Потерявший найдет дважды

Как бы после случившегося утром Шон не опасался лесного массива — он все равно ему нравился. Парню доставляло удовольствие ступать по чуть пружинящему настилу, вдыхать свежий воздух, слышать перезвон птиц, шум крон и при этом ощущать себя частичкой всего этого. Маленькой, непринужденной частичкой, какая, быть может, бесконечно кружится среди размашистых еловых лап. Стивен постоянно его подгонял. Они шли уже больше двух часов, но все никак не могли прийти. Кук пожимал плечами, мол, да, далеко, но потерпи, поэтому Шону оставалось лишь нетерпеливо вздыхать. Однако, как и всему в этом мире, их пути пришел конец. Они вышли на голую опушку, и Стивен указал ему куда-то вниз. Шон не был романтиком, но, посмотрев в ту сторону, ошарашенно выдохнул. Почти у их ног лежало переливающееся в полуденных лучах солнца озеро. Оно не было большим, — можно было легко разглядеть противоположный берег — но зато очень красивым и кристально прозрачным. — Кла-а-ас! — закричав что есть сил, Шон побежал вниз. Хорошо, склон был покатым, а то точно сломал бы себе шею. Эллис снова стал напоминать Стиву пятнадцатилетнего мальчишку: сняв обувь, он запрыгнул в ледяную воду, заорал, выпрыгнул обратно на берег, а потом снова забежал в воду и начал прыгать, не заботясь тем, что брызги все джинсы ему намочили. — Двадцать лет? — устраиваясь на песке, сам у себя спросил Кук. — Что-то не пахнет тут двадцатью годами, пятнадцатью — от самой большей силы. Шон то хохотал как сумасшедший, носясь вдоль берега, то громко орал что-то, резко останавливаясь и падая на песок. Стивен понимал, что с ним происходит нечто ненормальное (и скорее всего это «нечто» — самый банальный нервный срыв), но мешать не пытался, считая, что пусть лучше парень выпустит пар, чем все держит в себе. Всё-таки не каждый день узнаешь, что тебя записали в смертники, даже не вывезя в Иран или Ирак. В смертники. Всего лишь слово и предлог, но сколько в них смысла, режущего по сердцу. Нельзя было по-другому назвать человека, который почти стопроцентно не выживет после встречи с вампиром. И все дело даже не в физическом факторе, крови и чем-то еще, а в сознании самого человека, самого Шона. Почему в Общие Дома брались в основном люди старше тридцати пяти — в крайнем случае, старше тридцати, — но никак не младше? Да потому, что они уже немало повидали на своем веку и смогли бы смириться и принять кровососов такими, какие они есть. А Эллис? Он едва стал совершеннолетним, только-только начал привыкать ко взрослой жизни без родителей, без матери, за чью юбку, если что, всегда можно было ухватиться. Он сойдет с ума. Куку сильно захотелось закурить. При Шоне он не позволял себе баловаться сигаретами, считая парня ребенком, но сейчас, когда все обернулось вот так, и этот парень стал ему почти что братом — по крайней мере, родственной душой — захотелось, очень захотелось. Он закурил, блаженно прищурившись на солнце. Эллис продолжал орать где-то под боком. Как только связки не порвал? Непонятно. Виктор Семигласый. На самом деле Виктор Маккуори. Прозвище «Семигласый» или же «Семиголосый» он получил за слухи, повествующие, что его жертвы кричат семью голосами боли и наслаждения, когда он впивается в их шеи. Он был один из первых самых сильных, самых умных и самых коварных вампиров. Почему он «заказал» Эллиса? Где парень ему мог так «хорошо» перебежать дорогу, что вампир захотел сделать его своим избранным? За всю свою жизнь Стивен ни разу его не видел, да и вообще немногие из ДКИВцев хоть раз в жизни хотя бы разговаривали с ним. Виктор Семиголосый был легендой, как и Аманта Далтон или Аманта Алая Искра. Свое прозвище она получила за любовь к кровавым зрелищам, которые устраивала на русско-германской войне в 1943 году до тех пор, пока ее не остановили. Легендами они были, потому что никто их не видел, однако Кук считал, что они существуют на самом деле. Просто