Потерявший найдет дважды

Вернувшись во Временный Дом, Далтон первым делом решила подкрепиться. Любимое хобби, слежка за «интересными» людьми, отнимало у нее слишком много сил, поэтому она постоянно испытывала голод, который, однако, не желала утолять кровью из пакетов. Зачем есть холодное, когда под боком бродит свеженькое горечее? Набрав Курта, Аманта сказала, чтобы к ней послали кого-нибудь из избранных, после чего вышла на улицу и, прыгая со ступеньки на ступеньку, принялась ждать. То, что Виктор проснулся и наблюдает за ней, она, к великому своему сожалению, почувствовала не сразу. — Братик! — радостно воскликнула она, якобы случайно заметив Семиголосого в окне. Он стоял обнаженный, так и не одевшийся после ухода Шона. То, что на улице декабрь и не слабо подмораживает, его не интересовало абсолютно. Иней на белесых ресницах затрепетал, Виктор спросил у нее: — Зачем ты все рассказала тому ДКИВцу? Аманта громко засмеялась: — А я и не сомневалась, что ты сразу об этом прознаешь! — Какую цель ты преследовала? — Зачем ты спрашиваешь, братик? — невинно похлопала ресничками Аманта, а затем, резко изменившись в лице, добавила. — Ты ведь сам знаешь: не кинешь собаке кость, так и продолжишь скучать. — Снова развлекаешься? — криво усмехнулся Семиголосый и, скрывшись в комнате, но не на секунду не сомневаясь, что Далтон услышит, продолжил. — Однако ты облегчила мне жизнь. — Имеешь в виду, что Изольда переведет Джану в другой Общий Дом и человеческая женщина перестанет увиваться вокруг Шона? — Не только. Виктор снова показался в окне и с сияющими ненормальным огоньком глазами добавил: — Твои действия приведут к ссоре моего человека и того ДКИВца. Резко рассмеявшись, он отошел от окна, а Аманта, которая в этот раз не разделила веселья своего компаньона, посмотрела в ту сторону, где белоснежная дорога сворачивала к Общему Дому, и подумала, что Виктор, ослепленный не теми чувствами, какими хотелось бы, не видит очевидного: трудности только сближают людей. Всё вставало на свои места! И то, что Шон отдалился от них с Джаной и Николасом после того, как стал навещать Виктора, и то, что смутился, когда Сивен увидел его нагишом, и те пятна крови на джинсах! Всё, всё вставало на свои места! Стивен просто не мог поверить. Куда он смотрел? Почему не доглядел? Это ведь было так очевидно! Виктор насилует Эллиса, поэтому-то парень и замкнулся в себе! Поэтому-то и выглядит, как белое полотно после каждой встречи с вампиром! Но почему? Почему он ничего не рассказал? Как он вообще держал все это в себе на протяжение почти что полугода?! Такое возможно? Не сошел ли он с ума? А вдруг — уже, а Стивен просто не заметил этого, будучи погребенным под своими делами? Дня хуже и придумать невозможно! Хорошо, что Аманте взбрело в голову все ему рассказать, а если бы не взбрело? Шон бы так и мучился? Господи Боже! Пускай все окажется всего лишь кошмарным сном! Вылетев из леса, мужчина двинулся прямиком к Общему Дому, однако неожиданно перед ним появилось препятствие. Изольда Грэхэм. Вампирша-балагурщица, которая из-за запутанной истории, связанной с оборотнями, постоянно находилась во Временном Доме под защитой ДКИВцев. — Что тебе надо? — крикнул Стивен, не сбавляя хода. Изольда быстро допила виски и, откинув бутылку в сторону, заорала в ответ: — Нет! — Что «нет»? — начиная злиться, процедил сквозь зубы Кук. Он остановился, в неровном свете единственного уличного фонаря всматриваясь в лицо Изольды, которая была, как и Аманта, одета не по погоде: в ярко-розовое короткое платье и туфли на