Потерявший найдет дважды

— Ты уверен, что можешь позволять им веселиться вот так, беззаботно? — насмешливо спросил тонкий голосок, послышался тихий шелест, а затем довольное причмокивание. — Да, я хочу понаблюдать еще немного. Темная штора сдвинулась немного влево, открывая лучший обзор на задний двор и впуская в сумрак комнаты яркие, напористые солнечные лучи, которым было все равно: светить в медвежью берлогу по весне или же в вампирскую обитель жарким летом. — Ненавижу, когда ты так говоришь. Тонкая, змеиная улыбка была лучшим ответом. Стоял душный июльский день. Солнце пряталось за пушистыми облаками, но даже так пот лил в три ручья, а горло постоянно пересыхало. Не лучшая погодка для прогулок или же пикников. — Эй, Стивен, ты уверен, что в такое время нам нужно делать это? — Почему нет? — Ты еще и спрашиваешь?! Где-то поблизости ошивается вампир, «заказавший» меня, с целью насладиться моей кровью, а ты тащишь меня на задний двор и этак бодро говоришь: «Время научиться водить машину!» Ты издеваешься?! Они стояли посреди заднего двора. Кук любовался своим «зверем», а Эллис не мог взять в толк: что они тут делают, но главное — зачем? — Нет, с чего ты взял? — А с того, что я в опасности, а ты!.. — Прекрати кричать как психичка, Шон! — не выдержал Стивен. — Да, он здесь, да, может быть, даже сейчас он следит за тобой, но это не повод залезать в конуру и трусливо там отсиживаться! Да твою мать! — вскричал Кук, заметив, что парню все внедомек. — Не ты ли говорил, что приехал, чтобы умереть?! Я что-то путаю?! —...Нет. — Тогда и нечего мне тут разоряться: «Ах, я бедненький, ах, меня скоро убьют!» Если уж умирать, то умирать, узнав что-то новое. Все приятнее, чем так, — мужчина неопределенно махнул рукой; последние слова были произнесены с неподдельной горечью. — О, спасибо большое, Стив, — саркастически пропел Шон. — Я узнаю, как водить машину, однако у меня никогда не будет своей и я никогда не буду ее водить! Да, огромное спасибо! — Заткнись! — прикрикнул на него Кук. — Полезай на пассажирское место! Зло выдохнув, Эллис пролетел мимо него и, запрыгнув в салон, так сильно хлопнул дверцей, что машина подскочила. Почему-то ослушаться мужчину он не мог. Время до вечера они провели хоть и плодовито, — Шон смог проехать пять метров самостоятельно, ни во что не врезавшись, — но тихо тая друг на друга обиду. Парень не мог понять, почему Стивен такой легкомысленный: стал учить его ездить на машине в то время, как в любой момент может появиться Виктор и взять свое; Кук же в свою очередь не мог понять, из-за чего Шон так сильно волнуется, если сам говорил, что готов к смерти. Ну, то есть не готов, а знает, что умрет. Хотя это не одно и то же? И сам себе: нет, не одно. Быть готовым к смерти и знать, что она скоро придет, чтобы распахнуть для тебя свои костлявые объятия, — это разное. И все же… В тот момент, когда Эллис говорил тогда в лесу о своей смерти, мужчина видел в его глазах уверенность. Он принял ее за готовность и, похоже, ошибся. Парень не был готов умереть, если судить по их утреннему разговору. Ошибся… Кук очень редко ошибался, а тут внезапно ошибся. Либо это он стареет, либо с Шоном что-то не так. Например, проблемы со здоровьем. Может, у парня болит что-нибудь, а он просто молчит? Нет, навряд ли. Он бы сказал. Скорее Шон просто не определился с тем, готов или не готов, вот отсюда и беруются его противоречия. На заднем дворе, почти на углу здания, стоял грубо сколоченный деревянный стол, пара скамей и мангал. Часто здесь собирались избранные и под звуки гитары, на которой играл Лоуренс, бывший пожарный, пели. Стивен тоже иногда присоединялся к ним, и тогда еще больше чистых голосов возносилось к темным небесам и таяло в них. Сегодня они собрались здесь только своей компанией: Джана, Николас, Шон и Стивен. Кук с Эллисом все еще обижались друг на друга, хотя и делали вид, что все нормально. Видя это, Джана с Николасом не переставали подкалывать их: — Что, всё? Дуэт «голубки навеки» распался? Жаль, жаль. — Увы, друзья мои, ничто не вечно в этом мире, — с наигранной грустью поддерживал ее инвалид, и они смеялись, замечая злые взгляды, направленные в их сторону. Мужчина не знал, как подступиться к парню, как заговорить с ним, как им помириться. Их дружба началась как-то внезапно, хотя… Какая это дружба? Их отношения больше на братские смахивали, чем на дружеские. И Стивена это устраивало. По правде, он боялся смотреть на Шона в другом плане, боялся, что если сделает это, то его мир перевернется. Не сказать, чтобы Эллис был в его вкусе, но тоже ничего из себя так… Нет, нет, и еще раз нет! Шону двадцать лет, он на прицеле у легендарного вампира, который скорее всего не оставит его в живых, к тому же Шон стопроцентно натурал, а он — Стивен? Пятидесятилетний старик, который выглядит моложе своих лет благодаря тому, что