Потерявший найдет дважды

Закончив, Стивен первым делом размял затекшую спину и шею. Ох уж этот BMW, вроде ничего, ничего, а потом как выдаст! Только и успевай, что в автосервис отгонять. — Эй, Шон, я закончил! — крикнул Кук. Ответа не последовало. Удивившись, мужчина вытер грязные руки о припасенную как раз на такой случай тряпку и подумал, что парень, вероятно, заснул. — Соня, — проворчал Стив. Стекла были тонированными, поэтому он не мог рассмотреть, что делает Эллис. Захлопнув капот, он отнес чемоданчик на место и заглянул в салон. — Какого?.. Шоне не было в салоне, только телефон лежал на водительском сидении. — Твою мать! — выругался Кук и закричал. — Шо-о-он! Шо-о-он! Тишина. Стивен забегал по дороге туда и обратно, продолжая кричать. Куда мог подеваться Эллис он и представить не мог. Точнее мог, но… боялся. Боялся, что, вероятнее всего, Шона утащили оборотни! Эти твари давно были на ножах с вампирами, поэтому постоянно пытались таскать из их кормушки избранных. Из-за ДКИВцев, всегда зорко следящих за ними, у двуликих ничего не выходило, но сейчас… недоглядел. Подружился с ним, привык к нему, притерпелся и недоглядел! — ТВОЮ Ж МА-А-АТЬ!!! ШО-О-ОН!!! Вспышка! BMW подскочил на месте и чуть не завалился на бок. А Шон в это время был за много миль от того места, где предавался панике Стивен по поводу его пропажи. Он неспеша брел по лесу, который словно в кинокадрах, проносился по бокам от него со скоростью звука. Он не боялся, он уже давно хотел встретиться с тем, кто так отчаянно его звал каждый вечер и от кого его так настойчиво отгораживал Стивен. Стивен… Глупый Стивен. Вскоре мельтешение прекратилось, и как во сне Шон оказался на берегу озера, того самого, которое показал ему не так давно Кук. Его поверхность не переливалась всеми цветами радуги, как в прошлый раз, и не завораживала, сейчас она была темной, и из центра к берегам расходились волны. Словно там, в глубине, было что-то, что толкало воду наружу толчками и делало ее темной. Темной… Шон остановился у самой воды. Лес за его спиной тревожно зашумел, птицы, все разом отчаянно вскрикнув, загалдев, взметнулись вверх, словно что-то их спугнуло, мелкие зверьки, в том числе и лиса, давно выслеживающая свою маленькую мышь, замерли, обратившись в слух, а потом ринулись прочь, обгоняя один другого, и совсем не замечая этого. Сильный порыв ветра толкнул Шона вперед, и он ступил в холодную воду, а затем и вовсе сел в нее, чувствуя, как ноги в кроссовках засасывает в песок. Медленно, но неумолимо. И все равно он не боялся и не хотел уйти. Он понял, что ошибался. Его место было не в Общем Доме в качестве пакета с кровью, а здесь, на берегу… нет! В воде! Его место в воде! Встав, Шон покачнулся. Его глаза, пустые, безвольные, смотрели вглубь и что-то видели. Он сделал шаг, еще… И снова ветер! Этот проказливый вершитель судьбы! На этот раз он оттолкнул Шона на берег и протащил его по песку вплоть до травы. Парень очумело замер, смотря вверх, следя за тем, как сумерки вокруг рассеиваются и становится тихо. Так тихо, что аж в ушах звенеть начинает. Не смей! Еще рано! Ты разве не чувствуешь? Парень резко сел. Прямо напротив него в воде был кто-то. Он видел его, но не мог разглядеть. Его взгляд словно скользил в сторону. — К-к-кто ты? — онемевшими губами прошептал Шон и, обхватив себя руками, затрясся. Ему было очень, очень холодно. Я Риэл, я вечно с тобой! — Что-о-о т-т-ты? Я русалка! Не пытайся рассмотреть меня! — П-почему? И п-п-по-очему мне так холодно? Ты противоречив! Ты труслив! Ты не хочешь принять себя, поэтому будешь вечно мерзнуть! — П-принять себя-а? Закрой глаза и откройся своей сути! Скорее! Почему она постоянно кричит? — спросил себя Шон и, упав обратно на траву, закрыл глаза. Если некое «открытие» поможет ему избавиться от леденящего душу холода, то он попытается. Попытается, даже если это все напрасно! Что значило ее «откройся», он не знал, однако через какое-то время почувствовал, что становится теплее, теплее, еще