высоком каблуке. Мелькнула мысль, что Изольду подослал Виктор, который каким-то чудом узнал, что Аманта все ему рассказала, но тут же исчезла: если бы он и был осведомлен об этом, то пришел бы разбираться сам. Почему-то Стивен был в этом уверен. — Не смей говорить о том, что тебе сказала Далтон, с Эллисом! — Это с чего бы? Откуда ты-то знаешь? И какое тебе дело до меня, Шона, Аманты? — Никакого! Однако если ты начнешь с ним разбираться, то впоследствии пострадают все! Все? Стивен возобновил шаг. Он понял, что движет Изольдой. — Если хочешь спасти свою «мамочку» Джану, которая единственная относилась к тебе хорошо, то хватай ее и беги! А мне не мешай! — Нет! — Изольда встала у самой двери; ее голос прозвучал надтреснуто и отчаянно. — Из-за вас, дураков, она пострадает! Я никогда не ведала материнской любви! Моя мать бросила меня после родов в трущобах Лондона! Я росла одиночкой, а когда стала вампиром, то и вовсе позабыла, что такое тепло! Я не допущу, чтобы ваши взаимоотношения навредили ей! — Она сама решила заботиться о Шоне, хотя знала, что в итоге пострадает! Поэтому, — Стивен встал в паре шагов от вампирши, — не тебе решать за нее! Изольда отлетела в сторону, а Стивен, практически не заметив того, что воспользовался телекинезом, прошел в дом. Грэхэм ему было не жаль. Если эта глупая идиотка хотела спасти Джану, то должна была увезти ее или же перевести в другой Общий Дом, однако она тянула время и, в итоге, не сделала этого. Теперь пускай сама расхлебывает свою кашу. Пройдя по темным коридорам вглубь дома, уже погруженного в сонную дрему, хотя на часах в холле было едва ли шесть часов, Стивен внезапно подумал: а может не стоит так спешить? Ведь в самом деле, разберись он сейчас с Шоном, и что-то сдвинется в шатком спокойствии всего Общего Дома, кто-то может даже пострадать... И что же? Тогда Шон продолжит нести на себе крест мученика? Продолжит молчать? Продолжит испуганно вздрагивать, когда к нему обращаются? Нет! Пускай мир катится к чертям! Шон больше не должен сносить насилие! — Шон! — он наконец добрался до спальни Эллиса. — Шон, открывай! Ему никто не ответил, вокруг стояла все та же тишина. — Шон! — Кук начал долбиться в дверь. — Открывай, мать твою! Я ее сейчас просто вынесу, если не откроешь! Клянусь! Сейчас же открывай! Минуту спустя замок тихо щелкнул, и Стивен влетел в комнату. Оглядев разобранную постель, все тот же беспорядок вокруг и сонно шатающегося парня, он облегченно выдохнул и присел на кровать. — Ты чего орал, Стив? — позевывая, спросил Эллис. Со сна его отросшие с лета волосы торчали в разные стороны, создавая иллюзию гнезда. Мужчина даже улыбнулся. — Стив, ты что, лыбиться сюда приперся? — раздраженно бросил парень, окончательно проснувшись, и сел рядом. — Стив? Алло, Стив! Ты так долго орал, голос, что ли, сорвал? — Нет, — качнул головой мужчина и устало выдохнул. — Хочу поговорить с тобой кое о чем, да вот уже сомневаюсь — сейчас или же чуть попозже? — Попозже, — тут же ответил ему Шон и завалился на подушку. — Попозже, Стив, попозже... Мужчина окинул взглядом раздетого по пояс парня. Никаких следов, явно свидетельствовавших бы о том, что Шон сопротивлялся, не было. Могло ли это значить, что парень добровольно спал с Виктором? Слова Аманты мужчина даже не подвергал сомнению. Не в этот раз. — Эй, Шон, я сегодня наведывался во Временный Дом, — никакой реакции не последовало; мужчина добавил. — Я встретился с Амантой. Она мне все рассказала. Вот тогда Эллис рывком распахнул глаза: — О чем? — его голос прозвучал более чем