Потерявший найдет дважды

Альберт снова пришел ранним утром: позволив Клеббе открыть перед собой дверь, он преспокойно ступил в палату, осмотрелся, вскинув бровь, после чего последовало надоевшее: — Доброе утро, Стивен. Альберт ненавидел его. Стив знал это с тех самых пор, как начал полностью осознавать себя. В детстве Альберт часто игнорировал его или же просто не замечал, в то время, как с Самуэлем, их средним братом, дружил, общаясь легко и непринужденно. Когда стали взрослее — изменилось лишь то, что Альберт стал говорить с ним по работе, а так — все то же полное равнодушие, у которого даже не было оттенков. Равнодушие и равнодушие. Так не обращаешь внимания на случайного прохожего или мелкий лист под ногами. В чем причина такой огромной пропасти между ними, Стивен никогда не пытался выяснить, ибо понимал, что Альберта это не исправит. — Доброе. Клебба встала у входа и тут же превратилась в статую: не вижу, не слышу, «не чувствую». Эта женщина, пожалуй, была единственным человеком, который удерживался рядом с Альбертом и его невыносимым характером на протяжении многих лет. — Как себя чувствуешь? — бессмысленный вопрос. Глаза брата бегали по многочисленным пищащим приборам и с безразличием отмечали, что ничего не изменилось. — Прекрасно, — раз уж играть, то по его правилам. Немного приподнявшись, Стивен взглянул в окно. Придется вытерпеть еще один раз. — Ты подумал над моими словами? — брат посмотрел на него недовольно выжидающе. Пожалуй, это была его первая эмоция за те несколько недель, что он приходил. И неудивительно, что она такая «пасмурная», ведь, спрашивая, он уже знал ответ. — Здесь и думать не о чем, — тяжко вздохнул Стив. — Я не сниму ментальные щиты. Можете снова пробовать пробить их, ведь с гипнозом, голодом и простым избиением у вас ничего не вышло. — Стивен, — Альберт никогда не сокращал его имя, тем показывая, что не считает его близким себе человеком. — Ты же понимаешь, нам придется принять более действенные меры. — Вперед, — безразличие не было наигранным. — Почему ты не хочешь рассказать? — вдруг угрожающе понизил голос старший брат. — Точнее что ты не хочешь рассказать? То, что помог Далтон сбежать в Нью-Йорк? Или Эллису? А может, ты помог им обоим? Или ты скрываешь то, что спал с избранным? Ну же, Стивен, что это? Их с Шоном связь была обнаружена. И дело тут было не в том, что Стива и парня кто-то застал. Нет, Альберт сам догадался. Он всю жизнь наблюдал за своим нелюбимым братом и уж его особую заботу об одном из избранных заметил сразу. Помножил ее на ориентацию Стивена, учёл некоторые факторы и, наконец, сделал один-единственный верный вывод, который, однако, Стивен ни разу не подтвердил: ни своей реакцией, ни словами, ни чем-либо еще. — Я не скажу тебе, — покачал головой Стив, — сколько ни пытай. Альберт быстрым движением поправил очки на носу и стремительно поднялся. Взглянул на осунувшееся, серое лицо Стива и процедил: — Тогда так и сдохнешь здесь. Тем более что осталось тебе недолго. В солнечный день в небольшом Нью-Йоркском парке было хорошо по одной-единственной причине: пекло не так сильно, как на открытом пространстве, — поэтому люди стекались сюда, как мухи на мед. Одни устраивали пикник на лужайке, другие приходили поиграть со своим псом, третьи, в основном парочки, гуляли, держась за руки и воркуя. Они же обосновались на одной из лавочек, прятавшихся в густой тени. Сидели, оттирая пот со лба и проклиная Аманту за ее привычку досадить. — Ей стоило бы поспешить, — в который раз пробурчал Вент. Его футболка, как и Флориана, вымокла почти насквозь, пока добирались до места «дислокации», поэтому ему особенно хотелось наконец убраться под какой-нибудь навес и желательно с кондиционером. — Любит же она насолить, — поддержал друга Флориан, которому было не легче. — Не позволила