та же Аманта, например, живет в России, которую, вероятно, и защищала на войне, а Виктор — где-нибудь в Голландии или, может, в Японии, поэтому-то их и считают легендами здесь, в США. Конечно, вопрос: так это или нет — оставался открытым. Хотя скоро они узнают это наверняка… В принципе, как и вопрос о том, он ли, Виктор, сделал «заказ» на Эллиса или же его подделка. Естественно, что подделку выявят, скорее всего ДКИВцы даже проверку устроят, однако… Стивен отыскал взглядом Шона. Он лежал неподалёку в форме морской здезды и тяжело дышал. …парень все равно будет выдан. — Ну что, Шон? — крикнул ему Стивен. — Отвел душеньку? Уже, между прочим, четыре часа! — Да, спасибо! — откликнулся Эллис, сел, отряхнулся, затем посмотрел на Стива. — Теперь жрать охота. Ты ничего не брал с собой? — Нет! Будешь еловыми шишками питаться! — хохотнул Кук и добавил. — Подгребай сюда, взял я поесть, взял. — Ты прямо заботливая мамаша! — поддел его Шон. — Чего? Не хочешь есть? Ладно, тогда пошли! — Эй, эй, я пошутил, Стив! — Так бы сразу, а то — «мамаша»! Нашел себе «мамашу»! Быстро перекусив, они двинулись в обратную дорогу. Оставался нерешенным еще один вопрос. — Шон. — Что такое? — Не принимай близко к сердцу слова о том, что скоро умрешь, хорошо? Избранные — люди взрослые, во многом пессимисты, достаточно повидавшие, так что отнесись к их словам с пониманием, ладно? Будь проще. — Твои избранные хоть и пессимисты, но не привыкли переоценивать ситуацию. Они сказали верно, однако — хорошо, я не буду принимать сложившуюся ситуацию близко к сердцу. Тем более что… — Что? Чего умолк? — Я не чувствую, что сделал неправильно, приехав сюда. — То ощущение, что не должен что-либо менять с тех пор, как я появился, не исчезло? — Да. Оно даже усилилось. Наверное, мне было уготовано умереть в двадцать. — Неправда. Никому не уготовано умереть так рано. — Ты говоришь верно, но мои ощущения другие. Я приехал сюда, чтобы умереть. Солнце спрятали темные тучи, где-то прогрохотало, пронзительно закричала птица над их головами, но дождь, что удивительно, не полил. Наступила тишина. — Ты не!.. — Не начинай, Стив! Я знаю, что ты хочешь сказать, но повторюсь: я чувствую другое. Знаешь, я всегда ощущал себя чужим среди других, я не любил и не люблю своих родителей. В девять лет я пытался придушить своего отца — не помню, правда, за что, — а когда меня похитил твой Френк, я не хотел возвращаться! Понимаешь? Я был там чужим, не своим. Мое место здесь. Пусть и в качестве пакета с кровью! И если я должен здесь умереть, то я согласен, только бы меня принимали таким, какой я есть! Только бы не чувствовать больше то сосущее одиночество, то отчуждение! Кук не знал, что сказать, как убедить Шона, что он не прав, что не все так плохо, как кажется на первый взгляд… поэтому шел молча. — Они так сильно напугали меня сегодня, Стив, — снова заговорил Эллис. — Виктор Семиголосый, мой слишком молодой возраст… Они напугали меня до чертиков. Теперь встречаться с вампиром я желанием не горю. Впрочем, я и раньше-то желанием не горел, а сейчас — и подавно. Почему он выбрал именно меня? Почему не кого-нибудь из тех, кого я сегодня встретил на кухне? Я без устали задавал себе этот вопрос, пока мы шли к озеру, но ответа… ответа я так и не нашел. …И не найдешь, — прошелестел кронами лес. Стивен вздрогнул, неприятное чувство непредвиденного поселилось в его душе. Что-то будет, что-то будет… А будет что-то нехорошее! Шон ничего не заметил, полностью погрузившись в свои мысли. Стивен был очень рад этому, потому что достать явно пытались не до него, а до парня. — Шон, давай ускоряться, — приобняв парня за плечи, улыбнулся ему Кук. — Сейчас, похоже, дождь ливанет, так что, чтобы не промокнуть, давай ускоряться. — Хорошо, — немного удивленно кивнул Эллис, и они пошли быстрее. Не прошло и часа, как они вышли из леса, и Стивен наконец спокойно выдохнул. Пронесло… на этот раз.