умеет общаться телепатией с такими же, как он, и передвигать предметы… Тут и речи о чем-то интимном идти не может. Да что там! Даже мыслей подобного рода нельзя допускать! Подумав так, Стивен покосился на Шона, сидящего рядом. Джана и Николас стояли у мангала и спорили, чьи сосиски доспеют первыми, так что они были — сравнительно — наедине и могли поговорить. Кук тяжело вздохнул и отвел от Эллиса глаза. О чем он только думает? Шон запутался в себе, а он думает о какой-то чепухе! Лучше бы приободрил парня, дал надежду! Но как? Почему нужные слова не желают появляться, когда это так нужно? «Ладно», — мысленно решился Стивен и вслух сказал: — Ты сегодня хорошо себя показал за рулем. — «…проехав целых пять метров» — забыл добавить ты, — невесело хмыкнул Шон. На Кука он не смотрел. — Ну, пять метров это не так уж и плохо для первого раза, — не поддался его пессимизму Стив. — Меня перед тем, как посадить за руль, целый месяц по книгам штурмовали, но и это не помогло: первый столб был моим. — Штурмовали? — Заставляли читать. — Ты иногда говоришь как дед, — со смешком фыркнул парень. — А может, я и есть дед, откуда тебе знать? Я же из ДКИВ. Помнится, ты сам говорил, что мои глаза странно на тебя реагируют. — Да, кстати! — воскликнул Шон и впервые за вечер посмотрел на Стива. — Почему? В первую нашу встречу твои зрачки странно реагировали на меня. — Я определял, человек ты или нет. Пользовался своими способностями. Они у меня и такое могут. — И? — В смысле «и»? — И что, определил? — Думаешь, если бы ты вдруг оказался двуликим — я бы привез тебя сюда? — А вдруг? Стивен захохотал: — О, да! Вампиры только оборотней еще и не жрали! Шон отвернулся в сторону, на его лицо легла тень. Заметив это, Стивен тут же прекратил смеяться: — Да ладно тебе! Я же тысячу раз говорил: настоящие вампиры это не киношные, они совсем небольно кусают. — На себе проверял? — Рассказывали. — Люди могли и наврать или же им могли внушить это. — Внушить? Снова у тебя ложное представление о мире из-за этого долбаного зомбоящика! Я с вампирами уже не первый год бок о бок живу, так что можешь мне поверить. — Могу? По-моему, нет. Мужчина замер. Слова Шона, явно сказанные им в обиде, больно резанули по сердцу — Стив поджал губы и опустил глаза. На такой работе, как их, надо быть проще и не подпускать близко к сердцу избранных, которые бывает умирают как мотыльки, летящие на свет и сгорающие в нем, однако в его случае с Эллисом все было намного сложнее. Шон незаметно стал для Стива важным человеком. Не возлюбленным, но братом. Младшим братом, которого нужно баловать, за которым нужен досмотр. И плевать, что ему уже двадцать лет! Люди живут около семидесяти лет, так много ли это — два десятка? …И тут вдруг Шон говорит, что не верит ему. Это ранит. Но в самом деле, можно ли ему, Стивену Куку, младшему сыну семьи Кук, вечно преданной ДКИВ, верить? Он вырос в строгости. Его почти с рождения приучили слушаться старших; слушаться отца, братьев. Так сможет ли при случае пойти против них? Ответ напрашивается сам собой: нет. Спор Джаны с Николасом набирал обороты: они уже делали ставки на время, заменив сосиски на шашлык, который изначально и пришли жарить (зачем женщина захватила из морозилки сосиски, никто тактично спрашивать не стал); они же с Шоном сидели тихо, как дети, только что подравшиеся и не знавшие теперь, как помириться. Наверное со стороны так и казалось. — Эй, Шон. Конечно, во многом была виновата их большая разница в возрасте, и все же… Мужчина придвинулся ближе к Шону, по-дружески положил свою ладонь на его шею и немного сжал пальцы. Тепло, исходящее от них, должно было немного успокоить парня. По крайней мере, этого добивался Стивен. — Я понимаю, почему ты не веришь мне, и вот что хочу сказать: бога нет, дьявола — тоже, поэтому… — Стив? — Эллис удивленно посмотрел на словно захмелевшего мужчину. — …поэтому верь только в себя. …и все же, пока они есть друг у друга, им нельзя ссориться. Да, нельзя, иначе потом сожаление будет перемешанно с болью и грустью, а это разорвет сердце на куски, которые будет не собрать. Поднявшись, Стивен сделал вид, что ничего не было, и направился к мангалу, у которого в ожидании развязки спора заняли свои позиции Джана и Николас. Раздался тихий треск, обеспокоенно забормотал тонкий голос: — Нет, не надо. Если стекло треснет, нас заметят. Не надо. — Он не смеет! Фигура у окна была напряжена до предела, темно-карие, почти черные, глаза вглядывались во что-то до боли. Голос первого говорившего поменялся, стал уверенно насмешливым: — Ты чувствовал, что что-то подобное произойдет еще днем, так что мог выйти или же позвать к себе. — Нет, еще рано, однако… этот ДКИВец, он явно нацелился на чужую закуску. — Закуску? Послышался негромкий смех, в котором словно не по своей воле звучал голос колокольчика. — Ну и шутки у тебя, Вик!