Потерявший найдет дважды

Стояла непроглядно темная ночь. Где-то недалеко тяжело ухала сова, перешептывались кроны деревьев под слабыми порывами ветра. Было тихо, Шон не спал, бессмысленно глядя в потолок. С того дня, как он повстречал Риэл и пришло известие о том, что появился Виктор, минула целая неделя. Неделя долгого, томительного ожидания. Его, это ожидание, не могли развеять ни Стив с его BMW, ни Джана с Николасом, ни еще что-либо. Даже их со Стивеном ссора быстро забылась. Хотя тут, конечно, надо благодарить Кука: он повода для еще одной не давал, а вот Шон… Он пытался понять: с кем он встретится раньше — с Риэл, которая пообещала вернуться, но как пропала, так и с концами; или же с Виктором, который, парень печенкой это чувствовал, рыскал где-то рядом. С кем? Успеет ли он дожить до очередной встречи с русалкой, если с вампиром он все же увидится раньше? Но если все будет наоборот, то расскажет ли она ему правду о том, кто он есть? Инцидент с «заколдовыванием» Шона быстро замяли. ДКИВ, а точнее люди, прибывшие из главного отдела, чтобы разобраться в чем дело, посчитали, что во всем виноваты оборотни. Была выдвинута версия, что они через Эллиса хотели шантажировать Виктора. С какой целью, не было установлено, однако это предположение осталось главным и, в итоге, единственно принятым. Из-за того, что двуипостасных в близлежащих лесах обнаружено не было, дело окончательно закрыли. На русалку никто и не подумал. Путем аккуратных расспросов Шон выяснил, что о русалках известно многим, только вот их никто не видел уже много лет. Говорили, что из-за загрязнения вод они прячутся где-то в глубине океанов и морей и что корабли топить не любят. Мол, слишком запарно это — корабли топить. Шон слушал-слушал и понял: придумывают. Вероятно, русалки не шли на контакт с другими нелюдями, поэтому-то о них никто ничего и не знал. Это огорчало, но и давало надежду: если уж Риэл появилась перед ним и даже помогла, то того и глядишь — расскажет что-нибудь полезное. О нем, конечно. Шон до сих пор мучался вопросом: что же тогда произошло на берегу? Его воспоминания были очень размытыми и почти не несли информации, но они все же были. Да, были, но в образе картинок и ощущений. Словно там находился не он, а его душа в чужом теле. Парень отчетливо помнил то чувство, что его место в озере. Он не забыл, как хотел прыгнуть в воду, и то, как больно было, когда порыв ветра протащил его по песку, не позволяя сбыться сиюминутному желанию. Говорят, человек жив, пока у него есть цель и он двигается к ней. Теперь, когда у Шона появилась это самая цель: встретиться с Риэл — он понял, что жив. Он не хотел встречаться с Виктором и уж тем более умирать. Нет, ощущение того, что он приехал, чтобы сгинуть в этом месте, не пропало, однако стало слабее. Тяга к жизни заглушала его, ревностно спихивая с пьедестала. Окно было наглухо закрыто. Стивен снова позаботился об этом. Стивен… Мужчина, который, словно он его ребёнок, потакал Шону, помогал ему. Парень часто хотел спросить у Стива, почему тот делает это для него, но все чаще останавливал себя. Он догадывался, почему. Кук был одинок. Парень ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил о его возлюбленной, детях или же семье. Последнюю тему вообще обходили стороной, либо отмалчиваяясь, либо переводя разговор на другое. Шон общался с ним уже достаточное количество времени, но так, считай, ничего и не узнал. Мужчина словно ничего и не имел за собой. Жил он в Общем Доме, какую-то особую работу ДКИВ не выполнял: все больше ездил в город за продуктами и водой и обратно. Да и… каких-либо паранормальных способностей за ним Шон не замечал, если, конечно, не считать того случая с бутылкой сока в день прибытия. Кук был обычным человеком, и даже то чувство опасности, возникшее при их первой встрече, исчезло после недельного общения. Он пытался расспросить об этом Джану, но та отмахивалась: спроси у Стива, остальные же только пожимали плечами и говорили, что лучше бы Шон не лез ни в свое дело, а то еще того и глядишь — беду накликает. Парень не верил, что может накликать на себя беду, если