорила. Да я и не против была. Вот только я и правда — червячок. Олицетворение всего того, чего наша семья стыдилась и прятала. В итоге, после рождения сестры я поняла, что королевой мне не стать. И все, жизнь кончилась. А зачем еще мне жить? Я больше была им не нужна. — Поэтому вы здесь? — спросила Хинами. — Ищите свое место в мире? — Есть два вида отношений к жизни, — ушла от вопроса Лис. — Кто-то считает, что раз он родился, то уже имеет право на жизнь. Считает свою жизнь значимой и важной. Он может не всегда задумываться о значимости чужой жизни, но свою жизнь он ценит. Или, он может любить вообще все, считая, что любое существо по сути своей достойно жизни. А есть второй вариант. Когда человек считает, что с рождения он никому по сути своей и не нужен. И жизнь его ничтожно мала, и незначительна. И каждый чертов день этот человек будет вставать с кровати с одной единственной целью — доказать, что он достоин жизни. Доказать, что он полезен. — Я поняла, — вдруг, снисходительно посмотрела на девушку Тоука. — Невеселая должно быть жизнь у человека, который все время вынужден доказывать самому себе, что достоин жизни. Так вы к людям относитесь. С точки зрения их полезности. Так же вы относитесь и к себе. — Конечно, — еще шире улыбнулась Лис, не в силах показать на своем лице печаль. — Когда настанет день, когда мой ум перестанет быть нужным обществу, я брошусь под поезд сразу же. Я живу, потому что я могу дать что-то этому миру. Из кожи вон лезу, чтобы не вредить ему. Я бы не смогла, я бы не смогла убить не то, что родственника, даже убийцу. Я не способна отнять жизнь. Я могу лишь подарить смерть. — А можно грубый вопрос? — спросила Тоука, наблюдая за реакцией Илиссы, девушка спокойно ей кивнула и гуль продолжила. — Почему вы боретесь? Зачем доказываете? Вы ведь не так относитесь к смерти, как «нормальные» люди. Вы бы смогли, я думаю, убить себя. Что же заставляет вас бороться? — …. — Лис молча уставилась на девушку, пытаясь подобрать слова такие, чтобы не раскрыть всей своей души. — Мне стыдно умирать… Вдруг в комнате стало невероятно холодно. Руки и ноги Лис окоченели. По телу пробежались мурашки. Боковым зрением Илсе заметила, как стены комнаты начали рушиться. Девушка зажмурила глаза, считая до десяти и повторяя: «Этого не может быть. Это всего лишь галлюцинации». Но ничего не помогало, из пола полезли разнообразные растения. И мертвенно-холодные руки с силой сжали горло девушки. Лис схватилась за шею и начала кашлять. Посмотрев на собственные руки ее зрачки расширились. Ее пальцы были запачканы какой-то омерзительной черной жидкостью. Резко разболелась голова. В какой-то момент сознание и вовсе покинула девушку и она бледная упала со стула. — Леди Лиса! — пыталась докричаться до нее Хинами. — У нее обморок, — сказала Тоука, подхватывая девушку. — Давай уложим ее на диван. И нужно принести воды. Черт, наверное, с ней это часто случается. Я слышала, при истощении обмороки для человека — частое явление. Но ее же не заставишь ничего съесть!

***

— Она очнулась довольно быстро, — проговорила Тоука своему шефу, одновременно вытирая стол. — Ничего не стала объяснять, смотрела, словно сквозь меня. Что-то бормотала. Быстро собралась и ушла. Категорически отказавшись от сопровождения. — В тот раз тоже было что-то подобное, — потер подбородок стоящий рядом Канеки. — Еще я пересматривал камеры видеонаблюдения в тот день. Леди Лиса будто говорила с кем-то в пустой комнате. И, ты права, ее взгляд. Она смотрела явно не на меня. Словно рядом было что-то еще. — Эй! Канеки, а ну марш работать! — завопила Тоука, заметив что парень халтурит. — Правда, Канеки, помоги Тоуке, — поддержал девушку шеф. — А я должен кое-кому позвонить. Сказав это, менеджер поднялся на второй этаж кафе, достал из кармана мобильный телефон и нашел среди контактов имя «Оддо Альвиано». Немного подождав на том конце, послышалось привычное: «привет, братец» — Здравствуй, Оддо, — вежливо начал Йошимура. — Как твои дела? Как здоровье? — Рак легких дает о себе знать, — прохрипел в трубку мужчина. — Не думаю, что мне долго осталось. — Эх, приехал бы ты к нам, — с грустью произнес менеджер. — Мы бы о тебе позаботились. Хотя бы последние дни провел бы с женой. Тело сына же тебе так и не вернули. — Я не могу, — кратко ответил собеседник. — У меня больница. Эти дети не смогут без меня. «Я не спас своего сына, так попытаюсь спасти чужих», вспомнил слова дальнего родственника менеджер. — Да. — раздалось на том конце. — Да и к тому же, один хороший человек прислал мне «тело» Сиднея. Мы будем похоронены вместе. Всей семьей. И я надеюсь, когда придет время Герды, ты позаботишься, чтобы и она была с нами. — Конечно, — пообещал мужчина. — А что с лечебницей? — Саму отдам Генри. Он, конечно жесткий человек, но наших пациентов любит, как я, — усмехнулся Оддо. — А исследования хотел передать другим ученым. Может, пригодятся. Я столько психических заболеваний изучил за это время. Как жаль, что в молодости я был так глуп. Очень больно осознавать, что я мог помочь своей жене и сыну тогда. — Ты не виноват, — утешал его Йошимура. — Никто не знал, что такое может случиться с гулем. — И все же, я мог быть более внимательным, — ответил мужчина. — Но, как мне однажды сказала одна девочка: «За ошибки платят вдвое больше. Искупить вину — обязанность любого, кто хочет жить с ней на сердце» — Илисса, верно? — произнес менеджер. — Да, да. Эта девочка перевернула мою жизнь, — усмехнулся Оддо. — Вы общаетесь? Я удивлен. — Необычная девушка, — подошел к сути звонка Йошимура. — Она лечилась у тебя? — А, да, — насторожился доктор. — Мелкое психическое расстройство, ничего особенного. Мы быстро с ним справились. И она еще некоторое время просто у нас жила. — Ничего особенного, говоришь… — тихо произнес менеджер. — Я не буду мучить тебя расспросами. Я всего лишь хочу знать, являлись ли галлюцинации одним из симптомов ее заболевания. -… — на секунду в трубке повисло молчание. — Я не понимаю, о чем ты.