Потерявший найдет дважды

Стивен вернулся хмурый и явно злой. — Шон, ситуация вышла из-под контроля, — сказал он, плюхнувшись на раскладной стул. — Виктор устроил драку сначала с Амантой, затем — с Изольдой. Временный Дом наполовину разрушен. Вампиры же исчезли в неизвестном направлении. Скажи, Шон, чем ты его так разозлил? Парень посмотрел на Кука и тотчас же перевел взгляд на старый, уже начавший шелушиться высохшей краской шкаф. Что делать? Не говорить же, что Виктор вышел из себя, узнав, что его любовник на продолжении всего их «романа» думал о другом? О том, кто сейчас сидит рядом и хмурит кустистые брови. Как отмазаться? — Я… — Шон запнулся. Придумал! — Я назвал его монстром. Виктор импульсивен — его задели мои слова. Собственно, из-за них я и разбил бар Изольды. — Это точно? — вкрадчиво спросил Стивен. — Точно, — утвердительно кивнул Шон, думая, что все, отвязался, однако не тут-то было. — Шон, ты, вероятно, забыл, но я не совсем человек — я чувствую, что ты недоговариваешь. Пойми, Шон, нам важно знать, что именно привело в такую ярость Семиголосого. Он один из сильнейших вампиров. Если он полностью выйдет из-под контроля, то… — Выйдет из-под контроля? — перебил его Шон и скривился. — Хочешь сказать, вы держали его хоть когда-нибудь под контролем? Знаешь, Стив, он рассказывал о вас. Я слушал краем уха, но кое-что все же уяснил: вы, точнее ваша организация, пытаетесь держать вампиров на коротком поводке, и вам кажется, что так и есть, однако это не так. — Я знаю это, — заверил парня Стивен. — Мы все знаем это. Нет никакого контроля, зато есть условная клетка. Люди, то есть избранные, не знают о том, что мы держим вампиров в условных клетках. Это барьеры силы. Каждый ДКИВец — это звено клетки. Поверь, Шон, если мы захотим, то вампиры будут в нашей полной власти. Правда, плата за это будет высокой… Так, но что-то я отвлекся. Спрошу еще раз: чем ты так разозлил Виктора? До этого ты полгода ходил к нему и ничего подобного не происходило. — Мы что, на допросе? — вопросом на вопрос ответил парень. — Нет, но мне важно знать… — Уже «тебе», а не «вам»? — Шон, да перестань ты цепляться к словам! — не выдержав, прикрикнул Стивен. — Да, мне! Мне важно! — Я не могу рассказать, Стив, — просто смирись, — припечатал Шон. Он отвернулся к серой стене и замолчал. Мужчина же тяжело вздохнул и уронил голову на одеяло рядом с ним. — Что это? Что такого ты мог сказать ему, чего не хочешь сказать мне? Парень промолчал. — Хорошо. Вернемся к этой теме тогда, когда ты наконец осознаешь, что это важно для характеристики вампиров! — Вы занимаетесь вампирами со второй половины девятнадцатого века — не думаю, что смогу добавить что-то новое к уже имеющимся сведениям. — Ну что за упрямый мальчишка? — простонал мужчина. Шон хмыкнул про себя и, решив перевести тему разговора на другое, поинтересовался: — Почему Курт не разбудил тебя, когда началась вся эта заварушка между Виктором, Амантой и Изольдой? — Забыл. Всё-таки уже не молодой. Когда же вспомнил, не захотел будить. Смысла в этом не было. Временный Дом восстанавливать будем не прямо сейчас, искать вампиров, которые, может, и сами вернутся — тоже. — Они могут и не вернуться? — Черт их знает. Сколько с ними работаю — все не могу понять, из чего сделаны их извилины. — Думаешь, из некачественных материалов? Мужчина засмеялся: — Похоже на то! Заметая следы, Аманта шла на север. Ночь была непроглядно темной, к тому же сильно дул ветер, однако Алую Искру это мало волновало. Главное для нее было спастись от того чудовища, в которое превратился Маккуори. Кто бы мог подумать: столько лет провели бок о бок, и Виктор все это время скрывал в себе нечто столь сокрушительное. Вообще, они познакомились во Флоренции в начале двадцатого века. Тогда она, еще