Потерявший найдет дважды

Утро началось для оборотней с вопля Вента: — Черт, дебилы, проспали! Пришлось в срочном порядке одеваться и чистить зубы. Причем Флориан умудрился упасть с зубной щеткой во рту, когда надевал джинсы. Друзья хохотали над ним недолго: нужно было спешить. Едва успели закрыть дверь квартиры, едва успели заскочить в автобус и едва не проворонили свою остановку. Шон с вампиршей ждали их уже в парке: парень спокойно сидел на скамейке, а Далтон выхаживала взад-вперед, зло хрустя чупа-чупсом на всю округу, из-за чего прохожие кидали на нее веселые взгляды (маленькая девочка, выхаживающая по аллеи, как генерал перед строем провинившихся солдат, выглядела уморительно). Их опоздание ее сильно злило. Видимо, еще и по этой причине их хорошо отбрили, даже не поприветствовав: — Где были? Почему так долго? Эй, как тебя там? Плесень? — ткнула в Вента, офигевшего от такого обращения. — Почему у тебя рубашка задом наперед одета, а вид такой, словно ты вчера пил? — Плесень? — очумело переспросил Уэйр, понимая, что и в самом деле рубашка на нем шиворот-навыворот. — А ты, ведьмак? — Рутгер тихо застонал: марафон в почти целый квартал и так дался ему нелегко, а тут еще и наглая вампирша, не похожая на вампиров из Книги, отчитывает. — Слово «расческа» слышал? Знаешь, что это такое? Хочешь покажу?! — Что ты на него накинулась, а я? — перебил ее Флориан, передавая друзьям бутылку с минералкой (еле успели захватить). — Ты, зеленоглазка, носки разные одел! — не оставила и его без внимания Аманта. Все дружно посмотрели на промежуток между джинсами и кроссовками Флориана и поняли, что она права. Рут с Вентом заржали, зеленоглазый пошел пятнами то ли от злости, то ли от стыда, вампирша осталась стоять с вопрошающим взглядом, а Шон перевел глаза в сторону, сделав вид, что это его не касается. Сейчас не до этого. Когда все успокоились, Аманта усадила оборотней рядом с Шоном и стала вводить в курс дела: — Блондинку, которая предположительно понравится Змею, мы с Шоном нашли. Зовут Тесса. Ей двадцать пять, детей не имеет. Живет жизнью серой мыши в доме родителей. Работает в районной больнице медсестрой. То, что надо. Спеллинг, медальон заколдовал, чтобы аромат как у Шона был? — Я не колдун, а ведьмак! — вскинулся Рут. — Колдуны — чернокнижники, у которых нет ни морали, ни принципов, а мы работаем с живой материей и имеем Кодекс. — Да-да, поняла уже. Ну так что, сделал? — Сделал, — недовольно проворчал юный ведьмак и стал копаться в сумке Флориана. По привычке они сложили все в одну сумку и вручили ее самом сильному. На тренировках это выручало их не раз и не два. — Вот, — он протянул на ладони крупный, как слива, серебряный медальон на тонкой цепочке. — Не понимаю, почему именно аромат Шона? — спросил Флориан. — Потому что придать медальону аромат моей крови Рутгер не согласился бы, — пояснил Шон и незаметно переглянулся с Амантой. Она, конечно, хорошо с отмазкой про кровь придумала, только вот… Они решили брать Виктора не голодом, как думали двуликие после того, как Шон сказал им, что вампир очень любил его кровь, а похотью. Шон не хотел не то чтобы признавать, а даже — думать об этом, Аманта же знала: Виктор до сих пор хочет Шона. Из-за этого и ищет. Месть — это лишь предлог для других. Если Виктор поймает его, то будет насиловать до смерти. И не до своей — это точно. — Привлечет к себе внимание и впоследствии передаст человечке медальон у нас… — взгляд Аманты упал на Шона, но он одними глазами сказал ей: «Только посмей. Я устроил это не ради того, чтобы изменять Стивену». — Точно! Ты у нас, зеленоглазый, и соблазнишь красотку в расцвете лет. — Как-то прозвучало это странно, — издал смешок Вент. — Ничуть. Он из вас самый красивый… — Эй! — возмутился темнокожий. — …так что ему и флаг в руки, — закончила как ни в чем не бывало Аманта. — Ладно, — немного неуверенно согласился Флориан. — Только я никогда не встречался с девушками… — Ничего, приятель! — ободряюще толкнул его в плечо Вент. — Научишься! — Ага, — подтвердил Рут. — Я помогу, — пообещал Шон. — Я уже давно не девственник. Оборотни взглянули на него с уважением, а вампирша захохотала, упав на колени. — Вот только скажи сейчас что-нибудь, — предупредил