узнает о Стивене хоть что-то, кроме того, что и так очевидно. Шону не нравилось, что мужчина ничего о себе не рассказывает, однако спросить, задать тот главный вопрос, который бы дал успокоение любопытству и заодно сблизил бы их еще чуть-чуть, — он не мог. Словно стена появлялась между ними, когда речь заходила о семье или чем-то личном. Почему, парень не понимал. Шел третий час ночи, а Шону все не спалось. Вроде бы и день был обычным, и люди все те же, однако что-то не давало покоя, тревожило душу. Наверное, это беспокойство, растущее с каждым днем все быстрее и быстрее, наконец вырвалось наружу и вызвало панику. Панику? Шон резко сел в постели. Точно, панику! То-то он не может спать! С силой потерев лицо ладонями, Шон встал, подошел к окну, отодвинул штору и посмотрел в загадочную темноту леса. Мелькнула мысль: а может, ну их всех — рвануть к озеру? За пару часов он бы добрался до туда, затем быстро бы вернулся обратно, и никто ничего не заметил бы. Да? Парень, все еще не решившись на побег, обернулся к двери, словно испугавшись, что кто-нибудь сейчас войдет и поймает его за такими мыслями, однако, переждав минуты две и убежившись, что в доме стоит все та же сонная тишина, рванул к шкафу. Сборы получились лихорадочными, но зато через пять минут он уже крался по коридорам к выходу. Было тихо, все спали, так что он незамеченным выскользнул на улицу и стремглав побежал в лес. В темный, полный самых разных звуков лес. Расстояние, которое в прошлый раз они со Стивом прошли за два часа, Шон минул за час. Он бежал со всех ног, словно его подгоняло что-то, словно там, за теми деревьями, скрывалась разгадка великой тайны. Он вылетел к озеру неожиданно: еще были кругом темные исполины елей и клёнов, а потом — раз! — он стоит на берегу у самой кромки черной в ночи воды. Минуту парень стоял неподвижно, приходил в себя, а потом медленно опустился на колени и тяжело выдохнул. Ни вода, быстро намочившая ему джинсы, ни песок, засасывающий колени, его не побеспокоили: он просто не заметил того, что они делают. — Риэл, — тихо позвал он, в душе не надеясь на отклик. Где-то совсем рядом громко ухнула сова, послышалась возня в кусте неподалёку, и все снова успокоилось. Было тихо, ответа не последовало. — Риэл, — еще раз устало выдохнул Шон и утер пот со лба, после чего заметил, что находится в воде. Чертыхнувшись, он поднялся на ноги, сделал несколько шагов назад и осел на влажный, холодный песок. Сил отойти подальше не было. — Ри-эл, — на автомате еще раз позвал он и стал вглядываться в темную гладь воды. Ничего: ни ответа ни привета. Разочарование накрыло Шона с головой, он застонал. А ведь так хотел увидеться с ней раньше, чем с вампиром! Теперь неизвестно, когда он еще раз сможет придти к озеру, да и вообще — сможет ли, а ее нет! — Твою мать! Да пошло оно все к чертям собачим! Рывком поднявшись, Шон развернулся, чтобы уйти, и тут встал вопрос: а дорога? Как вернуться назад? Он… Как он вообще, не помня пути к озеру, добрался до него? Да еще за такое короткое время… Будто молнией пораженный, он медленно обернулся. Она была в воде. Шон разглядел ее маленькую головку, отливающую зеленью в лунных лучах. — Риэл! — он рванул к кромке воды. — Почему ты не приходила, когда я звал тебя?! Не кричи! Не тревожь лес! — раздались резкие команды с ее стороны, и парень удивленно замолк. Зашумел ветер в кронах побеспокоенных клёнов, и вновь наступила тишина. — Ты расскажешь мне о том, что произошло тогда? О том? — Да, «о том». Кто я, Риэл? Что значило принять свою суть? И кто такие «они»? Нельзя! Если скажу, он убьет тебя! — Он? Кто он? Змей! Опасайся Змея, как кит опасается акулы! — Что? Что это значит! Ты поймешь! Ты поймешь, ты вспомнишь! Ты должен вспомнить! А я не могу долго быть здесь! Больно, слишком больно! — Риэл? Опасайся Змея! Вспомни то, что было пять зим назад! Вспомни! Это ключ! Вспомни! — Риэл! Раздался всплеск, и Шон понял, что русалка ушла. Обескураженный ее предупреждением, разочарованный ее спешкой, парень вернулся обратно. Каким образом он это сделал, он забыл сразу после того, как его голова коснулась подушки.