теплее, что возвращаются его чувства, главным из которых было беспокойство за Стива. Мужчина, наверное, потерял его, волнуется. Ветер над головой совсем успокоился, когда Шон открыл глаза и громко сказал: — Я сделал это, Риэл! Да! — снова закричала она в его голове. В поисках голоса он забегал глазами по поверхности воды, но никого не увидел. Назвавшаяся русалкой где-то пряталась. Тебе еще рано идти к нам! Мы не хотим этого! Мы желаем тебе добра! Мы любим тебя! — Мы? Кто мы? — спросил ее Шон, но она продолжала о своем. Я долго звала тебя! Он не пускал! Но ты пришел! Хорошо! Ты пришел! Но некогда, некогда, они идут, он зол! Снова зол! — Кто зол? Кто идет? Риэл! Они не должны знать! Не должны! Я уйду! Но я вернусь! Жди! Жди меня! — Риэл! Наступила тишина, а затем где-то неподалеку послушался лай собак. Шон не обратил на него внимания, как умалишенный вглядываясь в воду, в самую ее толщу. Он больше не чувствовал, что может видеть сквозь нее, но продолжал, продолжал всматриваться… Он готов был нырнуть, только бы найти Риэл и узнать, что только что произошло, кто такие «они», другие «они» и «он», что за сути он открылся! Но она ушла. Он чувстововал это, поэтому, когда его оттаскивали от воды, не сопротивлялся. Он не отвечал на вопросы людей в черном, сидел тихо в машине, в которую его посадили, и даже на крики взявшейся словно из ниоткуда Нифии никак не реагировал. Кажется, рядом была Джана, кажется, кто-то ругал Стива, кажется, кто-то плакал на его плече. Кажется. Он пришел в себя в одной из гостиных Общего Дома с кружкой крепкого кофе в руках. Рядом были Николас и Джана, которая рыдала, кивая в такт словам мужчины. —…Ох, как он нас напугал-то! — услышал Шон, и только после этого его зрение обрело четкость. — Думали всё: его двуипостасные утащили на прокорм своим детишкам. Ну, поговаривают, что они людей разделывают, чтобы их мясо не испортилось раньше срока, и в морозильниках везут своей стае. А он, оказывается, просто убрел черт знает куда! — Да-да! — утирая слезы носовым платком, поддакивала Джана. — Слава богу, нашелся! — Стивен поднял на уши всех, так что попробовал бы он не найтись! Ему тут такую бучу устроили бы, что на ногах не устоял бы! А, ты глянь! Наш шельмец уже в себя пришел! Шон слабо улыбнулся, словно говоря, да, я уже пришел в себя, простите за беспокойство, и поставил кружку на журнальный столик. Как только друзья умудрились ее ему в руки запихнуть? Джана зарыдала еще громче и с такой силой прижала парня к себе, что он даже пискнуть был не в состоянии. Николас вытирал поневоле выступившие слёзы. Все же они с женщиной очень переживали за Шона. Когда страсти улеглись, и все успокоились, Шон спросил: — А где Стивен? — А наш голубчик, — елейным голоском начала женщина, который сей факт очень льстил, — получает выговор от начальства за то, что проворонил тебя. Они уже несколько часов в кабинете сидят, разговаривают. — Да не, — отмахнулся от ее слов Николас, — не в этом дело. Они там выясняют, кто нашего Шона заколдовал. — Заколдовал? — удивился парень. Он смутно помнил, как добрался до озера и свой разговор с Риэл, однако рассказывать ни о чем, даже смутном, не хотел. — А то нет? Давай, скажи, что сорок четыре километра сам отпахал как нечего делать. — Сколько? — ошарашенно воскликнул Эллис. — Ага, вот видишь. — У тебя бы сил не хватило столько пройти, — уверенно сказала Уокер. И Шон был с ней полностью согласен. Его и в самом деле заколдовали. — Хотя и не только поэтому наш Стивчик-презервативчик не показывается. — Точно! — вскричала Джана и с обеспокоенным лицом схватила Шона за руку. — Он приехал, Шон. — Он? Президент, что ли? — попытался отшутиться парень, хотя внутри все застыло от страха и нехорошего предчувствия. — Нет, — не оценил шутки Николас и тихо закончил. — Виктор. Воцарилось молчание, которое разрушил глухой голос Джаны, прозвучавший приговором: — Всё, Шон, легкая жизнь закончилась. Эллис натянуто улыбнулся. Похоже, закончилась не «легкая жизнь», а жизнь вообще.