Потерявший найдет дважды

Шон не заметил, как прошло лето. Вроде бы еще вчера он радовался наступлению июня и планировал с друзьями, как проведет ближайшие выходные, а вот уже он смотрит из окна на разнобойный в своих цветах осенний лес и думает о том, что русалка, наверное, ему приснилась, потому что больше не появлялась и не звала его на озеро. Странное ощущение. Вероятно, все из-за того, что летом произошло слишком много событий, сменившихся в мгновение ока другими. Жаль, время жизни прошло мимо, а он не успел насладиться им. Вступила в свои права осень, затем наступила малоснежная, теплая зима. Жизнь Шона вошла в свое контрастное русло: дни с друзьями и Стивеном — свет; минуты и секунды наедине с Виктором и всесжигающей ненавистью — тьма. Он так и не рассказал никому о их связи. Терпел. Его мужская гордость и так была посрамлена, а если бы он еще и поведал обо всем кому-нибудь, то и вовсе умер бы от одного понимания того, что его презирают и считают мерзким, ведь он не сопротивляется вампиру, просто не может, однако они бы не поняли бы этого. Он так думал. Он уходил к Виктору каждый вечер, возращался же поздно ночью и долго сидел на полу у своей кровати, пытаясь собрать в кучу ноги и привести себя в порядок. Но какой может быть порядок после того, как ты, не имея и шанса на побег, каждый день пересиливая себя идешь туда, где тебя насилуют, жестко вбивая в кровать под редкие восторжение вскрики спятившей вампирши и собственные мученические стоны! Когда молишь бога, в которого никогда со дня своего рождения не верил, о снисхождении и милости! Когда не можешь сдержать слез отчаяния, видя удовольствие самого ненавистного тебе существа! Когда, в конце-то концов, слышишь, как внутри тебя самого рвутся все связи с окружающим миром! С твоими близкими, другом! И ты не можешь, не можешь ни сбежать, ни сопротивляться! Ты не имеешь на это право, угодив в змеиную ловушку! Потеряв себя! Потеряв надежду на лучшее!!! Тебе остается лишь тихо чахнуть. Джана, Николас и Стивен видели, что с ним происходит, но ничего не пытались сделать. Нет, они поначалу порывались, но Шон убедил их, что все хорошо и что за него не нужно беспокоиться, и они перестали, а в итоге и вовсе привыкли к его бледному виду, натянутой улыбке, немного нервным жестам. Он старался скрывать свои чувства, но, никогда этому не учясь, не мог. Так и текло время: он мучился, они делали вид, что так и надо. По правде, они думали, что все дело в его невосприимчивости. «Не может принять того, что является многоразовым пакетом с кровью», — говорила Джулия. Да, бывают такие люди, однако Шон был не из их числа. Они этого не понимали. Даже Стивен забыл о пятнах крови на джинсах парня, которые однажды увидел. Мужчине было особенно тяжело смотреть на метания Эллиса. Осенью он понял, что парень ему нравится. Правда, Кук не предпринимал попыток сблизиться с ним еще сильнее, чем было. Он осознавал, что не время для этого, не место, да и Шону, откровенно говоря, не до его эгоистичных чувств со своими терзаниями. Стивен молчал очень долго — аж до декабря. После Рождества Шон пропал на целых три дня, а когда вернулся, то не стал ни с кем разговаривать. Вместо этого белый, как полотно, он заперся в своей комнате, разгромил ее и улегся спать. Мужчина, и без того последние месяцы весь на нервах, не выдержал и наведался во Временный Дом. Он не хотел вразумлять Виктора, а лишь узнать, что происходит. Семиголосого он не нашел, зато встретил Аманту Далтон, ту самую Аманту Алую Искру, которая буйствовала, упиваясь агонией людей, во времена русско-германской войны прошлого века. О том, что она находится в их Временном Доме, ему рассказал Курт в конце лета, еще старик его предупредил: — Встретишь ее — ни за что не завязывай с ней разговора, понял, Стив? Она не просто так ходит в подружках у Семиголосого, они, могу поклясться, ягоды с одного поля, хотя скорее из одной страны, а может даже и города. У Виктора русское имя, и хотя у Аманты — нет, они вполне могут быть соотечественниками. Стивен тогда просто принял его слова к сведению и позабыл о них. У него и без того были свои заботы: съездить в город, подсобить Нифии, постоянно выходящей из себя, прибрать за избранными, передать сообщение в штаб и т.