нам поближе подойти, а теперь еще и молчит, — оборотень раздраженно взглянул на свой сотовый. Аманта должна была позвонить, как всё сделает, но пока что она молчала. — А ты чего? — Вент пнул по ноге читающего свою книжку Рутгера. — Хорошо тебе, да? Нет, чтобы и нам жизнь облегчить. — Как? — посмотрел на него из-за очков Спеллинг. — Принести веер и обмахивать вас, как фараонов? — Да какой к черту веер! Хотя бы прочел какое-нибудь заклинание, которое бы понизило градус жары в воздухе. — Такого не существует. Никакое заклинание не в силах отдалить Солнце от Земли, — фыркнул ведьмак. — А то, что я себе прохладную оболочку создал — так не каждому же могу. Я еще неопытный, мне и на одну оболочку сил едва-едва хватило. — А Шон? Оборотни все как один посмотрели на сидящего с края скамейки русала. Не было похоже, что ему жарко: на лице ни капли испарины, рубашка сухая и, главное, от него не несет потом за полверсты! — Не могу, — продолжая следить глазами за чем-то на стороне, отозвался Шон. — Я не ведьмак. Мой организм просто не подвластен солнечным лучам. — Это как? — нахмурил брови Вент. — Другими словами, я не нуждаюсь в воде, вырабатывая ее сам. Мне даже пить не нужно — стоит просто окунуться с головой в емкость с водой, превышающую массу моего собственного тела. — Ого, — ошарашенно протянул Рутгер. — Да ты автономен! — Я русал, — усмехнулся Шон. — И я не автономен. Подобно людям я не совершенен. Но в чем… не скажу. Оборотни понятливо промолчали (у русалок тайна на тайне громоздится и не знает, где пристроить еще одну тайну). — Ну, Флор, — снова не вытерпел Вент, — как думаешь, скоро там вампирка или как? — Во-первых, не называй меня Флором, я Флориан, — Уэйр любил измываться над его прекрасным именем. — Во-вторых, я не знаю. Может, устанавливать контакт долго приходится. — Как маленькая девчонка и молодая девушка могут не подружиться? О чем ты вообще? Тут вступился Рут: — Флориан о том, что, может быть, ей сложно установить контакт с Тессой. Вспомни, сколько вампирше лет? Сотня? А может, больше? Она родилась в другом окружении и выросла тоже, так что может попросту не ведать, чем сейчас увлекается современная молодежь. Ведьмак деловито поправил очки на носу, Вент же с Флорианом взглянули на него одинаково насмешливо. Всезнайка. Как всегда, влез и всё разжевал, как для даунов. Правда, это никогда не мешало им дружить. И неожиданно для всех Шон рассмеялся. — Не ведает? — сквозь смех спросил Шон. — Ты ошибаешься, Рутгер, ибо Аманта прекрасно знает, чем сейчас увлекается молодежь, на каких сайтах сидит, что слушает, куда чаще всего поступает и где чаще всего проводит вечеринки. Она знает. Не зря у нее навороченный ноутбук со скоростным Интернетом и куча друзей по всяким тусовкам. — Друзей? То есть люди? — не поверил Флориан. — Но среди же взрослых людей не принято водиться с мелочью всякой! Она же на малолетку похожа! — Похожа, — подтвердил Шон, — но только внешне. Как верно было подмечено, она прожила очень долго, поэтому многое знает. К примеру, как менялась мода, музыка и прочее. Уж с кем-кем, а с ней Тесса найдёт о чем поговорить. Точнее наоборот: это Аманта придумает, о чем поговорить с Тессой. — Ну да… — озадаченно трогая пирсинг в губе языком, пробубнил Вент. — Ты прав. Иначе давно бы попалась Маккуори. — Верно, — усмехнулся Шон, подняв глаза к голубому небу в просветах густых крон. — Виктора она знает так хорошо, что может скрываться от него до бесконечности. Они будто в кошки-мышки играют: Аманта прячется по щелям, изредка высовывая свой длинный нос, чтобы узнать, чем занят Виктор, а тот не спешит ее ловить, лениво отмечая, где сейчас она находится. И естественно, коту может очень не понравиться, если у мыши появятся друзья или если она попробует отвоевать себе кусок сыра с хозяйского стола. Двуликие