Анастасия Далматова, уроженка Рязанской губернии, бежала от своих преследователей, ни лиц, ни даже имен которых не знала. Она просто чувствовала: за ней, новообращенной, идут. Идут, чтобы убить, поэтому и скрывалась, притворяясь нищей. Хотя какое «притворяясь»? Она и была нищей, пока не встретила Виктора. Он подобрал ее с улицы и показал настоящую жизнь. Они вместе посещали Общие Дома мира, путешествовали, и Аманта даже однажды вернулась на родину, по возвращению с которой и получила свое прозвище «Алая Искра». Чуть позже обзавелась новым именем — «Аманта Далтон». Больше века Виктор был ее покровителем и одновременно компаньоном. Он радовал ее жестокими играми с избранными, издевательствами над ними, пытками и насилием. Обожая видеть страх и отчаяние в людских глазах, он понимал ее как никто. И все же. Не зря люди говорят: ничто не вечно. Даже бессмертные существа не могли оспорить этот факт. Маккуори всегда был холодно спокоен, часто насмешлив и очень жесток. Он так мастерски контролировал свою жажду, что часто в голове у Аманты проскакивали мысли, что он не просто вампир, а нечто больше. Быть может, высшее существо! Демон! Или сам Дьявол! Даже самый сильный из них должен был питаться раз в двадцать дней для поддержания функций тканей и органов, однако Виктор обходился без крови месяцами и при этом не выглядел уставшим или же голодным. Аманта была свидетелем этому на протяжении многих лет. Однако стоило появиться Шону Эллису, взбаламутить жизнь Виктора и пропасть, как началось нечто из ряда вон. Виктор перестал часами созерцать природу — теперь он нервно расхаживал по отведенной ему комнате, и бокалы с кровью лопались в его пальцах один за другим; он потерял интерес к пыткам избранных — теперь он, как заколдованный, следил за человеком и при этом постоянно цапался с оборотнями, которых встречал; он подолгу рассматривал фотографии с Эллисом, и при этом его глаза так горели, что Далтон становилось не по себе от знобящего чувства. Это было личным сумасшествием Семиголосого. Вероятно, именно так он платил за все те жертвы, что принес в угоду своей прихоти. Каждому известно, что в природе все уравновешено, пусть порой и очень жестоко, но все же. Убивая людей столетиями, он никогда не думал о том, что однажды придется все воздать обратно, и вот: отыгрываясь, потешаясь и насмешничая, как и он когда-то, природа медленно сводила его с ума, а он даже не замечал этого. …Зато замечала Аманта. Вот уж в самом деле насмешка: полюбить того, кто всегда будет считать тебя зверем, каннибалом, чудовищем. И будет делать это не потому, что так хочет, а потому, что это заложено в него с кровью матери. Она старалась не злить Виктора, однако неосознанно сделала это, и… Он разошелся не на шутку: сначала разгромил весь первый этаж Временного Дома, затем принялся за нее. Ему почему-то взбрело в голову, что это Аманта во всем виновата. А в чем виновата она-то? Это он пять лет назад повстречал Эллиса, это он выслеживал его, это он, в конце концов, открылся человеку и получил жесткий отказ. Люди — переменчивые твари. Виктор забыл об этом, поэтому, когда всегда равнодушный ко всему Эллис вдруг дал ему отпор, растерялся. Сам виноват! Да, конечно, однако она и сама бы могла быть поосторожнее в своих словах. — Что это между вами двумя произошло? Далтон деловито подошла к Виктору и села рядом. Она еще никогда не видела столько эмоций сразу в глазах своего компаньона. Это было просто что-то! Ради такого фейерверка и полгода можно было потерпеть! — Ты никогда не избивал Эллиса, а тут принялся, — Аманта достала из своего нагрудного кармашка чупа-чупс и стала избавлять его от упаковки. — Что случилось? — Ничего, — прохрипел Виктор, качнув головой. Он до крови сжимал в своих кулаках большие осколки стекла. Он хотел