д. Теперь же ему вспомнилось о них, но было поздно: внешне выглядевшая как маленькая девочка, старая Аманта стояла прямо перед ним посреди гостиной и наслаждалась чупа-чупсом. Кто бы мог подумать, что настоящая легенда вампиров любит обычные чупа-чупсы — прямо ирония судьбы. — Как странно, Стивен Кук, — сказала она, когда мужчина демонстративно силой мысли заставил встать между ними стул. — По правде сказать, я думала ты прибежишь раньше, тебе ведь так дорог Шон. — А маленькую даму не учили, что следить за взрослыми нехорошо? — глухо поинтересовался мужчина. Он знал, что она постоянно крутилась где-то рядом с ним и Шоном, об этом ему сигнализировали его способности. — К сожалению, некому было, — пожала плечами «маленькая дама». — Родители сгинули в Первой Мировой, за ними — все братья и сестры. — Мне высказать свое сожаление? Глаза Аманты сверкнули алым: — Сдохнешь раньше, чем начнешь. — Для маленькой девочки ты слишком груба. — А ты для человека с паранормальными способностями слишком хорошо играешь в актера. — Спасибо. Далтон скривилась, отчего детское личико стало страшным: — Еще не хватало, чтобы ты благодарил меня. Омерзительно. Стивен решил больше не ходить вокруг да около: — Почему ты отвлекаешь мое внимание? Где Виктор? Перекинув чупа-чупс из одного уголка рта в другой, Аманта промямлила: — Офдыфает. Уфтал ифрать с Фофом. — Кем? Шоном? Она кивнула, а затем вытащила сладость изо рта и серьёзно сказала: — Сейчас ты ничего не в силах изменить, Стивен Кук. История набрала свой ход — ты скорее руки потеряешь, чем остановишь ее. — Что ты имеешь в виду? — напрягся мужчина. — А знаешь, — она задумчиво посмотрела мимо него, затем — в сторону лестницы и шепотом продолжила, — я расскажу тебе всю правду. Хочу взглянуть на твое искаженное лицо, когда услышишь, во что сложно поверить даже тебе подобному. Точно! — все так же тихо вскликнула она. — Так и сделаю! Стивен уже открыл рот, чтобы спросить, о чем именно она хочет рассказать, когда Аманта вдруг пропала из его поля зрения, и ее голос раздался за его спиной: — Быстрее, Стивен Кук. Если Виктор узнает, что мы хотим сделать, то впадет в ярость. Он не любит обсуждать эту тему с посторонними. Чертыхнувшись, мужчина поспешил на выход. Далтон, не по погоде одетая в джинсовый комбенезон, мило смотревшийся на ее детской низенькой фигурке, повела его в зимний лес. Под ногами тихо поскрипывал снег, где-то рядом переговаривались дрозды, немного подмораживало. Минут через десять Аманта вывела его на небольшую поляну и закружилась в танце, ступая по белому одеялу босиком и смеясь как сумасшедшая. Вампиры никогда не боялись холода, поэтому Кук не стал ничего у нее спрашивать насчет обуви. — Итак, с чего же мне начать? — успокоившись, весело спросила она у Стивена и, не став дожидаться ответа, звонко крикнула. — Знаю! Мужчина, устало вздохнув, оглянулся по сторонам и на самом краю полянки высмотрел сваленное дерево. Пока Аманта снова заходилась в приступе дикого хохота, он подтащил дерево поближе к ней и опустился на него. Вести беседы стоя он никогда не любил. Почти сразу вампирша села рядом с ним и спросила, коварно потирая маленькие ладошки: — Тебя интересует история Виктора и Шона, верно? — А она существует? — пряча озябшие руки в карманах куртки, поинтересовался мужчина. — О, и еще как! — взбудораженно воскликнула Далтон. — То, что происходит сейчас, это последствия. — Последствия чего? Глаза Аманты предвкушающе сверкнули: — Последствия слушившегося пять лет назад.