ее Шон. — Угу, — утирая слезы, закивала Далтон. — А ничего, если… — Я же сказал! — Расскажу! Все расскажу! — Заткнись! — Любовни… Эллис в последнюю секунду успел закрыть вампирше рот. — За-ткнись. Она закатила глаза, мол, хорошо-хорошо. — У тебя есть любовница? — тут же влез любопытный Вент. — Не имеет значения, — отпуская Далтон, сказал Шон. — Наша главная цель сейчас — это очаровать Тессу и передать ей медальон. После мы якобы случайно столкнем ее с Виктором и будем надеяться, что она привлечет его внимание. — Привлечет, — коварно улыбаясь, заверила Далтон и, отобрав у Рута медальон, показала его Шону. — У нас есть это. И кстати, успокойте своего друга, а то у него, похоже, паника в связи с предстоящей миссией. Флориан сидел белый, как мел. Свою ошибку они поняли сразу, как Флориан подошел к Тессе. И она заключалась не в том, что девушка не пошла на контакт или же восприняла молодого красивого парня, подошедшего помочь ей донести пакеты до машины, в штыки. Нет. Дело было в другом: оборотень не мог завести разговора, чуть ли не блея что-то невнятное, как козёл. Аманта закатывала глаза на каждом его исковерканном слове, Шон недовольно хмурился, Рут и Вент наблюдали за другом с печалью в глазах: они на его месте вели бы себя не лучше, ведь, всю жизнь проведя в поселение, настоящих женщин — не оборотней — они не видели, из-за чего в их присутствии ощущали стеснение. Впрочем, ошибкой отправить на разведку именно Флориана они перестали это считать уже через несколько дней, когда, явно польщённая его вниманием, Тесса приняла в знак признательности за спасение (двуликий, находясь рядом с ней, чуть не угодил под автомобиль, однако она его спасла; конечно, всё было подстроено) медальон, который ей сразу понравился (и это уже были не проделки Рутгера, а чисто женская любовь к безделушкам). Флориан поддерживал с ней связь еще некоторое время, приглашая то на прогулки, то в кафе, а затем сказал, что родители срочно отправляют его в Германию к тётушке. Так первая часть плана была завершена и настала середина июня. Хорошенько помотав нервы из-за неуклюжего Флориана, Шон решил взять передышку в один день. До этого они каждое утро собирались и, обсуждая дальнейшие действия, отправляли Нота к Тессе. Сейчас же русалу был предоставлен целый день свободы и покоя, который он решил потратить на полезное: подсмотреть за Виктором, а точнее за тем, какое у него настроение сейчас (Далтон сказала, что в последнее время настроение у него не ахти какое, но хотелось надеяться на лучшее, ведь иначе вампир мог просто проигнорировать человечку) и кто крутится рядом, то есть приспешников. Раньше среди них была главной Амента, кто сейчас — Шон и хотел узнать. К слову, Аманта, пока Шон пропадал неизвестно где, тоже времени даром не теряла: поднимала оборотням боевой дух, который они подрастеряли из-за истории с Тессой. Флориан, понятное дело, был подавлен. Забавная маленькая девушка с приятным характером и симпатичной внешностью ему нравилась, и он хотел побыть с ней подольше, однако иметь с ней каких-либо отношений ему запретили, почти вежливо предложив подождать, так что он ходил кислый и чуть ли не бродил, как дрожжи. Рутгер и Вент тоже подрастеряли былой запал: Аманта с Шоном понарассказывали им столько историй про Виктора (а парень еще и длинный шрам на руке показал — дело рук Виктора), пока Флориан был занят Тессой (они ходили за парочкой следом), что теперь ведьмак постоянно что-то учил из своей старой потертой книжки, а Вент, просясь в спортивный зал, куда его не отпускали, каждые пятнадцать минут падал на пол отжиматься. Оба сильно впечатлились, в полной мере осознав, что, идя против Виктора, они рискуют своими шкурами. — Флориан, — позвала Далтон зеленоглазого, который, сидя в кресле, уныло переключал телевизионные каналы. Здесь же были и Рут с Вентом: — Если взять немного мягколистника и… — Пятьдесят шесть… Пятьдесят семь… — Что? — Долго будешь щеки дуть? Далтон весело бухнулась на диван, от чего Рут на другом конце подпрыгнул. — Отстань, — резко ответил Флориан. Он, как маленький мальчишка, которому запретили играть в стрелялки и теперь читали занудную лекцию с длинным и непонятным названием, насуплено