переглянулись между собой. Каждый почувствовал, что слова Шона сейчас были с подтекстом, но с каким — они понять не смогли. Все-таки у вампирши и русала свои дела, отношения и проблемы. И неясно, почему они до сих пор вместе, сотрудничают, если в прошлом были связаны системой хищник-добыча? Рутгер откашлялся, не зная, как замять неловкую паузу (Флориан же с Вентом, как и всегда, сделают вид, что ничего не было), и вдруг озвучил первое, что пришло в голову: — А почему ты зовешь Маккуори по имени? Шон помрачнел, недовольно нахмурился. Рутгер понял, что стоило подумать, прежде чем говорить. — Изви… — Он сказал мне, — не услышав, обронил Шон. — Сказал называть его Виктором. Он хотел этого, и я не противился: просто не имел права. Тогда его жестокая непреклонная воля была моей собственной. — …А сейчас? — осторожно поинтересовался зеленоглазый. — А сейчас, — взгляд русала потеплел, и на губах заиграла улыбка. — Сейчас я вне его мира. Я вырвался, вынеся дверь. Теперь мне нужно кое-что сделать, сдержать обещание. Невольно, но оборотни облегченно выдохнули. — А какое, расскажешь? — на этот раз провокационный вопрос задал Вент. — Позже, быть может. Сейчас мне нужно спешить, иначе я рискую его не сдержать, ведь времени осталось совсем немного. Завибрировал телефон у Флориана. Чудом вспомнив, куда нажимать, оборотень включил громкую связь, и они услышали голос Аманты: — Пляшите, я закончила. — Она клюнула? — напряженно поинтересовался Шон. — Еще как! Я едва рассказала свой бред — у нее уже глаза горели. Флориан скрипнул зубами от злости и тихо рыкнул. — Ой-ой, кто там у нас обиделся? — сыронизировала Далтон. — Неужели Флориан? Флориан, не ты ли недавно говорил, что все о'кей? — Это было до того, как ты пояснила вторую часть плана, — вмешался Вент. — А моё какое дело? — раздался шелест. — Дела не смешивают с личным, все помнят? Флориан взглянул на сосредоточенно о чем-то думающего Шона (он отошел от них, узнав нужное, и теперь стоял чуть поодаль) и понял, что помочь ему он хочет сильнее, чем быть с Тессой. Видимо, первое волнительное впечатление от знакомства с девушкой сошло на нет. — Где ты? — спросил Рут. — Я-то? Уже выхожу с восточного входа. Еду домой. Передайте Шону, чтобы с вами не засиживался или ещё где-то, не понять где, и топал ко мне. Нам есть о чем переговорить. Положив трубку, Флориан убрал телефон в сумку, и повернулся к русалу, однако его рядом уже не было. — Шон? — Нот недоуменно стал искать его глазами. — Ушел, — сказал Рут. — Аманта, как сказала, что у восточного входа, так он и ушел. — Ясно. Ну и мы пойдем? — Пойдем, — согласился и за Рута Вент и, сделав пару шагов вперёд, неожиданно остановился. — Странно. Я уже на протяжении нескольких недель не могу отделаться от ощущения неправильности происходящего. — В смысле? — Шон слишком сильно хочет сдержать обещание, данное неизвестно кому, и слишком сильно спешит, хотя в таком деле, наоборот, с кое-чем лучше повременить. Аманта слишком спокойно относится к тому, что каждый день проводит с оборотнями, и слишком сильно желает вырваться из Нью-Йорка. И мне кажется, дело тут не только в Викторе. Нет, есть еще что-то. Правда, что именно, я понять не могу. На десерт же Маккуори. Почему он хочет убить Аманту? Что за причина вообще? Сколько ни спрашивал вампирку — отмахивается. Не говорит. Почему он хочет убить Шона? Только ли за бегство? По-моему, Семиголосый повидал множество избранных, но ни одного — известно же, что уже были случаи, когда избранные сбегали, — не пытался остановить. Мол, убежала добыча, ну и пусть! Мне другую принесут. Понимаете? Всё настолько странно, что я уже начинаю жалеть, что мы впутались во всё это. Флориан с Рутгером переглянулись. Теперь, когда Вент сказал об этом, они и сами заметили странности, правда, отвечать другу не стали.