напряженно. — О тебе, о Викторе, о том, что между вами происходит. Шон сел, нервным движением поправил волосы, затем и вовсе встал и повернулся к Куку спиной. Его бледная кожа, так и не загоревшая летом, в тусклом свете лампочки отливала почему-то перламутром. Мужчине так казалось. — Ты... — голос парня дрожал, — ты... скажешь что-нибудь? Шон был в панике и не знал, что ему делать. Вот уж кому-кому, а Стивену он бы хотел рассказать обо всем самому последнему. Мужчина был для Шона почти что братом, поэтому он даже представить не мог, что с ним произойдет, если Стивен вдруг отвернется от него, ведь спать с мужчиной, с вампиром, — это край человеческой ничтожности. Наверняка, если он попытается оправдаться тем, что не мог сопротивляться, Кук скажет, что сказать-то об этом он мог. Сказал бы, и они бы что-нибудь придумали. Но что можно было бы придумать, если он здесь только для того, чтобы из него сосали кровь? А близость — это так, соус к основному блюду. Шон не знал, что ему теперь делать. — Что тут скажешь? — глухо спросил мужчина. — Не о чем здесь и говорить, однако, Шон, почему?.. — Я не хочу! — не дав ему договорить, крикнул парень. — Я не хочу, чтобы ты пытался что-либо исправить и пострадал! В образовавшейся тишине он, сбиваясь, продолжил: — Да, я знаю, что ты не совсем человек и что у тебя есть некие способности, с... с помощью которых ты можешь постоять за себя и, если захочешь, защитить меня, но я... я... я не хочу, чтобы ты влезал в это дерьмо. Виктор... За то время, что я провел с ним, я кое-что уяснил: с Виктором шутки плохи. Он может притворяться, что ничего не замечает и спускать все на тормозах, но потом, когда ему надоест, он ударит. Ударит так, что ошметки будет не собрать. Глубоко, рвано вдохнув и медленно выдохнув, Шон обернулся к мужчине и твердо закончил, хотя в груди стоял ком: — Пожалуйста, Стивен, не лезь в это. Прошу тебя. Я никогда в жизни не имел чего-то, очень дорогого мне, но, встретив тебя, все стало по-другому. Ты мне и за брата, и за отца, Стив, так что я не хочу однажды не найти тебя, услышать, что ты куда-то уехал, а потом придти к Виктору и узнать, что это он обо всем позаботился. Мужчина прикрыл глаза, не ответив, и Шон снова заговорил: — Ты же сам понимаешь: даже если захочешь помочь мне, то ничего не выйдет. Я изначально ехал сюда за тем, чтобы стать закуской Виктора, и я ей стал, только с той добавкой, что в постели. Мне... мне некуда бежать. Но это, знаешь, Стив, это и не имеет значения. Кук нахмурился. Не имеет значения? Что за бред? Он, правда, хочет оставить все так, как есть? — Ты прав, — получилось тихо. — Вот и поговорили. Мне даже полегчало, да, думаю, и тебе тоже. Шон, ложись спать, я пойду. Он поднялся и направился к выходу. Что он при этом чувствовал? Всепоглощающую ненависть, ревность и боль. Ему одновременно хотелось убить Виктора и ударить Шона за то, что сказал это «не лезь» и что не добавил «мне это не нужно». Парень, который впервые ему так сильно пришелся по душе, спал с другим и при этом умолял его не вмешиваться, потому что он может пострадать. Мужчине хотелось рассмеяться так же дико и сумасшедше, как Далтон. Пожалуй, сегодня он напьется. Его организм алкоголь практически не воспринимал — Стив не пьянел, однако сегодня он был готов купить себе целый ящик чего-нибудь дешевого или же посидеть в баре, только бы на минутку забыться. Шон залез под одеяло и отвернулся к стене, мужчина, выключив свет, стал закрывать дверь, как вдруг услышал еле различимое: — Спасибо. Про русалку они так и не поговорили.