и упрямо смотрел в экран телевизора и ничего не видел. Если бы Аманте кто-нибудь сказал, что она когда-либо увидит Флориана, эту зеленоглазку, которая при первой встречи вела себя очень нагло и уверенно, таким по-детски обиженным и надутым — не поверила бы. Но нет, сидит же, упрямится. И черт, как должно быть глупо это смотрится со стороны: десятилетняя девочка со взрослым взглядом пытается вывести из депрессии молодого парня. — От Шона уже нахватался? — усмехнулась Аманта. Удивительное рядом: несмотря на то, что Эллис был младше оборотней на целый порядок (ему двадцать один год, когда им пятьдесят), они прислушивались к нему как к старшему, мгновенно перенимая жесты или же мимику. К примеру, подобно Шону Рутгер часто стал кривиться. Вент, когда их дела шли лесом или же его что-то не устраивало, точно копируя Шона, склонял голову на бок и отводил глаза в сторону, при этом вздыхая так недовольно, что становилось не по себе. Флориан же перенял его привычку говорить с Далтон резко и часто отрывисто. И Аманту это не злило — нет! Ее это забавляло, ибо Шон, видя свое собственное отражение в еще молодых двуликих, понимал, как не совершенен, и, как догадывалась вампирша, терзался вопросом «а нужен ли я такой дерганный и вечно недовольный Стиву?». — Не твое дело, — тоже излюбленная фразочка Эллиса. — Просто ты достала уже. — Это точно! — от пола поддержал друга Вент и продолжил отжиматься, бормоча счёт себе под нос. — Мало того, что пришла ни свет ни заря, — Флориан кинул косой взгляд на Аманту, — так еще и попыталась свои порядки навести. — Однако, — оторвавшись от книжки, важно поднял вверх палец Рут, — в чужой монастырь со своим уставом не лезут, — и, поправив очки, вернулся к чтению. — Ты, чокнутый, молчал бы, — вздохнула Далтон. — Только и делал, что везде за нами таскался. Флориан, как долго еще будешь портить мне настроение своим видом? Оборотень протянул руку в сторону двери: — Выход там. — Как грубо. — Как нагло. Ворвалась к нам, когда Шон наконец-таки позволил отдохнуть! — А по-моему, ты был бы не против — позволь он тебе еще «поработать», — хмыкнула вампирша. Флориан скуксился: он был недоволен из-за того, что ему запретили видеться с Тессой, но в то же время возразить Шону, который и запретил, он не мог. Русалов — даже совсем еще юнцов — у двуликих очень уважали, к ним прислушивались, и их почитали почти что как богов в Древнем Риме. — И ничего, что он до моего плана вас, считай, на плаху отправил? А еще все знали: русалы очень умны и дальнозорки на будущее. — Не отправил бы, — возразил Флориан. — Это точно… Мы встретили Шона пару месяцев назад. Рут оторвался от своей книги, а Вент перестал отжиматься. Оба смотрели на Флориана. — Он пришел к нам в поселение поздней ночью, но никто не спал. Весь день нас всех тревожило непонятное ожидание, и оказалось, что это было ожидание нового русала. Шон попросил помощи с порога. Он был бледным и уставшим. Моя сестра, гарэ* поселения, хорошо приняла его, и он все ей рассказал. Нас не было тогда рядом, поэтому мы не знаем всей правды. Шон рассказал нам о себе уже потом, когда объявил, что ему нужна НАША помощь. Мы безропотно согласились. Он ушел. Позже мы отправились в Нью-Йорк. Сестра предупредила, что до встречи со стаей, которая примет нас, мы будем на попечении Шона. — Вот именно поэтому мы и уверены: он не отправил бы нас на смерть, — закончил за друга Рут. — Из-за одного слова «попечение»? — Аманта была разочарована. — Да, — дерзко ответил ей зеленоглазый. — Это в вашем людском и вампирском мире принято не держать свое слово, обманывать, предавать и убивать ближнего. У нас — нет. Вампирша не стала отвечать. Пожав плечами, она отправилась домой, а оборотни так и остались при своем: Рут вновь засел за книгу, Вент пошел на пробежку, а Флориан бесцельно смотрел в экран телевизора, бессмысленно злясь не пойми на кого. …На что наделся Шон, решив прорвать одну из зон досмотра Виктора на трассе? Он в самом деле думал, что оборотни не пойдут Виктору разминкой перед обедом? Неужели с тем своим планом он решил сыграть в рулетку: прорвусь с оборотнями — выигрыш, если не смогу — пожертвую собой, но слово перед гарэ сдержу? Так, что ли? Аманта не понимала.