ощутить боль сильнее, чем та, что растекалась где-то внутри него вместе с обрывками фраз его человека. Как же больно, как же сильно хочется его вернуть, бросить на кровать и вновь наслаждаться его юным телом. Сколько прошло времени с тех пор, как все началось? День, два, неделя, месяц? Сколько уже он томится, как зверь в клетке, не в силах найти ответ на вопрос: почему он мне так важен? Не его кровь, плоть, а он, только он, мой человек. — Правда, что ли? — съязвила Далтон и, поднявшись, начала размахивать своей сладостью из стороны в сторону, как дирижёр своей палочкой. — Судя по тому, что я здесь увидела, дела у вас идут не ахти. Он наконец сказал, что ненавидит тебя? Да-а-а… Наверное сложно жить, когда спишь с одним, а любишь другого. Думаю, это больно. Я в какой-то книжке читала про такое. Неразделенная любовь — вот как это называется. — О чем ты говоришь? — поднял на нее голову Семиголосый. — Я говорю, что с самого начала все было бес-по-лез-но! Далтон цыкнула, мол, вот так, и отвернулась от Виктора, наслаждаясь своим чупа-чупсом. В следующее мгновение она влетела в окно и, разбив его, вывалилась на улицу, прямо в снег. Дальше все было вперемешку: Виктор кружил, как змей, жаля ее в самый неподходящий момент, она уворачивалась, не успевая даже сообразить, что делает, затем появилась Изольда и попыталась остановить Виктора. Пока он был занят ей, Далтон ретировалась в лес и попыталась скрыться, однако Семиголосый шел по ее следам, словно ведомый, она чувствовала это, как и преследователей много лет назад. К полуночи она решила поменять направление и свернула на восток, через три часа она резко забрала на юг и в итоге вышла к озеру. К красиво переливающемуся водной гладью озеру. Вампиршу нельзя была обмануть отводом глаз — она сразу почувствовала, что рядом кто-то есть и что это не Виктор. — Русалка? — ни капли не удивившись, шепнула Аманта, когда разглядела, кто почтил ее своим присутствием. Выйдя из тени на берег, Алая Искра повалилась на колени. Виктор был уже рядом, но сил, чтобы бежать, не осталось. Она как раз вернулась во Временный Дом, чтобы подкрепиться, как все началось. Теперь только умирать. — Что тебе надо, чешуйчатая? — скривившись от резкой боли в боку, спросила Аманта. Чертов Виктор! Сломал ей три ребра и задел легкое! Да к тому же загонял! Были бы силы — хоть чуть-чуть себя бы подлатала, а так… и думать нечего. Игры завели тебя в мой лес, девочка. — Помнится, полстолетия назад ты сказала то же самое, а затем помогла мне и даже пустила в воду. …Да, помогла и пустила в воду. Тогда стояло прохладное летнее утро. Аманта очнулась одна на берегу реки в заляпанном кровью платье. Вспомнив то, что с ней произошло, она ужаснулась: мужчина, с которым она подружилась и который всегда с ней играл в салки, вдруг укусил ее за шею, а потом… а потом!.. Слезы из глаз и истерика были прекращены русалкой, которая вдруг появилась в воде и сказала ей умыться и идти дальше, потому что ее преследуют. Аманта тогда очень испугалась и, прислушавшись, не услышала — нет, — почувствовала их. Пожалуй, если бы не тот случай на берегу, то не стояла бы она сейчас здесь. Так было нужно… — Кому? — засмеялась Аманта, а затем закашляла кровью. Сегодня мы встретились вновь. Скажи, что с ним? — Да что с твоим-то Шоном будет? — теряя последние крохи силы, прошептала Далтон и упала лицом в песок. Почему он не приходит? — Змей уже рядом, чешуйчатая, так что прячься. По… — Далтон снова закашляла, но, успокоившись, продолжили, — поверь, он ничего не забыл. Он… — воздуха стало не хватать, — он еще хочет отомстить за тот раз. Если бы не ваш договор с оборотнями… Шон… был бы… его. Ты умираешь. Аманта не ответила. Замерев, она ждала своего палача, однако… — Не… надо. Ш-ш-ш… девочка, все хорошо. Буль!