Потерявший найдет дважды

Чуть больше недели они ехали по ровным дорогам в дождь и град, в пасмурную и солнечную погоду, изредка останавливаясь на заправках, в закусочных, вечером — в гостиницах. Шон не скучал: то читал журналы, которые заставлял путем угроз и обещаний покупать ему, то включал по своему усмотрению радио и музыку, то непринужденно болтал о чем-нибудь, как бы сам с собой. Он сразу понял, что Кук будет потакать всем его капризам; таким уж мужчина был человеком, а Эллис и пользовался этим, напрочь забыв и о том, что его похитили, и о том, что они едут неизвестно куда, и о том, что дома, быть может, плачет мать и в очередной раз звонит в полицию отец. Да, забыл. Со Стивеном ему было легко и спокойно, и казалось, что прошлая жизнь — это не его жизнь, а еще чья-нибудь, казалось, что ему не двадцать лет, а пятнадцать и что у него есть добрый старший брат. Казалось. Он понимал это, но продолжал обманываться, дурачиться. Обратно ему не хотелось абсолютно. Может, в этом был виноват Кук, хорошо относившийся к нему, может, веселое времяпровождение, а может, и еще что-то. Он не знал, и ему было плевать на это. Шон уже смирился с тем, что скоро он встретится с неизвестными ему людьми, что они будут что-то предлагать ему, объяснять, рассказывать; кроме того, его уже не пугала мысль, что он не вернется обратно, в Сомерсет. Он… По правде, его бы уже никто не заставил вернуться туда. Жизнь в родном городе была обычной: сначала школа и друзья, потом колледж и девушка. Все, как у всех, однако он постоянно чувствовал себя отчужденно. Родителей он не любил с самого детства, хотя они его любили, друзьями он не дорожил, хотя они всегда были рядом и поддерживали его, девушку он не ценил — они часто ругались и спорили. Он всегда чувствовал, что его жизнь идет не своим чередом, что все, его окружающее, неправильно, не его. Он давно перестал обращать на это внимание, привык, однако сейчас… Шон ощущал другое: с того момента, как негр похитил его с родной улицы, затолкав в машину, а затем пережав сонную артерию, его кривенькая дорожка Судьбы стала выравниваться, а выбоинки и пустоты на ней — исчезать. Странно, так странно. Если тебя похищают, ты должен стремиться в родные пенаты, чтобы обнять близких, успокоить их и сказать, что с тобой все хорошо, однако Шон не хотел вернуться. Наоборот: он желал уехать подальше, забыть обо всем, стать кем-нибудь еще, но главное — не быть тем Шоном Эллисом, который часто думает о том, что всё это сон и что скоро он проснется. Правильным было убежать, ведь там — в неизвестности — его место. Эллис часто путался в своих мыслях, обманывал себя, но сейчас он чувствовал, что едет туда, где ему самое место. И это… это не могло не радовать. — Чему улыбаешься, Шон? Парень вздрогнул, вынырнув из своих мыслей, посмотрел на Стивена, который тихо подпевал неизвестному певцу по радио, и сказал: — Да так. Мы скоро приедем? Кук застонал. За последние два дня он успел возненавидеть этот вопрос и все слова в нем. — Скоро. — Вчера ты говорил то же самое. — Нет, на этот раз скоро. Мы уже, можно сказать, подъезжаем. Шон удивился: — Правда? — а затем закричал. — Почему ты не предупредил, мать твою?! — А это что-то изменило бы? — фыркнул мужчина, сворачивая с асфальтовой дороги на проселочную. — Сейчас мы в семи километрах от небольшого городка Камден, здесь располагается Общий Дом Теннесси. — Ты постоянно добавляешь к Общему Дому слово «Теннесси», что это значит? — Скоро узнаешь. Если Кук возненавидел вопрос «скоро ли доберемся?», то Шон — словосочетание «скоро узнаешь». Со всех сторон их стеной обступал смешанный лес, особенно красивый своими нежно-зелеными клёнами, важными пихтами, высокими буками, смешными грабами, стройными елями, которые словно возносились к лазурному небу тонкими стволами с благодарностью на блестящих от росы, пушистых лапах. В воздухе витал аромат хвои и дождя, создавая другой мир и другую Вселенную, в которой нет машин и зла, в которой есть только этот величественный лес и ничего больше. Зачарованный, Шон не уставал смотреть в окно в то время, как Стивен ругался сквозь зубы, пытаясь не раздолбать свой BMW на отвратительной дороге. Восторг парня он не разделял и даже не пытался понять, почему какой-то лес — да, пускай даже и такой красивый, особенно осенью, — вызывал целую бурю эмоций. Честное слово, словно у них в Сомерсете не было чего-то похожего. Они ж в соседний штат приехали, а не в другую страну. — Черт бы побрал эту долбанную южную дорогу! — скрипел зубами Кук, в который раз больно ударившись коленом об руль. — Лучше бы затратил полдня, но поехал бы по северной! Там и асфальт нормальный, а это что за дерьмо?! Не дорога, а черт пойми что! Шон тихо посмеивался над ним, не отрывая глаз от окружающей их местности. Его постоянные подпрыгивания, тряска и раскачивания салона из стороны в сторону не особо заботили, потому что он успевал ухватиться за что-нибудь в нужный момент и не удариться головой или ногами, как некоторые, не особо умные.